Прошло не больше четверти часа. За окнами уже было светло, а свечи у постели всё ещё горели. Старший врач отошёл к столу и тихо сказал что-то помощнику; тот начал складывать инструменты и использованные полотна, стараясь делать это без лишнего шума. Анна оставалась возле мужа, удерживая его руку обеими ладонями. Гаспар сидел с другой стороны постели и не двигался.

За дверью несколько раз слышались шаги. Кто-то подходил, останавливался и снова уходил, не решаясь войти. Наконец дверь осторожно приоткрылась, и на пороге появился Морне. Первый министр сразу посмотрел на врача, затем на Анри и вошёл, прикрыв за собой дверь.

Несколько мгновений он стоял возле стены. В руках у него оставались перчатки, которые он так и не надел после ночных переходов между кабинетами. Потом Этьен подошёл ближе и остановился у изножья.

Анна отпустила руку мужа и подняла на него глаза.

— Что нужно сделать?

Морне ответил после короткой паузы:

— Ворота оставить закрытыми. Людей из малого зала пока не отпускать. Совет нужно собрать сейчас, но до официального объявления из дворца не должно выйти ни одного письма.

Королева кивнула.

— Делайте.

Морне уже направился к двери, когда снаружи его окликнул капитан караула. Тот не вошёл в покои и остановился на пороге.

— Господин де Морне, у северных ворот стоят посыльные от двух домов и человек английского посольства. Требуют ответа. От чьего имени приказывать караулу?

Этьен не ответил сразу. Ещё ночью такого вопроса никто бы не задал.

— Последний приказ государя о закрытии дворца остаётся в силе. Ворота не открывать. Всё остальное до заседания совета передавать мне и её величеству.

Анна добавила, что ни одного посыльного пока выпускать тоже нельзя. Капитан поклонился и ушёл вместе с Морне.

В комнате снова стало тихо. Один из врачей уже вышел, второй оставался возле стола и ждал, не приближаясь к постели. Анна ничего не говорила Гаспару и не просила его ни остаться, ни уйти.

Он поднялся сам.

Край одеяла у левой руки Анри сбился, открывая смятую простыню. Гаспар поправил его почти машинально, как сделал бы ещё ночью, если бы Анри снова пожаловался на холод. Ладонь на мгновение задержалась на ткани, затем он убрал её и выпрямился.

Из коридора донёсся голос Леклера.

Гаспар ещё раз посмотрел на Анри и пошёл к двери.

Снаружи находились Морне, Матье и несколько старших дворцовых служащих. Луиза стояла чуть дальше возле окна и разговаривала с одной из дам королевы. Увидев вышедшего Грело, она оборвала фразу. Вопроса не последовало.

Гаспар остановился рядом.

— Останьтесь с ней, — сказал он.

Луиза коротко кивнула и сразу направилась к покоям. Уже у двери она уступила дорогу выходившему врачу и вошла внутрь, не сказав больше ни слова.

Морне тем временем распределял поручения между служащими. Одного отправили собирать ближайших членов совета, другому велели подготовить комнаты так, чтобы вызванные не толпились возле королевских покоев. О смерти Анри ещё не объявили, но люди говорили всё тише и старались не смотреть на закрытую дверь.

Леклер дождался, пока последние служащие уйдут.

— Я закончил с теми, кто стоял у дверей. Теперь можно сверять бумаги.

— Что есть? — спросил Гаспар.

— Пока только показания.

Они пошли вниз.

На лестнице пришлось пропустить двух слуг с чистым бельём. Один из них, совсем молодой, узнал Грело и явно хотел что-то спросить, но, встретившись с ним взглядом, молча прижался к стене. Чуть ниже служанка остановила одного из врачей и спросила, стало ли государю лучше. Тот не ответил, только покачал головой и продолжил спуск.

Служанка осталась на месте. Женщина рядом что-то тихо сказала ей, потом обе посмотрели в сторону верхней лестницы. Гаспар прошёл мимо и продолжил спуск вместе с Леклером.

В нижних галереях утренние дела ещё продолжались. Слуги несли дрова, возле кладовой спорили из-за ключа, писарь пытался добиться встречи с Морне из-за каких-то срочных бумаг. Необычным оставался только караул: вооружённые люди стояли там, где в обычный день хватило бы одного привратника, а у выходов проверяли каждого, кто пытался пройти дальше.

Возле западной галереи один из дворян шагнул навстречу Леклеру.

— Что происходит? Нас держат здесь со вчерашнего вечера. Говорят, государь тяжело ранен.

Матье не остановился.

— Вернитесь в комнату, где вас разместили.

Дворянин пошёл рядом ещё несколько шагов.

— Но если он…

— Когда появится официальное сообщение, вы его получите.

Леклер продолжил путь. Гаспар шёл рядом и на этот раз даже не посмотрел на оставшегося позади дворянина.

Комната, куда ночью свозили бумаги распорядителей и караула, находилась рядом с первым коридором малого зала. Дневного света здесь уже хватало, но две свечи на столе никто не погасил. Основная книга приёма лежала отдельно, рядом были сложены письменные разрешения на поздний допуск и листки, которые передавали внутреннему караулу.

У двери сидел молодой писарь. За ночь он осунулся и теперь следил за Леклером с таким напряжением, будто ждал продолжения допроса. Матье сказал ему идти поесть и никого сюда не пускать без приказа. Когда дверь за ним закрылась, Леклер повернул ключ.

— Людей с проходов я держу отдельно. Двое успели поговорить до того, как их развели по разным комнатам, остальные после нападения друг с другом почти не пересекались.

Гаспар подошёл к столу.

— Что успели сказать те двое?

— Только спросили друг друга, видел ли кто-нибудь нападавшего раньше. Ничего полезного.

Леклер раскрыл книгу на вчерашнем дне и подвинул её к Гаспару.

Полуденная черта была хорошо видна. Ниже шли поздние имена.

Жан Белье стоял среди них.

Запись не была втиснута между строками или сделана другим почерком. Имя вписал тот же человек, который вёл остальной список. Рядом стояли две короткие косые черты.

Гаспар некоторое время смотрел на них.

— Кто внёс имя?

Леклер ответил, что запись сделал тот же писарь, который вёл список весь день. Фамилию Белье ему передали от стола распорядителя так же, как передавали имена других поздних посетителей. Самого Белье до его появления в малом зале писарь не запомнил. Старший распорядитель, напротив, уверял, что разрешения на его допуск не давал.

— Книгу ему показывал?

— Пока нет.

Матье достал один из листков внутреннего караула и положил рядом. Имя Белье было и там. Возле него — те же две отметки.

— Это получил человек у последней двери? — спросил Гаспар.

Леклер кивнул. Для караульного всё выглядело правильно: имя было в добавлении, рядом стояла нужная отметка, а самого письменного разрешения он видеть не должен был. Лист принёс один из служащих распорядителя, забрав его уже готовым со стола.

— Кто его там оставил?

— Он не видел.

Гаспар положил лист рядом с книгой и потянулся к письменным разрешениям.

Первое относилось к поставщику зерна, которого пропустили после полудня. Разрешение было оформлено как положено. Второе — к позднему просителю с письмом капитана городской стражи. Его бумага тоже лежала на месте.

На этом стопка закончилась.

Гаспар просмотрел её ещё раз, уже медленнее. Потом перевернул оба листа, словно между ними мог оказаться третий.

— Белье нет.

— Нет.

— Ты проверял всё, что забрали у распорядителей?

— Всё. И ночью, и утром.

Гаспар снова взял первое разрешение, затем второе. После этого посмотрел на основную книгу.

— Значит, имя внесли без него.

— Возможно, — ответил Леклер. — Или разрешение существовало и исчезло после того, как Белье прошёл. Пока отсутствие листа доказывает только то, что сейчас его здесь нет.

Гаспар некоторое время смотрел на Матье. Тот не пытался выбрать удобную версию даже сейчас.

— Но запись в книге настоящая?

— Писарь признаёт свой почерк.

— Отметка тоже правильная.

— Да.

— И ввели её вчера.

— Вчера утром.

Гаспар снова посмотрел на две косые черты.

— Кто должен был знать, что они означают?

Леклер перечислил тех, кто работал с новым порядком: старшего распорядителя, писарей, людей на внутренних дверях и служащих, которые носили добавления между столом и караулом. Затем добавил, что возле книги и дверей в течение дня бывали другие служащие, поэтому считать этот круг закрытым он не собирается.

— Но случайный человек с улицы такую отметку угадать не мог, — сказал Гаспар.

— Нет. Ему должны были либо объяснить порядок, либо сделать всё за него.

В дверь постучали. Леклер открыл после короткого вопроса. Один из его людей сообщил, что Белье проснулся, попросил воды и снова начал спрашивать о короле. Матье велел дать ему напиться и ничего больше не сообщать.

Когда дверь закрылась, Гаспар спросил, говорил ли пленник ещё что-нибудь. Ночью Белье несколько раз повторил, что действовал один, потом перестал отвечать на вопросы. О причинах сказал лишь несколько фраз о долге и Божьей воле, имён не называл.

Гаспар провёл большим пальцем по костяшкам. Разбитая кожа неприятно натянулась.

— Он знает, чем всё закончилось?

— Нет.

Гаспар помолчал.

— Пока не говори.

— Не собирался. Сначала хочу услышать его версию без знания результата.

На этом разговор о Белье закончился. Гаспар всё равно несколько секунд стоял лицом к двери, хотя пленника отсюда отделяло другое крыло дворца.

Матье наблюдал за ним.

— С ним ты будешь только при мне.

Гаспар повернулся.

— Я ещё не просил.

— Знаю.

— Боишься, что я его убью?

Леклер не отвёл взгляда.

— Боюсь, что ты забудешь, зачем он нам живым.

Гаспар посмотрел на свою руку, потом на Матье.

— Значит, не оставляй нас одних.

Леклер коротко кивнул. Больше они к этому не возвращались.

Вскоре за ними пришёл служащий Морне. Совет ещё не начался, но первый министр хотел услышать Леклера до того, как впустит остальных. Они оставили бумаги под замком и поднялись наверх.

Теперь в коридорах уже не спрашивали, всё ли хорошо с королём. Возле одной из дверей плакала пожилая дама, её спутница пыталась увести её подальше от прохода. У лестницы двое дворян говорили вполголоса и замолчали, заметив Гаспара и Леклера. Капитан караула отбирал письмо у молодого придворного, который пытался передать его слуге, и без спора отправил обоих обратно.

Из соседней комнаты донеслось:

— Без государя нельзя оставлять всё до вечера…

Продолжения Гаспар не услышал.

Анна ждала их в королевском кабинете. Она успела сменить платье и привести волосы в порядок. Луиза находилась рядом вместе с двумя дамами, но, когда вошли Морне и Леклер, отошла чуть дальше, оставляя место у стола.

Матье рассказал только то, что уже можно было подтвердить. Имя Белье было внесено в книгу обычным почерком, внутренний караул получил его в правильном добавлении, а соответствующего письменного разрешения среди собранных документов пока не нашли.

Анна выслушала до конца.

— Вы знаете, как его пропустили?

— Через последнюю дверь — да. Пока не знаю, кто сделал так, чтобы его имя там появилось.

— Узнайте.

Леклер поклонился.

Морне ждал окончания разговора, затем сообщил, что ближайшие члены совета уже собираются. Одновременно от нескольких влиятельных домов пришли записки с вопросами о порядке дальнейших действий, а один из старших дворян прямо потребовал выяснить, кого теперь следует считать первым среди родственников покойного короля.

Гаспар повернул голову.

— Анри умер несколько часов назад.

Морне встретил его взгляд.

— Поэтому они и спрашивают сейчас.

Гаспар открыл рот, но ничего не сказал. Спорить с этим было бессмысленно.

Анна некоторое время смотрела на лежавшие перед Морне бумаги. Потом велела собрать ближайший совет, подготовить официальное сообщение для двора и посольств и сохранить запрет на выход из Бельрива до тех пор, пока Леклер не закончит первые проверки. Наследование она обсуждать не стала.

— Сначала все должны услышать о смерти Анри официально. Потом будете разбирать остальное.

Морне кивнул и отправился к двери.

Гаспар задержался на несколько секунд. Луиза стояла возле Анны. Когда он проходил мимо, она немного отступила, освобождая дорогу. Их взгляды встретились, но ни один ничего не сказал.

К середине утра о смерти короля объявили двору.

Гаспар в это время спускался вместе с Леклером обратно к первому коридору. Колокол ударил, затем через несколько секунд раздался второй удар. Люди в галерее начали останавливаться один за другим. Слуга с охапкой дров застыл возле стены, двое писарей перестали разговаривать, капитан у лестницы снял шляпу.

Гаспар подошёл к окну. Во дворе конюх вёл лошадь к стойлам и сперва не обратил внимания на звон. После следующего удара он остановился, посмотрел на верхние окна дворца и тоже снял шапку.

Леклер подождал рядом, затем направился дальше. Гаспар отошёл от окна и пошёл за ним.

В комнате с бумагами всё осталось на своих местах. Матье запер дверь, подвинул стул к столу и спросил, хочет ли Гаспар пройти всё ещё раз. Тот уже открыл книгу.

— С начала.

Они начали не с документов, а с показаний. Писарь подтверждал, что вписал Белье собственной рукой. Его имя появилось ниже полуденной черты, как и имена двух законных поздних посетителей. Кто именно передал фамилию Белье, он теперь вспомнить не мог: возле стола в течение дня находились несколько служащих, а часть записей передавали устно.

Старший распорядитель помнил обоих настоящих поздних просителей и причины, по которым разрешил их провести. Белье в его памяти не было. Служащий, относивший добавление внутреннему караулу, забрал готовый лист с края стола и не обратил внимания, кто его положил.

Один из стражников у последней двери запомнил самого Белье. Тот ничем не выделялся, спокойно дождался, пока сверят имя, показал бумаги и прошёл дальше. Никто рядом не объяснял ему, куда идти, и никто не пытался провести его вместе с собой.

Гаспар перечитал эту часть показаний.

— Он знал, что делать.

— Похоже на то.

— Или ему объяснили заранее.

Леклер кивнул.

— Это вероятнее.

Они вернулись к документам.

Гаспар положил перед собой книгу, оба настоящих разрешения и караульное добавление. Сначала нашёл первого позднего просителя: имя было в книге, разрешение лежало рядом, запись присутствовала и в листке караула. Со вторым всё совпало так же.

У Белье совпадали только две вещи: книга и добавление внутреннему караулу.

Письменного разрешения не было.

Гаспар ещё раз просмотрел оба настоящих листа и отложил их.

— Если его разрешение существовало, кто-то забрал его после нападения.

— Да.

— Для этого нужно было иметь доступ к бумагам до того, как ты их собрал.

— Да.

Гаспар помолчал, глядя на имя в книге.

— Если его не было вообще, кто-то просто добавил Белье и отправил караулу правильную отметку.

Леклер кивнул.

— Второй вариант проще, — сказал Гаспар.

— Проще. Но это ещё не значит, что он верный.

— Знаю.

Некоторое время они молчали. За стеной прошли несколько человек; кто-то остановился у соседней двери, затем шаги удалились.

Гаспар снова взял караульный лист. Две короткие черты возле фамилии Белье были поставлены уверенно, без исправлений.

— До вчерашнего утра этой отметки не было?

— Не было.

— И человек у внутренней двери должен был пропустить фамилию с ней, не спрашивая самого разрешения.

— Именно так.

Гаспар положил лист возле книги.

Теперь перед ним лежало всё, что они действительно знали. Писарь собственноручно внёс Белье. Караул получил его имя с новой отметкой. Сам Белье заранее понимал, как вести себя на проходах. Из двух письменных разрешений, выданных после полудня, оба относились к другим людям.

Гаспар снова посмотрел на имя.

— Если бы Белье просто пришёл с улицы, одного прошения ему было бы мало.

Леклер молча ждал продолжения.

— Он должен был знать, что его имя появится в книге. И что оно дойдёт до внутренней двери с отметкой, которую ввели только вчера.

Матье медленно кивнул.

Гаспар подвинул караульное добавление к основной книге. Две короткие черты возле фамилии совпадали.

Несколько секунд он смотрел на них, затем поднял глаза на Леклера.

— Его провели.