Гонец повёл меня в Красный замок, не дожидаясь ответа.

За Королевскими воротами уже знали, что делать без короля. Поднятый мастер лежал под верхним воротом и кричал живому десятнику, куда ставить клин. Сигнальщик бил сидя, положив обрубок ноги на барабанную стойку. Мимо нас прошёл резерв с короткими копьями. Старший даже не повернул головы: его звали на стену три быстрых удара, а не золотая корона.

Я никого не остановил.

На улицах было тесно от людей, которые двигались в обе стороны с одинаковой срочностью. К воротам несли щиты, воду и связки стрел. От ворот тащили раненых. Над крышами висел зелёный свет пожара на реке, но теперь он гас под обычным красным заревом у стен. Станнис потерял флот и потому особенно нуждался в городе.

У нижнего входа в замок золотые плащи пытались сменить караул. Шесть мёртвых стражников держали алебарды поперёк ступеней. У одного не хватало нижней челюсти, поэтому за всех говорил сержант с железными скобами на шее.

— Королева приказала пропустить людей капитана.

— Король не приказывал менять караул, — ответил сержант.

— У нас будет новый король.

— Тогда он сможет отдать новый приказ.

Золотой плащ посмотрел на алебарды, на мёртвые лица и решил не торопить престолонаследие. Когда я поднялся, стражники разом убрали оружие. За моей спиной древки снова сомкнулись.

Малый зал окружили люди, которых очень не хватало в других местах. Они стояли вдоль коридора по двое, в шлемах и с обнажёнными мечами. Некоторые ещё не смыли с лиц копоть со стены. Между ними, на постах у колонн, стояли мёртвые стражники. Живые обходили их по дуге. Капитан золотых плащей ждал перед дверью и первым посмотрел не на меня, а на мои пустые руки.

— Милорд Бейлиш обещал плату до присяги, — сказал он.

Измена тоже оказалась работой с предоплатой.

— Тогда вам нужен милорд Бейлиш.

Капитан посторонился. Присягнуть Томмену он ещё не успел, а действующего короля его люди пока только окружили.

В малом зале приготовили всё, кроме нового царствования. Корона лежала на красной подушке. Верховный септон держал чашу со священным маслом, прикрывая её ладонью от каменной пыли. Томмен стоял перед ним в слишком длинном золотом плаще. Серсея держала сына за плечи. Мизинец расположился у боковой двери рядом с двумя сержантами золотых плащей.

Между септоном и Томменом стоял Нед.

Дальний удар качнул пламя в светильниках. Масло дрогнуло в чаше и выплеснулось Верховному септону на большой палец. Он вытер палец о край рукава и переставил чашу подальше от края.

Серсея повернула Томмена ко мне.

— Посмотри внимательно. Это не твой брат.

Томмен посмотрел. Он всегда старался не задерживать на мне взгляд, но мать держала его за плечи, и уйти было некуда.

— Мой сын умер в день казни лорда Старка, — продолжила Серсея. — Тело осталось. Лицо осталось. Память тоже, иначе это существо не смогло бы обманывать нас так долго. Но мальчика в нём больше нет.

Она говорила спокойно. Наверное, эту речь она повторяла не первый раз, только раньше слушателями были стены её покоев.

— Джоффри боялся боли и смеялся, когда причинял её другим. Он хотел, чтобы на него смотрели. Он ненавидел дядю, презирал Старка и слушался меня, пока ему казалось, что решение принадлежит ему. Этот считает мёртвых, чинит им шеи и смотрит на собственную мать, как на вдову с полезными родственниками.

Последнее наблюдение было особенно точным.

— Скажите ей, что она лжёт, — произнёс Верховный септон.

Я посмотрел на Серсею. Она потеряла сына и получила вместо него взрослого мужчину, который пользовался его телом, короной и семейными связями. Называть это материнской ошибкой было бы невежливо даже по моим меркам.

— Прежнего Джоффри я вам не верну.

Пальцы Серсеи сжались на плечах Томмена.

Она не вздрогнула и не отвела взгляда. Этого ответа она ждала. Томмен, напротив, поднял голову и посмотрел на меня дольше нескольких мгновений. В его лице не было узнавания, только попытка понять, куда именно исчез брат, если тело продолжало стоять перед ним и носило ту же корону.

Серсея закрыла ему обзор ладонью и прижала к себе.

— Вы слышали.

У двери один из сержантов посмотрел на капитана. Капитан продолжал смотреть на Бейлиша.

— Я услышал, что оба мальчика рождены вами, — сказал Нед. — И ни один не рождён от Роберта.

Серсея развернулась к нему.

— Ты служишь тому, кого называешь незаконным.

— По принуждению. Законным королём я считаю Станниса.

За стенами снова ударили. На этот раз ближе. В коридоре кто-то крикнул, чтобы держали проход свободным, но золотые плащи продолжали стоять у двери.

Нед кивнул на Томмена.

— Если происхождение лишает трона одного, оно не даёт трон другому. Если чужая воля в теле Джоффри делает его незаконным, это всё равно не превращает Томмена в сына Роберта.

— Перед вами живой мальчик, — сказала Серсея. — Не труп на скобах и не вор в теле моего сына.

— Передо мной совет, окружённый вашими мечами. А за стенами армия человека, которого я признаю королём. Вы сняли людей с обороны, чтобы сменить власть до того, как он войдёт в город.

Верховный септон посмотрел на мечи в коридоре. Потом на Неда, который не собирался освобождать дорогу к Томмену.

— Для помазания требуется мир, — сказал он.

— Для помазания требуется масло, — отрезала Серсея. — Оно у вас в руках.

— Войско Станниса у нас под стенами, — ответил Нед. — Сейчас каждый капитан знает, чьи сигналы исполнять. Наденьте корону на другого мальчика, и к следующему удару тарана половина будет ждать новых приказов.

Капитан золотых плащей вошёл в зал.

— Сначала жалованье.

Мизинец улыбнулся ему так, словно разговор наконец вернулся к людям, которых можно было понять.

— Первый человек уже должен быть в нижней казне. Второй пошёл к старшему распорядителю. Третий принесёт подтверждение хлебного кредита. Ваши люди и их семьи получат больше, чем зарабатывали при прежнем порядке.

— Присяга будет после денег.

— Разумеется.

Первый посланный вернулся без денег. Он протиснулся между людьми у двери, снял шлем и показал пустые ладони.

— В нижней казне сундуки есть. Люди карлика не открывают. Говорят, выдача уже распределена между частями на стенах.

Мизинец не повернул головы.

— Приведи старшего казначея.

— Его там нет. Он на Королевских воротах.

Капитан посмотрел на Бейлиша. Тот поправил край рукава.

— Поэтому я послал второго.

Томмен дёрнулся от нового удара. На этот раз с потолка посыпалась крошка. Серсея притянула его к себе, но он смотрел не на мать, а на обнажённый меч ближайшего сержанта.

Второй человек появился из бокового прохода. За ним не было ни носильщиков, ни сундука.

— Комнаты распорядителя пусты, — сказал он. — Его помощники ушли с платёжными списками к ротам ещё до первого колокола. Оставшиеся меня не знают.

— Они знают меня, — сказал Мизинец.

— Я назвал вас.

Ответ получился короче любой финансовой проверки.

Капитан сдвинул ладонь с рукояти меча на пояс.

— Двое вернулись.

— Есть третий.

— Есть.

Третий вошёл почти сразу. Он остановился перед Бейлишем и развёл пустые ладони.

Капитан ждал.

В коридоре люди начали переглядываться. Один золотой плащ убрал меч в ножны, но капитан повернул к нему голову, и клинок снова вышел наружу. Пока договор не распался окончательно, дисциплина требовала изображать готовность к измене. Снаружи протрубили смену сигнала. Двое у двери узнали его и одновременно посмотрели в сторону стены.

— После победы, — сказал Мизинец. — Вы получите всё после победы.

— После победы мне заплатит тот, кто победит.

Улыбка Мизинца не исчезла. Она просто перестала относиться к капитану.

Серсея подтолкнула Томмена к септону.

— На колени.

Томмен сделал один шаг и остановился. Верховный септон поднял промасленный палец. Нед остался между ними.

В коридоре золотой плащ задел плечом мёртвого стражника. Тот развернул алебарду и молча вернул его к стене. Томмен увидел движение, отшатнулся и наступил на край плаща.

— Мама, они будут драться?

— Никто не посмеет.

— Они уже с мечами.

Серсея попыталась снова поставить его перед септоном. Томмен вывернулся, прижал руки к груди и попятился к подушке с короной. Потом заметил её за спиной и отступил ещё дальше.

— Я не хочу.

— Томмен.

— Я не хочу, чтобы они дрались из-за меня.

Капитан золотых плащей оглянулся на своих людей. В зале ему не заплатили. У мёртвого караула он не сменил ни одного поста. Новый король прятался от собственной короны, а старый молчал и не предлагал ничего взамен.

— На стены, — приказал капитан. — Первая десятка к внутренним воротам. Остальные туда, откуда вас сняли.

Мечи исчезали в ножнах один за другим. Проход в коридоре открылся. Мёртвые стражники разошлись ровно настолько, чтобы пропустить уходящих, и снова сомкнули алебарды за последним.

Никто не провозгласил меня королём заново. Люди просто перестали помогать сделать королём Томмена.

Верховный септон накрыл чашу крышкой. Серсея обняла Томмена обеими руками и посмотрела на меня поверх его головы.

— Ты позволишь им уйти?

— Никого не задерживать. Серсею и Томмена проводить в их покои. Верховному септону открыть дорогу.

Мизинец уже стоял у боковой двери.

— И его? — спросила Серсея.

— Сегодня мне достаточно одного врага за стенами.

Бейлиш поклонился, не уточняя, кому именно, и вышел вслед за золотыми плащами. Нед остался у короны. Он не отдал её мне и не позволил Серсее взять.

В опустевшем коридоре загрохотали шаги. Гонец был без шлема, с рассечённой бровью и обломком стрелы в наплечнике. Он остановился у двери, увидел сразу двух некоронованных мальчиков и обратился к Неду.

— С пролома, милорд. К бывшим людям лорда Ренли идёт сам лорд Ренли.