— Да ты что, не понимаешь что-ли? Не делал он этого, ты невиновного вешаешь!
Я слышал громкий разговор Стеня и Эдуарда, капитана Гвардии, даже сидя у небольшой пристройки к зданию Администрации, в которой они сейчас находились.
— Я уже сказал — урод этот признаваться даже в убийстве не хочет, Архонт знает сколько времени придётся потратить на то, чтобы выбить из него признание, тем более, что ограбление тогда остаётся нераскрытым. Стень, я уже сказал тебе всё. Народ только успокоился, и все будут смотреть на казнь преступника, который поднял такую волну возмущения в городе. И ты хочешь, чтобы я пошёл к графу и сказал — мол, извините, тот человек, что сам признался в обоих преступлениях и со смертью которого этот цирк закончится, на самом деле невиновен, зато вместо него мы поймали доходягу, который даже в убийстве признаваться не хочет! А насчёт того, что грабитель пацан — ну уж извини Стень, спишу это на возраст. Я сомневаюсь, что даже ты легко бы справился с моими ребятами, а уж ребёнок…
— Чёрт… Да что ж такое-то, а…
Стень вышел, хлопнув дверью, и мрачно посмотрел на меня.
— Видишь какая ситуация, — протянул он, присаживаясь рядом, — Краймс решил серьёзно собой пожертвовать, хотя что он этой жертвой купил? Спокойствие города? Всё равно жителей Нижнего Предела прогонят к чёртовой матери…
— Но ведь их хотя бы не убьют, — заметил я, — Ты ведь видел, как был настроен народ до того, как он явился с повинной!
— Тоже верно… Вот только такого парня вешать, когда есть настоящий убийца… Ну и уроды там… Ох…
Стень приложил ладонь ко лбу и просидел так несколько секунд, после чего выдохнул.
— Что такое? — спросил я.
— Да всё уже, старость не в радость, — прокряхтел Стень, — Домой иди, Тишан. Казнь — не то зрелище, на которое стоит смотреть. Если вдруг взбредёт в голову идея погеройствовать — ну, с таким же успехом можешь попытаться сдвинуть гору с места, или новое море выкопать. Там будет капитан Гвардии, и ты его слышал — чёртас два он кому даст прервать казнь. Иди домой, а я приду скоро. Есть у меня ещё одно предложение к тебе, и поверь, оно лучше чем то, прошлое. Не надо было в этот город дурацкий вообще приезжать…
Я задумался.
Лучше было бы не приезжать? Согласен, с одной стороны тут было много нервотрёпки, из-за которого я всё время нарушал свой годами отработанный цикл тренировок, но с другой стороны…
Тогда бы я не встретил Алана, пусть он и оказался каким-то мутным типом, не встретил бы Печора, с которым успел немного подружиться, не встретил бы Айлу…
Айла!
Я вскочил.
— Ну, я домой, — сказал я, — Давай, Стень, увидимся!
Я должен был успеть.
Завернув за знакомый угол, я на всех парах бежал к дому Айлы. Конечно, особо поддержать ни её, ни её слепую сестру Сакуру я не мог, но нужно было хотя бы предостеречь мелкую. Всё-таки, мне казалось, несмотря на внешнюю грубость, с которой она общалась вообще со всеми, она ценила Краймса…
— АЙЛА! — закричал я, запрыгнув на порог, — АЙЛА, ТЫ ЗДЕСЬ?
Никто не отвечал. А ведь сейчас утро — только с утра Стень смог добиться аудиенции у Эдуарда, и сразу же после неё я побежал сюда.
Странно, очень странно.
Наконец, слегка ненавидя себя, я всё же обошёл дом и подошёл ко второй двери сзади — кур, которых держала здесь Сакура, за забором не было.
Я перемахнул через забор и одним ударом руки снёс ветхий замок, на который была закрыта дверь. Мда, а вот у главной был новый, стальной, с ним у меня возникли бы проблемы…
Я зашёл в дом и на всякий случай ещё раз крикнул:
— Айла! Сакура! Кто-нибудь здесь?
Никого. Дом был абсолютно пустой, будто бы отсюда съехали ещё неделю назад.
Ни разброшенных вещей в углу, ни одной сковородки на кухне, ни птиц, через загончик которых я и проник в дом — неужели они уже уехали?
Однако, на столе была пустая ваза, а под ней письмо.
Я взял его и слегка прибалдел — язык был не Урменьский, на котором говорили все в нашем Реллиге.
Неужели, кто-то их украл? А это типа записка с выкупом? Поди разбери…
Я пока спрятал письмо в карман штанов, и пошёл в комнату Айлы.
В другое время мне было бы стыдно входить в девчачью комнату без разрешения, но теперь она даже не напоминала комнату, где живёт человек. Просто пустое пространство с соломенной подстилкой на полу. А ведь я в прошлый раз, будучи в гостях, углядел, что комната у неё была живенькая, даже пару сундучков усмотрел.
Мне становилось не по себе. Ну не могли же они просто взять и уехать, учитывая, что Краймс-то ещё жив, да и полное выселение Нижнего Предела отложили на месяц, когда стену уже полностью демонтируют, и пока особо вообще никто не уезжал…
Я вышел из дома со странным, очень сложно объяснимым чувством в груди. Мне самому непонятно откуда оно взялось, просто так подумалось и всё.
Мне показалось, что люди, жившие в этом доме, знали, что рано или поздно, настанет время уходить…
— Эй, Тишан! Ты слышал — поймали вора и убийцу, того самого, кто шороху навё… Оооо, ты себе волка завёл?
Я скармливал Бараиру кости, которые приобрёл в небольшом ларьке, сидя на лавке неподалёку от здания гильдии. Ко мне подошли Аргон и Зубра — ребята, с которыми я тренировался.
— Ага, конечно, вора и убийцу… — протянул я, — Поймали случайного парня, и всё, лишь бы народ успокоить.
Я решил особо не трепаться, что принимал какое-никакое участие в тех событиях, что потрясли город.
— Да не, он сам признался говорят! Ох, нифига какой мощный!
Зубра пожамкал мощные лапищи Бараира.
— Да это не волк, это медведь блин! Где купил? И за сколько?
— Нигде, — покачал я головой, — Поймал, и решил приручить.
Бараир согласно рявкнул, помахивая хвостом.
— Пойдёшь на казнь? — спросил Аргон, — Я пойду. Раньше я видел только, как человека плетьми стегали, он у нашего старосты порося украл. Бедовый был парень, но крепкий, скотина. Выдержал сто ударов без единого оха, сам встал, штаны натянул, жопу почесал и на своих двоих домой попёр — а некоторые после тридцати днями отлёживаются… А тут — реально вешать будут!
М-да, о времена, о нравы. Двое моих друганов начали обсуждать, как это весело — смотреть на казнь. С другой стороны, какие у них ещё развлечения, если для книг они неграмотные, а фильмов ещё не изобрели…
— Ты пойдёшь, Тишан?
— Да, конечно, — кивнул я.
Я, честно говоря, даже не знал, как чисто в теории повлиять на то, что сегодня будет происходить. Потому что был на девяносто процентов уверен — даже если с Краймса снять наручники, он всё равно никуда не уйдёт. Ведь вина должна была лечь на чьи-то плечи, и он собственноручно подставил свои.
Народу было видимо-невидимо.
Я впервые видел такое столпотворение — на улицу выбрались даже старики и старушки, которые всегда сидели дома или максимум во двориках на лавочках. Меня поражало, сколько детей с счастливыми лицами смотрели на уже возведённую виселицу — надеюсь, им когда надо хотя бы глаза закроют…
Я шёл, буквально пробиваясь через толпу. Смотреть на саму казнь мне не особо хотелось, но отсиживаться тоже был не вариант…
В общем и целом, я страдал от своей беспомощности.
Хотя я умел и кидать Искру, и стрелять камнями, и даже с недавних пор летать, что, кстати говоря, открыло мне Релиз стихии Ветра, который я собирался активно использовать в будущем, в общем и целом я был как индонезиец в обществе каких-нибудь нидерландцев — маленьким человеком. Что я мог — зарядить камень и пульнуть им в стражу, чтобы меня потом в лучшем случае посадили, а в худшем повесили рядом с Краймсом? И это был самый мощный ход в моём арсенале!
Да, нужна сила. И что-то мне кажется, что если я продолжу тренироваться также, как делал это всегда, мне максимум светит Подмастерье Стали лет так в семнадцать. Надо что-то делать — обнаружить какую-нибудь интересную деталь Системы, вроде того, как мне начислялись очки за тренировки с Ржой, или найти место Силы, где за медитацию и мечтания о небесных пирогах будут капать очки магии. В общем, хоть что-нибудь! А то ведь в этом мире есть не только взрослые дядьки Подмастерья, но и мелкие пацаны, у которых вопросики стоят из-за нашего разрыва в силе!
И был бы я сейчас мощным воином — заборол бы всю стражу, снёс виселицу к чертям собачьим и спас бы Краймса…
Но мне оставалось лишь стоять и смотреть, как его выводят на эшафот.
Он был, на удивление, особо даже не тронутый. Я, конечно, не ожидал, что он выйдет прям никакущий, но ведь какие-то "приветы" от графа должны были ему прилететь…
Но Краймс вышел в своей рубашке и штанах, слегка заросший, с синяками под глазами, но в остальном даже живенький. На устах у него была слабая полуулыбка, которой он обвёл всех присутствующих.
— Краймс Солид, — начал один из Гвардейцев зычным голосом.
Все в ту же секунду затихли, даже продавцы закусок с лотками в руках перестали вилять от человека к человеку и застыли на месте.
— Вы подтверждаете, что именно вы, Краймс Солид, родившийся в Нижнем Пределе, в возрасте двенадцати лет от роду создавший банду Рубак, терроризировавшую город, а позже прошедший Гвардейскую школу, после которой получивший амнистию и вернувшийся в Новиот?
— Подтверждаю, — хрипло ответил Краймс.
— Вы подтверждаете, что именно вы утром 24 октября сего года пробрались в Административное здание и украли принадлежащую графу Рику Милосскому вещь, а ночью следующего дня пробрались на балкон к нашему славному бургомистру и зверски убили его на глазах у дочери?
Краймс дёрнулся, на его лице проскользнула ярость.
— Я… Я…
Он сглотнул.
— Подтверждаю.
— Ну и тварь!
— Да это животное просто! Как так можно, а?
— Не человек он, урод этот, вешайте его скорее, сил нетути — сейчас сам поднимусь и вздёрну!
Краймс зло уставился на Эдуарда, который стоял рядом с эшафотом, держа в руках верёвку.
— Вы можете произнести последние слова — можете обращаться как к народу, так и к его сиятельству графу, он сейчас наблюдает за вами в своё устройство, и рядом с ним есть человек, который переведёт вашу речь по губам.
Краймс усмехнулся.
— Что мне сказать? Я прожил недолгую, но очень насыщенную жизнь. Пацаном я воровал, считая, что это и есть лучший протест, отвечать за всё то, что крали у нас жители Среднего и Верхнего города.
Люд завозмущался, отовсюду послышался свист.
— Что свистите, а? — заорал Краймс, — Кто уничтожил мануфактуры, решив, что покупать дешёвые товары из-за границы легче? Кто перенёс все ремесленные гильдии в Средний город, лишив нас главного заработка? Вы даже шахту недалеко от города закрыли, потому что она перестала приносить тот доход, что и раньше — вот мы и остались почти без средств к существованию. Я понимаю, что это во многом не ваша вина, но я сейчас обращаюсь к графу — разве так сложно было предвидеть, что произойдёт с целым районом людей, у которых отобрали стабильную работу?
Краймс наклонил голову.
— Но в конце концов, я ни о чём не жалею. Точнее нет, это будет ложью. Я жалею о многом — многое я не успел закончить, и ещё большее даже начать. Но другого выхода у меня не было. Теперь я надеюсь лишь, что Архонт будет ко мне милостив. Давайте, делайте своё дело, что стоите?..
В этот момент, когда Краймс уже потопал к верёвке, которую Эдуард успел привязать и привести в рабочее состояние, на эшафот выскочила женская фигура.
Это была Сакура.
Я не успел заметить, как она подбегает к Краймсу, как обхватывает его руками и как срывает красную повязку с глаз — об этом всём мне потом рассказали и Стень, и Аргон с Зуброй. Я лишь заметил, как чья-то маленькая рука тронула меня за локоть.
— Прощай, Тишан, — услышал я голос Айлы, и успел лишь на секунду заметить её лицо и тёмный плащ, накинутый на худые плечи.
Раздался громкий мощный хлопок, у мужиков послетали шапки, а у женщин — платки. Когда я открыл машинально зажмуренные глаза, на эшафоте никого, кроме Эдуарда и ещё одного Гвардейца, не было.
Поднялся жуткий гам. Люди кричали, Гвардейцы орали друг на друга, а я просто без сил привалился к стене, у которой стоял.
Стень подбежал ко мне через пару минут.
— Тишан, ты видел? Эти глаза, это же… Неужели эта девчонка, Сакура, была какой-то колдуньей?
— А вы её знаете?
— Ну, мы с Краймсом успели сдружиться ещё как только я приехал в город, а потом и сработались даже, — кивнул Стень, — Но я подумать не мог, что его слепая девушка… Хе…
Мой учитель ухмыльнулся.
— Хороша, ну хороша. Хе-хе, теперь и на жителей Предела незачем злиться, демонизировали же кого надо, и Краймс теперь, я надеюсь, в безопасности. Гвардия будет всё прочёсывать, да и я тоже. Так что теперь точно валяй домой, я приду и скажу, нашли их или они достаточно далеко убрались.
По пути домой я внезапно вспомнил, как заходил (точнее, врывался) к Айле и Сакуре — оставленный дом, пустые комнаты…
Да, они, видимо, планировали это задолго до сегодняшнего дня. И какие у нас теперь есть способы чтобы там, не знаю, связаться, свидеться хоть раз?
А на самом деле, была одна вещь…
Я полез в карман, и достал то самое письмо на неизвестном языке. Возможно, оно предназначалось для кого-то другого, возможно, я и поступил неправильно, решив взять его, но…
Я обязательно найду способы перевести его, и возможно, тогда найду способ ещё раз встретиться с ними.
Стень вернулся только ближе к ночи.
Вошёл в комнату уставший, потный, но при этом с счастливой улыбкой на лице.
— Хе… кхм, селезень там плавал, ага! Никого они не нашли, весь город прочесали, и хоть бы хны!
— Знаю, — кивнул я, — сюда тоже заходили, под кровать лезли, но никого не нашли.
— Ну девчонка, ну молодец! Это ж надо — я о такой магии слыхом не слыхивал!
Стень опустился на свою кровать прямо в уличных штанах, и бросил в меня какой-то свёрток.
— Прости, сокола задержали, — крякнул он, — Сейчас проверяют, но вроде как должны завтра-послезавтра отдать. Он заграничный, видишь ли, и сбили его над самым Урменем. Благо в тамошней страже мой друг работает, он быстро со мной связался.
— Подождите, подождите…
Я с волнением начал распаковывать свёрток.
— Так это…
— От отца тебе, да.
— А как же они к вам обратились, если отец сокола мне отправил?
— Ну так он не только тебе письмо написать хотел, — вредно ответил Стень, стягивая сапоги, — Там ещё и мне записка предназначалась, вот по ней мой друг и понял, что надо поаккуратнее с содержимым. Потому они и не стали вскрывать, только проверили, что магии никакой нет, и вот птицу, гады, задержали. А то хитряги-контрабандисты последние годы пользовались тем, что пернатых особо не проверяют, и засовывали в них всё то, что нужно провозить незамеченным…
Я трясущимися руками наконец развязал свёрток и достал сложенное вчетверо письмо и плотную книжечку, но Стень меня окликнул:
— Подожди, письмо длинное, и будешь в одиночестве его лучше читать, так спокойнее будет. Так что перед тем как я пойду прогуляюсь на полчаса, ты скажи вот что — куда дальше хочешь идти?
Я удивлённо посмотрел на него.
— В смысле?
— Блин, не так сказал, башка у меня бедовая. С начала начну.
Стень крякнул, и улёгся на кровать боком.
— Я понял кое-что, и уже в последний раз, наверное, в этой жизни. Вал мне эту правду приоткрыл, я её и испугался, и попёр в город своей молодости. Думал, тут заживу, как двадцать лет назад, буду успевать и задания выполнять, и за порядком следить, и тебя учить, но как видишь, старость не в радость. Уже не в тех я годах, чтобы всё успевать, и хочу сосредоточиться на одном.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Я предлагаю тебе, Тишан, то, что немногим в этом мире обламывается. Я предлагаю тебе поехать со мной в деревню Драгонары, на самом западе Урменя, она находится у подножия Драконих гор. Там, я буду учить тебя тому, чему меня учил мой Мастер, а его его Мастер, и то, что передаётся только от учителя к ученику — Стилю Драконоборца.
Я слегка приподнялся.
— Это мой Тайный Стиль, и я предлагаю тебе ему обучиться — ты парень смышлёный, года за три-четыре точно научишься. Однако, у тебя ведь ещё есть сестра — и сейчас как раз подходит срок, когда можно её навестить. Можем, например, сначала отправиться в столицу к ней, а потом уже в Драгонары.
Я задумался.
— А сколько мы потеряем?
— Много, — кивнул Стень, — Так как ни у тебя, ни у меня прописки в Урмени нету, придётся ждать здесь, в Новиоте, месяца два-три. И это потому, что у нас вполне легальная причина — посещение ученицы Урменской школы целителей. Ну, точнее, как я уже узнал, такого заведения не существует. Есть Урменьская школа, а у неё есть отделение, где готовят целителей — так что твоя сестра учится в лучшем месте в этой стране, знаешь ли.
Я кивнул.
— Ну, получается, два-три месяца?
— Если бы… — протянул Стень, — К большому сожалению, нашему расчудесному молодому королю пришла в голову идея провести международный турнир, а поэтому, даже если через три месяца мы окажемся в Урмени, выехать мы сможем только через ещё два месяца, когда Турнир закончится. Столица во время его проведения работает в режиме "всех впускать никого не выпускать", чтобы все заработанные на ставках денюшки удачливые граждане сливали там же, в Урмени. В общем, неприятная ситуация. А насколько его продлят — непонятно, два месяца это минимум. Самый долгий турнир продлился полгода.
Мать честная. То есть минимум пять месяцев на столицу, а то может и больше?
Я покачал головой.
Встретиться с Весей я очень хотел, но всё же… прямо сейчас приступить к настоящим тренировкам казалось куда более заманчивой идеей. К тому же, что я сейчас ей скажу? Я научился худо-бедно летать не больше двадцати секунд? Что я стреляю взрывающимися камнями? Что, мол — прости, отец и мать с братом убежали из страны, потому что за ними охотится Орден?
Нет, моя мечта была другой — прийти к ней уже более-менее подросшим и стоящим на ногах человеком, а сейчас это было совсем не так.
— Поехали в Драгонары, — сказал я.
— Точно?
— Точно. Вряд ли она куда убежит из столицы, так что до момента её выпуска время у нас есть.
— Ну… как хочешь. Уверен?
— Да, уверен.
— Тогда решено.
Стень вышел, и я принялся читать письмо от отца. Я читал его с глупой улыбкой на лице, то и дело возвращаясь на пару строк назад, потому что забыл, что надо воспринимать смысл, и просто продолжал поглощать глазами тёплый рассказ отца, не обращая внимания на такую незначительную вещь, как буквы.
Он описал, как они устроились в Рагнаре — как я прочитал ещё раньше в атласе, это был небольшой город-государство, построенные на острове, который его основатель буквально создал из ничего. Через какие-то сто лет после основания Рагнар стал крупным морским хабом, куда мог приехать со своими товарами любой купец, продать их, обменять на чужие и спокойно отправиться обратно, без нужды переться в определённую часть света за теми или иными её дарами.
Отец сказал, что устроился работать в местную стражу, которая в Рагнаре называлась Азуры, и житьё у Азуров было чудесное. И ещё упомянул, что его сослуживец, как и большинство рагнарцев, приехал издалека, из Бории, а это одна из самых влиятельных стран, и борийский — один из Пяти Всеобщих Языков, в отличии от Урменьского. И самое главное, это то, что он совершенно бесплатно и от чистого сердца дарит мне маленький самоучитель, с помощью которого можно будет выучить базу борийского.
Я с предвкушением развернул книжечку, на которой было написано "Самоучитель Борийского Языка" и начал листать.
Так алфавит, от "А" до "Я", базовые предложения типа "Я сегодня тренировался с мечом, а ты?" — "А я с копьём".
Только через десять секунд перелистывания я наконец осознал что происходит — книжка была написана на великом и могучем русском языке.