Палач положил меч на край плахи и спросил, долго ли продлится последнее слово.

— Зависит от осуждённого, — ответил Нед.

Петир Бейлиш стоял перед нами со связанными руками. Пыль на его плечах смешалась с засохшим потом, но держался он так, словно опоздал на заседание и теперь собирался наверстать упущенное.

— Последнее слово переоценено, — сказал он. — Последнее предложение гораздо полезнее.

Палача полезность предложения не занимала.

— Вы отрубаете мне голову, — продолжил Бейлиш. — Затем возвращаете специалиста, которому больше не нужны деньги, сон и возможность покинуть должность. Я передаю оставшиеся счета, имена посредников и способы отличить моих людей от тех, кто пользовался моей работой без разрешения. Можете оставить тело без рук, приставить двух писцов и проверять каждое слово. Корона получает всё, чего не сумела добиться на суде.

Тайвин стоял справа от плахи.

— Сведения можно проверить, — сказал он. — Уничтожить источник успеете после.

Это была не защита Бейлиша. Тайвин защищал имущество, которое собирались испортить до полной описи.

— Назовите первое имя сейчас, — предложил я.

Бейлиш улыбнулся.

— До назначения?

— До подъёма.

— Тогда вы получите одно имя и всё равно останетесь перед той же плахой. Не стоит начинать службу с бесплатной работы.

— Сколько дней город проводит выплаты без его подписи? — спросил я.

— Четыре, — ответил Тирион.

Тирион сидел под навесом на складном стуле. Шов через лицо ещё блестел мазью.

— С перебоями, руганью и попыткой заплатить одной роте дважды, — продолжил он. — То есть примерно так же, как прежде. Только теперь ошибки принадлежат разным людям.

Бейлиш перевёл взгляд на него.

— Через месяц вы обнаружите долги, о которых не знаете.

— Обнаружим, — сказал Тирион. — Для этого у нас теперь несколько человек вместо одного.

Тайвин посмотрел на сына, затем на меня.

— Четыре дня не делают человека заменимым.

— Незаменимость сотрудника — недоработка начальника, — сказал я. — Эту недоработку мы уже исправили.

Бейлиш подождал продолжения. Не дождался и повернулся к плахе.

— Разумно, — произнёс он.

Он встал на колени сам. Помощник отвёл связанные руки за спину и поставил рядом неглубокий деревянный лоток. Бейлиш посмотрел на него, примерился к выемке и спокойно положил подбородок на дерево.

Палач поднял меч.

— Голову к столу? — спросил помощник.

— Не туда, — сказал я. — Сразу в огонь.

Бейлиш рванулся вверх. Край выемки содрал кожу с подбородка, помощник навалился ему на плечи, а связанные руки дёрнулись так резко, что верёвка вошла в запястья. Он повернул голову насколько смог и нашёл мой взгляд.

Улыбки больше не было.

— Ваше величество, вы дорого заплатите за право не знать. Я могу назвать человека, который…

Меч вошёл в шею на последнем слове.

Голова ударилась виском о лоток. Рот ещё пытался закончить предложение, но помощник уже нёс её к костру. Служитель плеснул масла на угли, раздул их мехами и положил голову лицом вниз. Волосы вспыхнули сразу.

Тайвин дождался треска черепа и только тогда отвернулся.

Когда костёр осел до углей, Серсею и Томмена привели во двор. Она держала сына за плечо, но между её рукой и его камзолом лежали пальцы стражника.

— До Великого совета вы останетесь под охраной и не сможете отдавать приказы гарнизону, казне и двору, — сказал я. — Томмена не обвиняют. Чужая коронация не становится преступлением ребёнка.

Томмен смотрел на костёр.

— Его не вернут?

— Нет.

— А из-за меня ещё будут драться?

— Не из-за тебя.

Он обдумал ответ и кивнул. Серсея не поблагодарила. Это было бы на неё не похоже.

Нед подошёл ко мне, когда двор начали освобождать.

— Теперь моя просьба. Расторгните помолвку с Сансой. Дайте ей безопасный путь на Север.

Он помолчал.

— И разрешите мне отправить два письма без вашей правки.