И всё же, улететь с Терры оказалось небыстро и непросто — потому что мне нужны были корабли. Все хотели, чтобы я устроил какой-нибудь крестовый поход — то есть движняк против врагов императора — а мне это… ни самому не нужно, ни приказа такого нет — работа не по профилю! Империум уже десять тысячелетий без остановки воюет — так какого хрена я должен тратить силы на то, чтобы помогать военным на поле боя? Они со мной победу не одержат.

Поэтому я стоял на мостике своего корабля «Хрен попадёшь» и смотрел на то, как медленно отдаляются орбитальные доки марса. Рядом был кардинал Дионис. Интересная личность! Её мне навязал эклезиарх — сам Деций очень сильно перетрусил после того, как к нему явились кустодии, ведь они могли и ему башку отрубить, если он что-то не так сделает. И ничего им за это не будет.

Кардинал Дионис прибыл на Терру на двух кораблях, вместе с двумя монастырями сороритас — классических боевых баб императора. Пришлось им вставлять таких пистонов, что они ещё долго за уши держались — начиная хотя бы с их садистских традиций издеваться над сёстрами с помощью «машин покаяния» — пыточного устройства. Кажется, я чуть было не прикончил оного кардинала, который неправильно понял политику партии. И в результате чего получил под дых разочек.

Обиделся засранец, но ничего. Ни-че-го. Канониссы Флавия и Юфимия — в комплект к Клементине — привели своих сестёр, и смотрели на меня… как те, до того, как привыкли — с фанатизмом. Дьявол! Всё моё воинство — из баб, добро б были хорошие — в битве они яростны, безумны, и совершенно фанатичны — и плохо умеют в тактику и стратегию. Я бы предпочёл астартес — только за их опыт — но отбирать у них ещё и космодесантников — я уже не мог. Мог их мобилизовать где-нибудь, так и поступлю, если будет необходимость — а пока работаем с тем, что есть. Едва они прибыли — «наказанных» извлекли из их пыточных машин, дабы не мучились, остальных — отправили всех в ангар, где я обустроил большой медблок.

Постепенно я стал понимать императора и его слуг — когда имеешь дело с дюжиной или двумя сотнями боевых баб — можно уделять время каждой из них, оснащению, и так далее. Когда у меня в распоряжении уже семь тысяч, то есть большое воинство — уже не получается уделять им всем время, их приходится размещать, и я постепенно возношусь над людьми — как командующий и руководитель всего этого летающего вертепа! Появляется пафос в общении и приходится ставить барьеры между собой и своими солдатами — просто потому что я уже не могу так много времени уделять каждой из них.

Появляются руководители среднего звена — с которыми я работаю и которые отвечают за своих — канониссы, кардинал, капитан — командующий эскадры… И чем больше возносишься — тем больше нужно быть пафосным символом, который летает над всеми аки ангел небесный — короче, как император с его примархами, или хотя бы лорд-генерал имперской гвардии. В любом случае — начальство в империуме всегда очень важное и очень далёкое для простых смертных.

Не хотел я этого — возноситься над толпой простых смертных — всю свою жизнь я старался это не сделать, хотя поводы были. Начиная с того, кем я являюсь — поэтому всю жизнь я боролся за то, чтобы не начать относиться к себе как к кому-то невероятному. Другие архонты не страдали от скромности — за что и поплатились, да и не были они по-настоящему бессмертны, зазнаться легко — а оторвавшись от людей, от народа — легко перестать быть собой и стать его рабом. Рабом желаний окружающих и их ожиданий, вынужденным жить так, как им хочется.

Поэтому как только мы вошли в варп, взяв курс на базу флота сегментума пацификус — я покинул мостик. Здесь работали только высокопоставленные офицеры — лучшие люди, так сказать — и то, наш капитан — фактически был фигурой почти номинальной. Главным на моём корабле был ВИ — ограниченный искуственный интеллект, который и отдавал бесчисленное множество приказов и контролировал чудовищное количество систем. А ещё флагманом эскадры, в которой были два крейсера — был маленький эсминец — по меркам империума — это было даже не смешно! Военачальники тут мыслили только категориями больших пушек и многокилометровых дур — а корабль на полтора километра длинной — никем не воспринимался серьёзно, поэтому капитаны сильно не хотели занять кресло капитана эсминца. После крупных кораблей особенно — мне выделили капитана, который и раньше руководил эсминцем, и долго руководил.

Искуственный интеллект на корабле — сокращал потребности в экипаже, а так же — что главное — полностью избавлял нас от нужды вручную передавать сотни различных команд. Корабль был сложной структурой, экипажи каждой палубы и отсека знали, что им надлежит делать, но редко более того.

Присутствие на корабле ВИ — сильно бесило техножрецов, которые не привыкли, что компьютер может с ними разговаривать и более того, формулировать какие-то мысли — но сделать они ничего не могли — ВИ же отрабатывал штатно. Он прекрасно справлялся.

На моём корабле прошли реформы — в имперском флоте нижние чины флота — это матросня — низшие существа, практически рабы — коих на корабле процентов пятьдесят от экипажа, если не больше — каждый второй. И жили они в нечеловеческих условиях, выполняли тяжелейшую работу, риск у них был огромен, шансов выбраться оттуда — никаких, в общем — житель империума, желающий попасть на флот, но не имеющий образования — не имел шанса. А образование в империуме — либо через администратум — то есть эклезиархию, либо через техножречество.

Именно этой проблемой я и занялся — большинство тяжёлых работ были заменены автоматикой — а набранным нижним чинам — матросам, выданы защитные костюмы, скафандры и рабочие экзоскелеты. Кстати, силовая броня по сути своей есть экзоскелет, на который навесили броню. Экзоскелеты давали большую силу и существовали экзоскафандры — это не силовая броня — она не рассчитана на выстрелы оружия — но она герметична, и позволяет выполнять тяжёлые и опасные работы в космосе и в отсеках корабля. Например, защищала от радиации, химикатов, кислот, перепадов температур.

Экзоскафандрами оснастили все пожарные команды на корабле — они были герметичны, с замкнутой системой жизнеобеспечения, запасами кислорода, питались от аккумуляторов и могли подзаряжаться от получаемого на корпус жара, впитывая тепловую энергию.

Ситуация была до смешного проста — в империуме сохранились автоматоны — так называли боевых роботов — но без управления ВИ — они были настолько тупы и тормознуты, что техножрецам приходилось ходить за ними по пятам и самим выполнять роль ВИ.

Поэтому я задумал создать автоматон — робота-космонавта, который мог бы выполнять великое множество самых разных работ на корабле — кроме боевых. Во избежание и ради безопасности — боевые возможности технобота должны быть сведены к нулю — и я решил сделать его максимально примитивным на вид. И как можно дальше от гуманоидной формы — чтобы не раздражать техножрецов.

В большинстве отсеков я сделал роботов-манипуляторов — там, где нужны ручные манипуляции — могли сработать и они. Манипулятор с возможностью ездить по рельсам от объекта к объекту — мог выполнять множество работ.

Но настоящим шедевром моей мысли стал робот-перекатишка. Это был робот в форме шара, который мог примагничиваться к корпусу, и двигался за счёт встроенного гравитационного манипулятора. В ядре робота использовался очень дорогой реактор «Тантал», в самом центре его — и робот имел выдвижные инструменты. Он мог кататься по полу для движения — а мог просто летать. Летая, он получал доступ к любому люку, гайке и детали на корабле — и при этом был снабжён двумя тонкими манипуляторами, сварочным генератором, а его гравитационный излучатель мог поднимать очень тяжёлые предметы — до тонны. Множество роботов могли объединяться в кластер и выполнять задачу совместно — например, им не составляло труда поднять танк Леман Русс, собравшись толпой для этого дела — как муравьи.

Летающий шар был мало похож на сервочерепа — но у него был великолепный встроенный ограниченный процессор, а так же он умел воспринимать команды ВИ корабля. И он абсолютно безопасен — его невозможно использовать как оружие, робот очень слабый и тонкий — и его манипулятор не умеет выходить за пределы заданных характеристик — он не может расплющить человека гравитационными волнами.

Самое главное — это характер — я использовал для него процессоры и жёстко заданные алгоритмы — он не умел самостоятельно принимать никаких решений — только выполнять заданные алгоритмы. А задавал их корабельный суперкомпьютер.

За сутки этих шаров наклепал больше десяти тысяч — целыми кластерами по сто штук за раз, собирал — и отправлял их в полёт — новые устройства подключались к корабельному ВИ и улетали работать.

Этот летающий малыш был не то что незаменим — это глаза и руки самого корабля, который умел теперь сканировать сам себя, и чинить при необходимости. Робо-глаз отправился в первый полёт и начал эксплуатацию.

Я на этом не остановился — и лично пошёл заниматься проблемой жилья нижних чинов — их отсеки и кубрики были ужасны — поэтому мне пришлось на ходу уже переделывать их, расширив за счёт внутренних трюмов, пространство для жизни экипажа. Трёх-четырёхэтажные нары удалось победить и оставить двухярусные спальные места — а ещё они имели вид как это было на кораблях федерации. Высокотехнологично, прилично, никакой грязи и ржавчины — всё максимально строго и лаконично — робо-глазы в режиме уборки могли лазером очищать поверхность от пятен ржавчины и выполнять очистку гравитационным пылесосом — заставляя волны гравитации сметать всю пыль и грязь.

Поэтому жизнь нижних чинов на «Хрен Попадёшь» становилась лучше не по дням, а по часам — дальше пошли проблемы с снабжением водой. Воды им было отпущено в разы меньше, чем офицерам — а в космосе это… великая ценность.

И наконец — ИЗГОТОВИТЕЛЬ.

Это устройство, которое изначально родственно моим ассемблерам — но оно могло изготавливать пищу и вещи, но технически несложные — мощности не хватало на субатомные трансформации — но изготовитель — это… это основная причина того, почему федерация так крута.

Это устройство — умело создавать пищу, а это было главное! Пищу и одежду, обувь, личные вещи — и банк данных изготовителя я пополнял из меню офицерской столовой и личного повара, который работал только для меня и прочего руководства. Это были сотни блюд, самые разные, самые шикарные — из множества видов мяса…

Создание материи из энергии это конечно круто — даже эльдары не сумели скопировать наши изготовители! Потому что их технологии больше на психосилы ориентированы, и они презирали подобные технологии — но… именно что придурки ушастые.

На нижних палубах стало чисто, светло, уютно, появились хорошо оборудованные столовые — в которых полностью заменил всю мебель и отделку, повесил картины, добавил множество торговых автоматов — которые позволяли членам экипажа бесплатно брать себе товары — а изготовитель изготавливал товары в больших количествах. Хотя, конечно, ресторанные блюда подавались редко — ведь иначе можно было испортить себе кулинарные ощущения, если часто есть разные деликатесы — потом они приедаются и уже не дают радости.

Нечто вроде торговых автоматов — было доступно всегда — там можно было подкрепиться. Там можно было купить армейский космопаёк.

О, эта штука — предмет множества анекдотов, шуток, и за десять тысяч лет своего существования — стала символом человечества — космический рацион вроде бы просто еда — упакованная в вакуумные пакеты, но был паёк для сухопутных войск — состоящий из питательных батончиков «отдай врагу» и многочисленных сублимированных продуктов, космический же паёк — это «ожирение в пакетике». Потому что калорий в нём больше шести тысяч — даже активно двигаясь, в космосе если их жрать — будешь потихоньку жирнеть. А ещё он чертовски вкусный — много сладкого, шоколад, кофе, фруктовые кисели, печенье, баночки с большим количеством мяса в рагу и овощах. И всё это собрано в удобную коробку весом в два с половиной килограмма. Запас таких пайков по инструкции должен быть на корабле минимум в каждом крупном отсеке, и большое количество калорий — потому что про запас — вдруг будет повреждена часть рациона корабля и изготовители? А до базы лететь далеко — тогда экипажу грозит смерть от голода!

Поэтому его распределяли по множеству специальных отсеков на корабле, и так, чтобы треть пайка обеспечивала экипажу месячный запас провизии. Я конечно поступил так, как положено по инструкции — думается, не дураки придумали. Ведь так просто уничтожить корабль — выбил ему запас провизии и варп-драйв или поле геллера — и всё, пока он доползёт до своих, или его сигнал поймают и прилетят спасать — экипаж с голоду передохнет.

Особое питание получали так же все на корабле — в том числе десантная группа в составе двух тысяч боевых баб — для них построили отдельную столовую, в которой кашеварить поставили часть сорориток. Женщины были недовольны, что их поставили за плиту, грубо говоря — но работа невелика — и туда определили в наказание тех, кто провинился. Сняла броню, сложила оружие и вперёд — вытирать пыль и подавать сёстрам жратву в больших количествах — тренировки всё равно требовали очень интенсивно питаться.

Изготовители — для механикус стали объектом поклонения — так как это самая невероятная технология — реликвия тёмной эры высшего класса — магос даже приходил ко мне поговорить о них — пришлось рассказать. Кто изобрёл, когда, как использовали, в общем — всё. Он записывал, после чего удалился. Использовали их только на военных кораблях — для дальних переходов. Оснащать грузовики таким — было нецелесообразно — всё равно они легко пополнят провиант.

Изготовитель мог синтезировать из энергии воду — это главное. А вода на корабле — источник всего. Её как можно больше сохраняли, не позволяя ей покидать корабль — очищали, фильтровали, для этого я так же установил мощную СЖО с фильтрами и вода — сохранялась. Вся.

Так что после прилёта на корабле должно быть даже больше воды, чем после вылета — нижним чинам повысили водяное довольствие — изначально по нормативам флота оно было в виде трёх литров на человека в день. И использовать её кроме как для питья — практически невозможно, я увеличил количество — установив втрое больше гальюнов для экипажа, и душевые кабины — где обязал каждого мыться.

Если бы корабли вообще, в целом, использовали любую воду, найденную в космосе — то планетам грозило бы обезвоживание — океаны бы просто вывезли с планет, на кораблях — одна заправка водой линкора — это почти триста тысяч тонн воды. И таких заправок — полным-полно — поэтому вода на корабле циркулировала всё время — и это была одна из ключевых вещей — такая же, как воздух.

Основа долгих межзвёздных путешествий — это технология рециркуляции воздуха — воздух могли просто сдышать весь, и что тогда? Каких-нибудь химических генераторов кислорода надолго не хватит, запас в виде гигантских баллонов с кислородом — тоже не вечен — откуда воздух? Ответ прост — древнейшая технология превращения с помощью трансформации атомов. По сути экипаж питался через реактор корабля — он трансформировал менее насыщенные энергией атомы в более насыщенные — атомы кислорода, которые использовались для превращения угарного газа в кислород — и кислородный баланс на корабле восстанавливался.

Эта установка, дожившая до нынешнего времени — была примитивней привычной мне — но при этом такой же. Установленные на корабле системы — были более требовательны к энергии — но я добавил современную мне, качественную систему субатомного обогащения воздуха — и воздух делался свежее и чище, чем обычно.

Регулярная очистка палуб от возможных бактерий и плесени — были так же в числе прочих задач — очистку производили озоном и стерилизационными полями, через робоглазиков.

Так что в отличие от обычных кораблей империума, где воздух всегда был неприятный, слегка затхлый и с кучей неопознаваемых запахов, оставлявший неприятное послевкусие — на «Хрен попадёшь» воздух был свеж и чист, и слегка пах озоном.

Условия жизни матросов на моём корабле — шокировали многих из них — я прошёлся по множеству отсеков, от кормы до носа корабля, и лично руководил процессом постройки всего нужного и изменением условий жизни экипажа. Даже форму им выдал новую — единую, с защитными функциями — из прочной, огнестойкой и дышащей ткани.

А дальше… дальше им всем нужно было имплантировать нейроинтерфейсные биоквантовые импланты, которые позволят им получать инструкции о действиях сразу в мозг — а так же загружать в мозги данные о строении корабля — чтобы можно было без проблем их обучать, не тратя на это целые годы — чтобы они не забывали ничего.

Чтобы экипаж был идеален — в том числе все чисты, в форме, довольны жизнью и знали своё дело как пять пальцев — координируя свои действия через кластер ВИ — они могли достигнуть впечатялющих результатов! А ещё через имплант они могли управлять техникой, отдельными функциями корабля и робоглазами-помощниками, которые подчинялись их мысленным командам.

Но довольно этого — полёт проходил в хлопотах, я например сегодня пошёл в ангар, и забрав свой изготовитель — решил, что нужно позаботиться о системах десантирования моих ББИ — орбитальный сброс — это конечно звучит круто — но для нас недопустимо — а допустимо для нас — челноки сделать. Десантно-транспортные.

И поэтому я пустил ассемблер изготавливать челноки типа «Буря-HV09». Это был довольно грубый челнок, с мощным бронированием и примитивным внешним видом — сделанный специально для десантирования в условиях вражеской обороны. Тут и прибежал магос Флавий, и наблюдал за работой. А я тем временем полностью погрузился в чертежи — ассемблер оградил производственную часть ангара и там сияло свечение — и происходила материализация корпуса — очень долго, толстый корпус.

Флавий подошёл ко мне, сидящему рядом с местом работы, и спросил:

— Вы решили создать транспортные челноки?

— А? — я обернулся на него, посмотрев в его уродливые импланты, — что-то вроде того.

— Я не узнаю эту модель, — пробормотал магос Флавий.

— Это модель «Вихрь», частично она использована в ваших челноках «Громовой ястреб» и его аналогах, но там ещё понамешано других вариаций, — кивнул ему, возвращая внимание челноку, — это оригинальная модель в десантном исполнении.

— СШК Громового Ястреба было неполным, — ответил безэмоционально магос, — и мы восстановили что смогли.

— Да, этот челнок был в СШК — но в шаблоны вошла его примитивная вариация, в которой использовались системы из шаблонных конструкций, — покивал я.

— К сожалению, полностью чертежи его не сохранились, — ответил магос так же безэмоционально.

— Да, я заметил, что ваш челнок — это частично переделанный вариант из СШК, довольно грубый, топорный и очень массовый вариант. Но вроде как вполне себе нормально летающий.

— Громовой ястреб — одна из лучших машин империума такого класса. Она может высадить отряд космодесанта, или дредноута, вести бой в космосе и в атмосферах планет. Хорошо бронирована, оснащена пушкой, лазпушками и тяжёлыми болтерами.

— Я заметил, — кивнул я, — успел просканировать её конструкцию на орбитальных верфях марса. И её, и множество других типов кораблей империума. Позволь кое-что объяснить — баллистическую пушку поставили явно по аналогии с орудием главного калибра. На Вихрь устанавливается боевая башня без экипажа внутри, с различными вариациями энергетического орудия. Это делает её ближе к канонеркам, чем к десантным кораблям — энергоорудие Вихря — как правило это либо турболазер, либо плазменное орудие, либо гравитационный дробитель. Болтеров тогда конечно не было — но оружия на нём хватало — вихрь использовался для десантирования тяжёлой техники или солдат в боевой броне.

— Как и сейчас, — согласился магос.

— Вихрь — простой, надёжный и хорошо защищённый транспортник — главное в нём всё-таки проекторы пустотных щитов — которые защищали его при десантировании на планету и не давали врагам его сбить. Данный челнок был разработан на основе «Железной птицы» — транспортно-десантного челнока ферумов, железных людей — они придумали основу конструкции. И впихнули в одну конструкцию мощный реактор, тяжёлую пушку, очень толстую броню и при этом — генераторы пустотного щита. Так, чтобы эта штука могла пробиться через заслоны нашего ПКО и высадить десант на планеты.

Техножрец задёргался, будто его коротнуло:

— Они… изуверский интеллект создал это? — разозлился он.

— Да, а что такое? Ферумы развивались лучше нас — и многое из того, что они создали — мы потом адаптировали для себя, многое вошло в СШК. Среди всего, что вы сейчас используете — очень много технологий восходящих к ферумам или ксеносам в своей основе…

Техножрец опустил свои механодендриты.

— Это… ужасно.

— Чем? А, ну да, то, что вы верите — вера это путь невежества, объясняющая необъяснённое высшими силами, а не фактами. Когда факты неизвестны — легко создать веру. Скоро мы там прилетим?

* * *

Бар был шикарным. Ну, по меркам военных империума — я зашёл уже когда на космической станции была глубокая ночь.

Со мной не было сопровождающих — было нелегко от них улизнуть, особенно когда сзади два таких демаскирующих белых крыла — и тем не менее, я улизнул, сбежав от них и отправился в бар — выпить. Мне надоели эти фанатички, надоел капитан с его подобострастием — и надоели все остальные — хотелось посидеть в чисто мужской компании, выпить немного чего-нибудь крепкого и поговорить с остальными людьми. Я устал от поклонения и фанатичных взглядов окружающих — поэтому отправился в бар «Зелёная Звезда» на космической станции флота.

Космостанция была исполинской, как и многое в империуме — и находилась недалеко от необитаемой планеты, где добывали топливо — а сама космостанция служила большой заправкой. Заправкой и вместе с тем — оборонительным сооружением — к ней были пристыкованы не меньше тысячи кораблей — самых разных, в основном — транспортных. Они заправлялись, они пополняли экипаж, вели тут торговлю — космическая станция была важнейшим пунктом торговли. Тем более, мы путешествовали по торговому маршруту сегментума пацификус.

Бар был большим, места много, была огромная полукруглая стойка, за которой можно было встретить самых разных людей — преимущественно либо военные, либо торговцы — было много столиков, я направился прямиком к стойке бара и сел на высокий табурет, опершись о стойку.

Пришедший бармен весь трясся, увидев у меня за спиной крылья. А, ну да, их всех оповестили о том, что я, дескать, новый святой империума — администратум быстро разослал по всем храмовым мирам сообщение, и сейчас уже по всему империуму начинали молиться уже мне. Это я ощущал как постоянный приток силы верующих — делающую меня сильнее, чем я был раньше.

— Ну что вылупился? — поднял я взгляд на бармена, — давай выпить, — положил на стол аурамитовую монету в тысячу тронов, — чего-нибудь покрепче.

— С… святой, — он отступил на шаг.

— Я что, до утра ждать должен? Хватит, — слегка дёрнул крылом, — выпивку давай. И закуску.

Он пулей улетел и вскоре передо мной появилась выпивка и бутылка хорошего бухла, похожего то ли на коньяк, то ли на бурбон или виски — что-то вроде такого. Количество гонимого алкоголя так велико, что названий даже на заштатной планете может быть тысяча — а вне планеты их всех называли амасеком — потому что разбираться там из каких плодов, ягод и дерева гонят очередную вариацию виски путём дистилляции, брожения и выдерживания — никто не хочет. Я выпил рюмку, вторую, закусил мясными чипсами из грокса. А неплохой компот, чуть-чуть торкает. Но самую малость.

— Ещё что-то? — я подвинул к нему монету, — сколько это всё стоит?

— Тридцать тронов.

— Тогда штуки должно хватить, — подвинул я, — и принеси ещё чего-нибудь из закусок.

Я грустно вздохнул, уставившись в своё отражение на поверхности амасека. Лицо как обычно — под глухим плащом — силовая броня, которую я для себя создал, крайне хорошая гладиаторская модель, шлем скрытый, только перчатки пришлось снять, как-то неудобно в них сидеть. Я бы предпочёл в космосе не снимать броню — мало ли что, вирус какой-нибудь, внезапное нападение или разгерметизация… стрёмно!

— У вас грустный вид, — раздался голос слева. Я повернулся. Мужчина — лет за пятьдесят, суровый внешний вид, приятный, в комиссарской военной форме, с бакенбардами.

— Будешь тут грустным. Когда на корабле две тыщи фанатичных баб, которые считают тебя чуть ли не богом, а каждый встречный готов на сопли изойти, лишь завидев крылья, — чуть подёргал я ими, — тяжело быть святым. Все вокруг считают, что ты должен быть на острие атаки и лезть вперёд под болтерный огонь.

— А вы не хотите? — в его голосе послышалось любопытство.

— Я бы хотел тихо-мирно жить на какой-нибудь красивой планете, и заниматься любимым делом. Как можно дальше от тех мест, где стреляют. Может быть ребёнка завести, иногда, выпивать с друзьями… меня, кстати, Кайрос зовут.

— Каин, — представился он, — крайне необычно для святого.

— И не говори, — я чокнулся с ним бокалами с амасеком, — ох, неплохой амасек.

— Вам налили лучший, что здесь был.

— Да, прикольная штука. Так на чём я остановился? — я подлил ему своего амасека, — начальство класть хотело на мои хотелки — что раньше, что сейчас. Раз я сверхчеловек, а потом и вовсе святой сверхчеловек — то меня надо эксплуатировать по назначению… — поморщился я, — что за жизнь… Хорошо хоть новое начальство меня в бой посылать и не думает.

— Не посылает в бой? — Каин вздрогнул.

— Представь себе, свезло. За всё время, что я здесь провёл — только немного подраться успел — и то начальство меня туда не посылало. Сам вызвался. А для боя есть другие — правда, мне от них жутко.

— Страшные?

— Не приведи господь приснится ночью. Сороритас. Боевые Бабы Императора. Страшны как моя жизнь, фанатичны до крайности и вечно лезут на рожон в любом бою.

Каин усмехнулся:

— Мне доводилось не раз с ними сталкиваться — они все такие.

— Ничего, я потихоньку их перевоспитаю. Как-нибудь. А ты откуда и куда?

Каин замялся.

— Я служил в комиссариате, теперь вот вышел на пенсию. Меня определили наставником в Схолу для будущих комиссаров.

— О, должно быть круто повоевал.

— Не то слово! Хотя я тоже никогда не рвался вперёд в бой. Скорее наоборот.

— Слушай, а ты мне начинаешь нравиться, — ухмыльнулся я, — в Империуме нечасто встретишь по-настоящему адекватного командира, который осознаёт весь этот творящийся вокруг пиздец и старается прожить подольше, при этом не будучи законченным трусом и мерзавцем. Можно сказать редчайший случай.

— Ладно вам…

— Давай на ты, чего уж там, — отмахнулся я, — слушай, Каин, а не хочешь со мной отправиться в путешествие?

Он вздрогнул, едва заметно.

— Пожалуй… откажусь.

— Это безопаснее, из схолы могут мобилизовать обратно — а там и грохнут — недорого возьмут, — покачал я головой, — а у меня относительно безопасно. Мне не помешал бы толковый комиссар, хорошо знакомый с реалиями империума и жизни в гвардии.

Каин задумался. Выпил ещё.

— Предложение заманчивое — но администратум…

— То есть эклезиархия, — фыркнул я, — у меня мандат лично от императора, так что эклезиархия и все прочие силы империума, вплоть до инквизиторов — слова поперёк сказать не посмеют.

— Вот как…

— Это удобно, — кивнул я, — могу слать нахер всех с их просьбами помочь, или сам выбирать, где выгоднее. А не лезть на рожон.

— Я согласен, — тут же согласился Каин, будто вытащил счастливый билет, — как называется твой корабль?

— Хрен Попадёшь.

— А?

— Хрен Попадёшь. Это название такое.

— А почему «хрен попадёшь»?

— Потому что Хрен попадёшь, каин, хрен попадёшь! Корабль чрезвычайно маневренный и вертлявый, и очень хорошо защищён. Это эсминец, маленький, с чудовищно мощными двигателями и мощными маневровыми движками по бортам. В него хрен попадёшь!

— Звучит перспективно, — согласился Каин.

— А то. Выпьем?

— Давай.

Мы ещё выпили, немного. Каин не напивался сильно — меру знал, а меня быстро отпускало — хотя я вылакал целую бутыль.

— Слушай, Каин, а тут есть где отдохнуть с девочками?

— О, — Каин удивлённо поднял одну бровь, — Девочками? Конечно, здесь есть бордели. Это одно из самых хлебных мест для такого рода бизнеса.

— Веди, мой друг, веди! А то боюсь, скоро нас найдут мои ББИ и поломают весь мой отдых.

— Пойдём, я покажу.

И мы пошли — из бара вышли на большую улицу, иначе это не назвать — длинный коридор, шириной метров пятьдесят, в котором ходило множество людей, было много вывесок с обеих сторон — сияли вокруг символы империума, вывески тоже сияли и зазывали купить — конторы, которые продавали и покупали товары, конторы с провизией, конторы с деликатесами, бары, рестораны, кабаки, лавки оружейников, магазины с названиями, ничего не говорящими о их специфике и многое другое.

Улица была большой, светлой — на удивление тут было очень светло, даже ярко — и всё выглядело совсем не мрачно. Скорее даже культурно — мы прошли около километра, и Каин свернул в переулок между двумя магазинами, и мы оказались на местном квартале красных фонарей. О, тут были девочки, сразу видно — потому что рекламы борделей были с обеих сторон переулка, и в витринах были танцовщицы, одетые или вовсе никак не одетые — зазывали проходящих мимо и вызывали у них желание посетить это место поскорее.

— Одно из самых прибыльных мест на космической станции, — сказал Каин, — судя по всему — вон тот бордель расчитан на аристократов и капитанов кораблей. Только будьте осторожны — в таких местах могут водиться и культисты.

— Хорошо, пойдём?

— Я?

— Ну в одиночку в бордель ходить — всё равно что одному пьянствовать. Погнали, комиссар!

— Ну как скажете, святой, — поддел он меня.

Мы вошли через раздвижные двери в бордель — изнутри всё выглядело как в дорогой гостинице. Приятные тона, посетителей немного, персонала намного больше — тут были миловидные красавицы, и к нам тут же подошла женщина постарше.

— Добро пожаловать, — она покосилась на мои крылья и округлила глаза, — э… мы…

— Давайте ваших девочек, и побыстрее, — потёр я руки, — и комиссару что-нибудь. Я плачу двойной тариф, если не будете задавать лишних вопросов.

— Что вы, — она побелела, — секундочку…