Земля под ногами ходила ходуном.

Позади, у подножия Башни Мзарк, разворачивалась битва эпических масштабов, свидетелем которой не захотел бы стать ни один здравомыслящий человек. Пурпурные вспышки магической энергии с треском разрывали густой туман Чёрного Предела, а им в ответ летел яростный рёв перегретых паровых котлов и грохот бьющего по камням бронзового молота. Существо в маске явно оказалось крепче, чем рассчитывал Нереван, но центурион, чьи алгоритмы были намертво замкнуты на уничтожение, сдаваться не собирался.

Данмер не оборачивался. Любопытство — отличное качество для исследователя, но для плута оно чаще всего становится причиной преждевременных похорон.

Он бежал, перепрыгивая через светящиеся грибницы и разрушенные каменные плиты. Рейна двигалась рядом — беззвучная тёмная тень, не отстающая ни на шаг. Её дыхание оставалось ровным, в то время как Садрас уже начинал чувствовать, как лёгкие горят от спёртого подземного воздуха.

— Я всё ещё считаю, что это был гениальный тактический манёвр! — крикнул лучник, уворачиваясь от низко висящей латунной трубы.

— Это было самоубийство, прикрытое идиотизмом! — огрызнулась ассасин. — Ты отдал Око Анумидиума!

— Я не отдал, я передал на временное хранение! И вообще, ты видела этого парня? У него маска светилась! Я не доверяю людям, у которых лицо работает как фонарь!

Впереди сквозь голубоватую дымку проступили очертания гигантского бронзового цилиндра, уходящего в бесконечный свод пещеры. Великий подъёмник. Билет на поверхность.

До спасительной решётки оставалось не больше ста шагов, когда из-за обломков двемерской арки вырвалась сплошная стена щёлкающего хитинового ужаса.

Они не просто охраняли лифт. Они ждали.

Пятеро фалмеров и огромный, переливающийся ядовито-зелёным светом корус-жнец. Гигантская тварь щёлкнула жвалами, с которых на камни закапала едкая кислота, оставляя шипящие дыры.

Рейна на ходу выхватила кинжалы, слегка замедлив бег, чтобы оценить дистанцию.

— Их слишком много, — бросила она. — Уходим в обход!

— Нет времени на экскурсии! — Нереван даже не сбавил шаг.

Шутки закончились. На губах данмера не осталось и следа улыбки. Взгляд фиолетовых глаз стал холодным, как ледники Моря Призраков. Он не был героем, бросающимся на амбразуру, но точно знал, когда убегать бесполезно.

На бегу Садрас выхватил сразу две стрелы. Пальцы привычно зажали древки между костяшками.

Он не стал целиться в фалмеров. Слепые эльфы — быстрые, юркие твари, попасть в которых в полумраке сложно. Но у них есть слабое место. Они полагаются на слух и на свою «собаку».

Первая стрела сорвалась с тетивы с коротким, сухим щелчком. Она ударила не в прочный панцирь коруса, а прямо в уязвимую кислотную железу на его шее.

С громким хлопком железа лопнула. Едкая зелёная жижа брызнула во все стороны, обильно орошая двоих стоявших рядом фалмеров. Подземелье огласилось пронзительными, нечеловеческими воплями. Слепые мутанты покатились по земле, пытаясь сорвать с себя плавящиеся хитиновые доспехи. Сам корус, потеряв ориентацию от невыносимой боли, завертелся на месте, щёлкая жвалами вслепую.

— Рыжая, левый фланг! — рявкнул Нереван, выпуская вторую стрелу.

Она пробила горло третьему фалмеру, который попытался броситься на лучника, ориентируясь на звук его голоса.

Рейне не нужно было повторять дважды. Она скользнула вперёд, стелясь над самой землёй, словно дым. Четвёртый слепец взмахнул костяным мечом, но ассасин уже была у него за спиной. Короткий взмах парных клинков — крест-накрест, подрезая сухожилия под коленями, и ещё один, добивающий, в основание черепа, когда тварь рухнула вниз.

Оставался последний. Самый крупный.

Он не обращал внимания на умирающих сородичей. Разъярённый запахом чужой крови, мутант бросился прямо на данмера, занося тяжёлую хитиновую секиру.

Расстояние сокращалось слишком быстро. Накладывать новую стрелу не было времени.

Нереван не стал отступать. Он резко упал на спину, пропуская лезвие секиры в дюйме от своего лица. Одновременно с этим его нога с силой ударила в колено бегущего монстра. Услышав хруст ломающейся кости, Садрас перекатился через плечо, оказываясь сбоку от падающего врага.

В руке лучника материализовался охотничий кинжал. Он не был мастером ближнего боя, как Рейна, но томские подворотни научили его главному правилу: бей туда, где нет брони.

Клинок вошёл точно в незащищённую шею фалмера.

Нереван поднялся на ноги, тяжело дыша и вытирая лезвие об одежду убитого.

Ассасин уже стояла у решётки подъёмника, нажимая на массивный бронзовый рычаг. Шестерёнки внутри гигантской трубы со скрипом провернулись, стряхивая вековую пыль.

— Ты странно держишь нож для лучника, — заметила она, когда Садрас зашёл на платформу.

— Я странно делаю вообще всё, — данмер облокотился на стенку кабины, чувствуя, как адреналин начинает медленно отпускать, оставляя после себя дрожь в коленях. — Моя мама всегда говорила, что я не такой, как все. Правда, она имела в виду, что я идиот, но я предпочитаю думать, что это комплимент моей уникальности.

Рычаг со скрежетом встал в паз. Платформа вздрогнула и начала медленный, лязгающий подъём.

Звуки битвы мага и центуриона, вопли умирающих фалмеров и шипение коруса постепенно стихали, сменяясь монотонным гулом двемерских механизмов. Голубое свечение грибов осталось внизу, сменившись абсолютной, клаустрофобной темнотой шахты.

Они ехали молча. Каждый из них был погружен в свои мысли, пытаясь осознать, что именно они только что пережили.

Спустя несколько минут сверху потянуло ледяным воздухом. Температура стремительно падала.

Когда решётка со звоном открылась, их встретила настоящая снежная буря.

Скайрим бушевал. Ветер завывал в металлических конструкциях выхода из руин, швыряя в лицо пригоршни колючего, злого снега. Ночь давно вступила в свои права, и небо было затянуто плотными серыми тучами, сквозь которые не пробивался свет лун.

Нереван поёжился, плотнее запахивая купленный у Грелхи плащ. После влажной духоты Чёрного Предела мороз казался физическим ударом.

— Ну, — он посмотрел на Рейну, чья тёмная броня мгновенно покрылась изморозью. — Твой контракт официально провален. Ключ потерян, злой маг остался под землёй играть в догонялки с паровым роботом, а мы стоим посреди ледника. Что дальше? Убьёшь меня за нарушение условий договора?

Девушка стояла неподвижно, глядя в круговерть метели.

Впервые с момента их знакомства её идеальная осанка профессиональной убийцы чуть ссутулилась. Она подняла руку и сняла капюшон. Рыжие волосы тут же растрепал ветер. Её лицо, бледное и обычно не выражающее никаких эмоций, сейчас выглядело просто… уставшим. Очень уставшим.

— Я не убиваю бесплатно, — её голос прозвучал глухо из-за завываний ветра. — А мой наниматель, скорее всего, сейчас собирает свои зубы по всему Чёрному Пределу.

Она повернулась к данмеру. В её тёмных глазах мелькнуло что-то странное. То ли безумное облегчение, то ли нервное истощение.

— Мы находимся недалеко от перевала Странника, — сказала она, указывая в темноту. — Там есть таверна. «Ночные Ворота».

— И? Ты предлагаешь пойти туда и написать отчёт о проделанной работе?

— Я предлагаю пойти туда и напиться, — Рейна сделала шаг в снег. — Напиться так, чтобы забыть светящиеся грибы, говорящие маски и тот факт, что я только что помогла тебе сорвать контракт всей моей жизни.

Садрас удивлённо моргнул. Этого он точно не ожидал. Ассасины Тёмного Братства не пьют с неудавшимися жертвами. Они молятся Ситису и режут глотки.

Но спорить с женщиной, которая только что предложила алкоголь посреди снежной бури, было бы преступлением против здравого смысла.

— Знаешь, Рейна, — Нереван двинулся следом за ней, проваливаясь в сугробы. На его лице снова расцвела наглая, искренняя улыбка. — Я начинаю подозревать, что под этой жуткой бронёй с черепами скрывается нормальный человек.

— Заткнись и перебирай ногами. Если мы замёрзнем насмерть до того, как я доберусь до эля, я убью тебя в Совнгарде.

Дорога заняла около часа. Это был час абсолютного, промерзающего до костей ада. Ветер сбивал с ног, снег забивался в глаза и рот. Они шли след в след, не произнося ни слова, экономя силы.

Когда впереди сквозь метель замаячили тёплые, жёлтые огни таверны «Ночные Ворота», Нереван готов был расцеловать деревянную вывеску, скрипящую на ветру.

Он толкнул тяжёлую дубовую дверь.

В лицо ударила волна восхитительного тепла. Пахло жареным мясом, дровами, хвоей и дешёвым вином. Внутри было немноголюдно. Парочка угрюмых наёмников у камина, спящий за столом торговец и трактирщик Хадрин, лениво протирающий кружку.

Появление незваных гостей заставило наёмников напрячься.

Зрелище было не из приятных. Высокий данмер с серебристыми волосами, обвешанный оружием, с которого капала грязная вода и зеленоватая кровь коруса. И женщина в броне Тёмного Братства, с таким выражением лица, будто она пришла вырезать здесь всех просто потому, что они дышат её воздухом.

Хадрин нервно сглотнул, откладывая полотенце.

— Таверна закрыта… — неуверенно начал он.

Рейна подошла к стойке. Она не стала доставать кинжал. Она просто сняла с пояса туго набитый кошель с золотом и с глухим стуком опустила его на доски.

— Нам нужен самый дальний стол, — её голос был тихим, но в нём звучала сталь, от которой у трактирщика побежали мурашки. — Три кувшина вашего лучшего эля. Бутылка суджаммы, если есть. И что-нибудь жареное. Немедленно.

Хадрин сгрёб кошель со скоростью, которой позавидовал бы карманник, и закивал головой.

— Сию минуту, госпожа. Всё будет. Дальний стол, у стены.

Нереван скинул мокрый плащ прямо на пол, не заботясь о лужах, и рухнул на скрипучую деревянную скамью. Он вытянул ноги, с наслаждением слушая, как в камине трещат поленья.

— Обожаю сервис, основанный на страхе, — блаженно протянул он, отстёгивая колчан. — Это так экономит время на вежливость.

Рейна села напротив. Она методично, деталь за деталью, начала снимать наручи и ремни с метательными ножами, складывая их на стол. Без капюшона и в свете свечей она выглядела моложе, чем казалась в темноте подземелий. У неё были острые скулы, бледная кожа с россыпью едва заметных веснушек и глаза цвета крепко заваренного чая.

Трактирщик принёс выпивку быстрее, чем можно было ожидать. Три огромных глиняных кувшина, две кружки и тарелку с исходящим паром бараньим окороком. После чего поспешно ретировался за стойку, стараясь не смотреть в их сторону.

Ассасин молча взяла кувшин и наполнила обе кружки до краёв. Тёмная, пенная жидкость пахла хмелем и мёдом.

Она подняла свою порцию.

— За то, что мы всё ещё дышим, — коротко произнесла она.

— И за то, что гигантские паровые роботы не умеют плавать, — охотно добавил Садрас, чокаясь с ней.

Они выпили. Не пригубили, а осушили кружки почти наполовину в один заход. Эль был крепким, с ярко выраженной горчинкой, и мгновенно обжёг горло, растекаясь по телу благословенным теплом.

Нереван со стуком поставил кружку на стол и откинулся на спинку скамьи, внимательно разглядывая свою спутницу.

Она не была похожа на бездушную машину для убийств, какой казалась в Рифтене. Сейчас, смыв с себя напряжение боя алкоголем, она выглядела как человек, который просто чертовски устал от своей работы.

Атмосфера выживания закончилась. Началось нечто гораздо более сложное и непредсказуемое. Откровенность. И в её основе лежал алкоголь, который уже начал развязывать языки.

Третий кувшин эля закончился подозрительно быстро. За ним последовала бутылка суджаммы, которую трактирщик откупорил с таким благоговением, словно это была кровь самого Лорхана.

Снежная буря за толстыми бревенчатыми стенами «Ночных Ворот» продолжала бесноваться, завывая в дымоходе, но в самом дальнем углу таверны этот звук казался лишь далёким фоном. Жар от раскалённого очага и крепость тёмного морровиндского пойла делали своё дело — напряжение, сковывавшее мышцы после Чёрного Предела, начало медленно, тягуче отпускать.

Нереван крутил в длинных пальцах пустую стопку, внимательно наблюдая за сидящей напротив женщиной.

Рейна сняла остатки брони. Без тяжёлых наплечников и кожаных ремней с метательными ножами она казалась хрупкой. Иллюзия, разумеется. Садрас прекрасно помнил, с какой пугающей грацией эта «хрупкая» девушка перерезала глотки фалмерам. Её тёмно-рыжие волосы, ещё влажные после подземного озера, разметались по плечам, а на бледной коже в свете свечей выделялась пара свежих царапин.

Она поймала его взгляд. В карих глазах, обычно холодных и расчётливых, сейчас плясали пьяные, дикие искры.

— Знаешь, в чём твоя проблема, лучник? — её голос потерял профессиональную сухость, став ниже, с лёгкой, обволакивающей хрипотцой. — Ты слишком много стараешься.

— Я? Стараюсь? — Нереван картинно прижал руку к груди, хотя его собственная речь тоже слегка замедлилась. — Да я воплощение естественности. Моя мама говорила…

— К даэдра твою маму, — Рейна подалась вперёд, опираясь локтями на липкий от пролитого эля стол. — Я видела, как ты работаешь. Ты не клоун. И не идиот. Но ты натягиваешь эту маску шута каждый раз, когда пахнет жареным. Зачем? Пытаешься убедить врагов, что ты безобиден? Или пытаешься убедить в этом себя?

Данмер перестал улыбаться. Маска, о которой она говорила, треснула, позволив проступить истинному лицу — холодному, цепкому и невероятно уставшему.

Он налил себе ещё немного суджаммы, молча выпил, наслаждаясь огнём, прокатившимся по пищеводу.

— Если я перестану шутить, Рейна, — тихо ответил он, глядя ей прямо в глаза, — мне придётся начать воспринимать этот мир всерьёз. А если я начну воспринимать его всерьёз… я просто сойду с ума. Или убью всех, кто меня раздражает. А это, согласись, очень плохой план на долгую и счастливую жизнь.

Ассасин усмехнулась. Это была первая настоящая, искренняя улыбка, которую он у неё видел. Без издёвки. Без превосходства. Просто кривая, горькая усмешка человека, который слишком хорошо понимает, о чём идёт речь.

— Долгая и счастливая жизнь, — эхом отозвалась она, машинально проводя пальцем по краю кружки. — Мы только что выжили в месте, где выжить невозможно. Мы похоронили контракт, который стоил больше, чем весь этот трактир вместе с его завсегдатаями. Моё Братство наверняка уже точит клинки, а твой талморский друг ищет способ достать тебя из-под земли.

— Звучит как отличный повод выпить ещё.

— Это звучит как повод признать, что завтра может не наступить.

Повисла тишина. Тяжёлая, густая, как патока. Воздух между ними внезапно стал электрическим. Адреналин, который кипел в их крови последние несколько часов, никуда не делся. Он просто трансформировался, сменил полярность. От инстинкта выживания — к самому первобытному, животному желанию почувствовать себя живым.

Нереван смотрел на её губы. На то, как тяжело вздымается грудь под тонкой льняной рубашкой.

Она не отводила взгляд. Вызов. Открытая провокация.

— Трактирщик, — голос Садраса прозвучал непривычно резко, заставив Хадрина подскочить за стойкой. — Ключ от комнаты. Самой дальней. И если кто-нибудь постучит в дверь до рассвета, я лично прибью его уши к барной стойке.

Хадрин молча положил на доски тяжёлый медный ключ, даже не заикнувшись об оплате. Брошенного ранее кошеля с лихвой хватило бы на покупку всей таверны.

Они поднимались по узкой деревянной лестнице в полной тишине. Ступени скрипели под ногами. Дистанция между ними сократилась до минимума. Нереван чувствовал тепло её тела, запах озона, крови и крепкого алкоголя. Эта смесь пьянила сильнее любой суджаммы.

Дверь в комнату под самой крышей открылась с протяжным стоном несмазанных петель.

Внутри было темно и холодно. Только слабый лунный свет пробивался сквозь щели в обледеневших ставнях, освещая узкую кровать и грубый деревянный пол.

Садрас вошёл вторым. Замок щёлкнул, отрезая их от остального мира.

Ему не пришлось делать первый шаг.

Рейна развернулась так стремительно, что он едва успел среагировать. Её руки — сильные, привыкшие убивать — впились в воротник его кожаной куртки. Она с силой дёрнула данмера на себя, одновременно впечатывая его спиной в тяжёлую дубовую дверь.

Дерево жалобно треснуло от удара.

Никаких долгих прелюдий. Никаких нежных слов. Это был голод. Чистая, концентрированная ярость людей, которые обманули смерть и теперь отчаянно нуждались в подтверждении собственного существования.

Её губы накрыли его губы — жёстко, требовательно, с привкусом эля и железа.

Нереван ответил мгновенно. Его руки легли на её талию, сминая ткань рубашки, прижимая девушку к себе так крепко, словно она могла исчезнуть. Он перехватил инициативу, одним слитным движением меняя их местами. Теперь Рейна оказалась прижатой к грубым доскам двери.

Поцелуй стал глубже, злее. Зубы столкнулись, кто-то из них тихо, гортанно зарычал. Это больше походило на сражение, чем на страсть. Они словно пытались доказать друг другу, кто здесь главный, кто устанавливает правила.

Пальцы лучника запутались в её рыжих волосах, оттягивая голову назад, открывая бледную шею. Он прижался губами к пульсирующей венке, чувствуя, как бешено бьётся её сердце. Рейна прерывисто выдохнула, её ногти впились в плечи данмера сквозь плотную ткань куртки, оставляя болезненные, обжигающие следы.

— Много болтаешь… — жарко прошептала она ему в ухо, срывая с него кожаный плащ, который с тяжёлым стуком рухнул на пол.

— А ты слишком много думаешь, — хрипло отозвался он, рывком распуская шнуровку на её рубашке.

Одежда мешала. Она казалась лишней бронёй, которую нужно было немедленно сорвать, уничтожить. Ремни летели на пол, пряжки звенели в темноте. Каждое прикосновение было как удар током. Кожа к коже. Жар к жару.

Нереван подхватил её под бёдра, отрывая от пола. Рейна мгновенно обхватила его ногами, не разрывая поцелуя. Её руки лихорадочно скользили по его груди, спине, впиваясь в мышцы с отчаянной, животной силой.

Пара шагов в слепой темноте — и они рухнули на узкую, жёсткую кровать. Старые доски угрожающе скрипнули под двойным весом, но никого из них это уже не волновало.

Сарказм, интриги, Талмор, древние механизмы — всё это осталось там, за дверью, в холодной метели.

Здесь, в крошечной комнатке под крышей, остались только двое. Два человека, живущих на грани, привыкших скрывать свои эмоции за насмешками и смертоносной сталью. Сейчас не было ни плута, ни убийцы. Была только обнажённая, обжигающая честность.

Тишину разрывало лишь сбивчивое, тяжёлое дыхание. Руки исследовали, требовали, подчиняли. Это было дико, неистово, на грани боли и абсолютного наслаждения. Каждый рывок, каждое движение были наполнены отчаянием людей, дорвавшихся до источника жизни посреди ледяной пустыни.

За окном бесновался ветер Скайрима, швыряя снег в обледенелые ставни, но внутри комнаты бушевала совсем иная, куда более разрушительная стихия, сметающая на своём пути все правила и запреты. И в этот момент им обоим было абсолютно наплевать, какое похмелье принесёт им завтрашний рассвет.

Утро наступило с грацией пьяного огра, вооружённого кувалдой.

Нереван открыл глаза и тут же об этом пожалел. Тусклый, серый свет, пробивающийся сквозь щели в обледеневших ставнях, резал сетчатку с безжалостностью бритвы. Голова гудела так, словно тот самый двемерский центурион из Чёрного Предела решил продолжить забивать сваи прямо внутри его черепа. Во рту был привкус золы, старого железа и катастрофических жизненных решений.

Он лежал на спине, закутавшись в колючее шерстяное одеяло. Холод в комнате стоял собачий — очаг на первом этаже явно не справлялся с обогревом чердака.

Осторожно, стараясь не делать резких движений, чтобы мозг не выплеснулся через уши, Садрас повернул голову.

Вторая половина кровати была пуста.

Рейна сидела на широком подоконнике, подтянув одно колено к груди. Она была полностью одета. Тёмная броня зашнурована, ремни затянуты, наручи на месте. В руках девушка вертела свой парный кинжал, меланхолично наблюдая за тем, как тусклый свет играет на идеально заточенном лезвии.

Её лицо снова превратилось в непроницаемую маску профессионального ассасина. Ни следа вчерашнего отчаяния, ни намёка на ту обжигающую уязвимость, которая захлестнула их ночью. Стена вернулась на место, став ещё выше и толще.

Нереван хрипло выдохнул и попытался сесть, опираясь на локоть.

— Я, конечно, понимаю, что в твоей гильдии исчезать по утрам, не попрощавшись — это стандарт корпоративной этики, — проскрипел он, морщась от боли в висках. — Но ты могла бы хотя бы притвориться, что оцениваешь мои таланты выше, чем перспективы перерезать мне горло.

Рейна не повернула головы. Её взгляд оставался прикованным к окну, за которым всё ещё завывала метель.

— Я оцениваю наши шансы дожить до конца недели, Садрас, — её голос был сухим, лишённым всяких эмоций. — И они стремительно близятся к нулю.

— Оптимизм. Обожаю. Сразу хочется жить и творить.

Лучник спустил ноги на ледяной дощатый пол, машинально нащупывая разбросанную в темноте одежду. Мозг, несмотря на похмелье, уже начал работать, анализируя ситуацию. Броня цела. Лук в углу. Стрелы не сломаны. Физических повреждений нет, если не считать того, что спина расцарапана так, будто он подрался с дикой рысью.

— Ты сорвал контракт Тёмного Братства, — монотонно продолжила Рейна, убирая кинжал в ножны. — Ты уничтожил артефакт, за который был уплачен древнейший гонорар. Мой наниматель — кем бы он ни был — обладает силой, превосходящей понимание обычных магов. А я… я не просто провалила задание. Я помогла тебе сбежать.

Она наконец посмотрела на него. В карих глазах плескалась холодная, мрачная обречённость.

— По Догматам Братства за предательство полагается только одно наказание. За мной придут. За нами обоими придут.

Нереван натянул рубашку, застегнул ремни куртки и принялся невозмутимо расчёсывать пальцами спутавшиеся серебристые волосы.

— Подведём итог, — он начал загибать пальцы. — Талмор хочет снять с меня кожу за убитого юстициара. Маг в маске хочет испепелить меня за то, что я скормил его будильник центуриону. Теперь ещё и кучка сектантов-убийц внесла нас в чёрный список.

Он поднял взгляд на Рейну и широко, искренне улыбнулся.

— Поздравляю, рыжая! Мы — самая популярная пара в Скайриме. Может, нам стоит заказать парные кольца? Или хотя бы подать заявление ярлу, чтобы нас похоронили в одной канаве?

Ассасин раздражённо выдохнула и спрыгнула с подоконника.

— Ты невыносим. Твоя способность нести чушь перед лицом неминуемой смерти начинает меня пугать.

— Это защитный механизм. Если я замолчу, мне придётся признать, что мне до одури хочется горячего супа и чистых носков, а ни того, ни другого у нас сейчас нет. Пошли вниз. Я готов рискнуть жизнью ради тарелки чего-нибудь, что не является камнем.

Они спустились в общий зал. Таверна казалась вымершей. Наёмники, ночевавшие здесь вчера, уже исчезли, оставив после себя лишь пустые кружки на столе. Трактирщик Хадрин, увидев спускающуюся парочку, побледнел и с удвоенной энергией принялся протирать стойку, стараясь слиться с деревянной обшивкой.

Нереван выбрал стол в самом центре зала. Не в углу. Не у стены. Прямо посередине.

Рейна нахмурилась, но села напротив.

— Ты сел на линии огня от двери и окон, — тихо заметила она.

— Я сел там, откуда мне видно и дверь, и окна, и кухню, — поправил данмер, забрасывая ноги в грязных сапогах на соседний стул. — Хадрин! Друг мой сердечный! Принеси нам похлёбки. Желательно горячей. И с мясом. Если в ней будет плавать что-то неопознанное, я скажу моей очаровательной спутнице, что это ты назвал её причёску немодной.

Трактирщик сдавленно пискнул и скрылся на кухне.

Через пару минут перед ними стояли две дымящиеся деревянные миски с густым мясным рагу. Запах был восхитительным.

Садрас взял ложку, но есть не начал. Его взгляд, до этого лениво блуждавший по залу, вдруг сфокусировался на входной двери. Шутки закончились. Спина выпрямилась.

— Рейна, — голос прозвучал ровно, без малейшей интонации. Обычная констатация факта. — Ты слышишь ветер?

Она замерла с занесённой ложкой.

Снаружи всё ещё выла метель. Но звук изменился. Сквозь гул пурги пробивался другой звук. Ритмичный. Тяжёлый. Скрип уплотняемого снега под коваными сапогами.

Их было несколько. Они не пытались красться. Они шли уверенно, зная, что добыча никуда не денется.

— Талмор, — одними губами произнесла ассасин. Её руки плавно, без единого лишнего движения, скользнули под стол, ложась на рукояти кинжалов.

— Слишком тяжело идут для эльфов, — так же тихо отозвался Нереван. Он не убрал ноги со стула. Его поза оставалась расслабленной, но правая рука легла на бедро, туда, где висел охотничий нож, а левая незаметно подцепила край тяжёлой дубовой столешницы. — Скорее, наёмники. Местные. Грязная работа для тех, кого не жалко.

Тяжёлый засов на входной двери хрустнул, не выдержав направленного магического удара. Створки распахнулись настежь, впуская в натопленный зал клубы морозного пара и вихри снега.

На пороге стояли четверо.

Трое были нордами. Огромными, закованными в стальную пластинчатую броню, с двуручными секирами наперевес. Типичные ветераны Легиона, продавшие свои навыки тем, кто платит больше.

А вот четвёртый, стоявший позади них, выделялся. Высокий, тонкий альтмер в чёрно-золотой мантии, чьё лицо было скрыто глубоким капюшоном. В его руке пульсировал красноватый свет готового заклинания разрушения.

— О, доставка завтрака! — громко возвестил Нереван, не двигаясь с места. — Ребята, вы вовремя. Но мы не заказывали аниматоров с топорами.

Норды не оценили юмора. Они молча, как по команде, шагнули в зал, рассредотачиваясь. Маг остался у двери, перекрывая единственный выход.

— Нереван Садрас, — голос эльфа был холодным, высокомерным и полным абсолютного презрения. — Ты обвиняешься в убийстве юстициара Альдмерского Доминиона. Твоя жизнь конфискована. Артефакт будет изъят.

— Конфискована? Вы там в своём Талморе даже слова нормальные забыли? — данмер тяжело вздохнул и убрал ноги со стула. — Знаешь, я бы отдал вам артефакт. Честно. Но есть маленькая проблема.

— Какая? — эльф чуть приподнял подбородок.

— Я скормил его гигантскому медному ублюдку. Так что, если хотите вернуть железяку, вам придётся поискать её в его механическом желудке. Желаю удачи. Возьмите с собой лопату.

Маг презрительно скривился.

— Убить их. Головы принести мне.

Норды рванули вперёд.

Обычный человек начал бы в панике отступать. Обычный лучник попытался бы разорвать дистанцию.

Нереван не сделал ни того, ни другого.

Слитным, мощным движением он рванул край тяжёлого стола на себя и вверх. Деревянная махина вместе со стоящими на ней мисками горячего рагу, кружками и приборами взмыла в воздух, обрушиваясь прямо на бегущего впереди наёмника.

Кипящая похлёбка ударила норду в лицо. Тот взвыл дурным голосом, выронив секиру и хватаясь за ошпаренные глаза. Стол врезался в его колени, сбивая с ног.

Садрас уже не был у стола. Воспользовавшись секундным хаосом, он ушёл в глухой перекат вправо, ускользая с линии атаки второго наёмника.

В его левой руке материализовался лук. Правая выхватила стрелу из колчана. Выстрел из положения на одном колене — классика.

Стрела вонзилась точно в незащищённый стык между кирасой и наплечником второго норда. Наёмник пошатнулся, зарычав от боли, но не упал. Замахнулся секирой.

Но закончить удар он не смог.

Из-за опрокинутого стола вынырнула Рейна. Тёмная, смертоносная тень. Она не блокировала удары — она под них подныривала. Её левый кинжал скользнул по запястью здоровяка, перерезая сухожилия. Секира с грохотом рухнула на пол. Правый клинок вошёл под рёбра, пробивая лёгкое.

Она оттолкнула обмякшее тело и мгновенно развернулась к третьему врагу.

Но третий оказался умнее. Увидев, как быстро полегли его товарищи, он не стал ввязываться в ближний бой с убийцей. Он с рёвом бросился на лучника, поднимая перед собой тяжёлый стальной щит.

Стрела Неревана срикошетила от металла, высекая искры. Дистанция сократилась до двух метров.

Данмер отбросил лук — в такой тесноте он был бесполезен. Выхватил кинжал. Норд ударил кромкой щита, метя в голову. Садрас ушёл в перекат, но тяжёлый сапог наёмника успел зацепить его по рёбрам. Вспышка боли перехватила дыхание.

— Держись, остроухий! — крикнула Рейна, бросаясь на помощь.

Она не успела.

Альтмер у дверей, дождавшись, пока его люди отвлекут противников, наконец вступил в бой. Огненный шар, ревущий и раскалённый добела, сорвался с его рук и полетел прямо в спину ассасину.

Нереван увидел это боковым зрением.

Время словно замедлилось. Маска балагура, весёлого плута и шутника исчезла окончательно. В глазах цвета индиго остался только чистый, расчётливый лёд.

Он не стал кричать. Не стал пытаться оттолкнуть наёмника.

Садрас рухнул на спину, уворачиваясь от очередного замаха секиры, и на ходу подхватил с пола брошенную первым нордом секиру. Оружие было тяжёлым, непривычным, но баланс он почувствовал сразу.

Швырнул он её не во врага над собой.

Резко развернувшись и вложив в бросок вес всего тела, Нереван метнул тяжёлую секиру через весь зал, прямо в мага.

Огненный шар сорвался с пальцев эльфа, но, отвлечённый летящим лезвием, тот потерял прицел. Заклинание лишь вскользь обожгло Рейне плечо. Взрывная волна сбила девушку с ног, но спасла от прямого попадания.

А маг увернуться не успел. Вращающаяся секира со страшным стуком врезалась точно в деревянный столб, служивший опорой потолка, в дюйме от головы альтмера. Удар был такой силы, что столб жалобно затрещал.

Эльф вздрогнул, инстинктивно отшатываясь, и потерял концентрацию.

Этой секунды Неревану хватило.

Он с силой пнул нависшего над ним наёмника с щитом в колено, заставив того пошатнуться, вскочил и в два прыжка оказался у своего брошенного лука.

Подхватить оружие. Выдернуть стрелу. Натянуть тетиву.

Движения слились в один смертоносный танец. Никаких мыслей. Только инстинкт.

Норд с щитом развернулся, собираясь продолжить атаку.

Нереван не смотрел на него. Его взгляд был прикован к магу, который уже начал формировать новое заклинание.

Стрела сорвалась с тетивы.

Она прошла в узкий зазор между перекошенным от удара секиры столбом и стеной. Идеальная траектория. Выверенная геометрия смерти.

Наконечник с хрустом вошёл в грудь альтмера, пробивая защитные чары мантии и плоть. Эльф захрипел, магия на его пальцах угасла. Он медленно осел на пол, глядя на оперение стрелы в своей груди с искренним недоумением.

Оставшийся наёмник, поняв, что наниматель мёртв, а двое товарищей истекают кровью, резко остановился. Он посмотрел на Неревана, чья тетива уже была натянута вновь, на поднимающуюся с пола Рейну с окровавленными кинжалами…

Щит и секира с грохотом упали на доски.

— Я не платил за то, чтобы подыхать, — хрипло выдохнул норд, поднимая руки.

Садрас не опустил лук. Напряжение в зале было таким плотным, что его можно было резать ножом. Он молча смотрел на сдавшегося врага долгих пять секунд. Глаза данмера были абсолютно пустыми. Безжалостными.

В этот момент наёмник понял, что смерть стоит от него на расстоянии одного выдоха.

Но Нереван медленно ослабил натяжение.

— Правильный выбор, здоровяк, — голос лучника прозвучал тихо, но эхом отдался в ушах каждого. — А теперь разворачиваешься, выходишь в эту дверь и идёшь обратно в свой лагерь. Если я увижу твою тень в радиусе мили — я прибью тебя к дереву за уши. Понял?

Норд судорожно кивнул, развернулся и бросился вон из таверны, растворившись в метели.

Тишина вернулась в зал. Только потрескивал огонь в очаге да жалобно стонал раненый в ошпаренное лицо наёмник. Трактирщик Хадрин, бледный как полотно, медленно сполз по стене за стойкой.

Рейна подошла к телу мага, придерживая обожжённое плечо. Она не морщилась от боли, хотя куртка на ней прогорела до кожи. Девушка ловко обшарила карманы убитого.

— Никаких писем, — констатировала она, выпрямляясь. — Только кошель с золотом и талморский жетон.

Нереван подобрал свой перевёрнутый стул, поставил его на место и тяжело сел, закинув лук за спину. Он поднял с пола чудом уцелевшую кружку, в которой оставалось на донышке эля, и сделал глоток.

— Отличный завтрак, — поморщился он. — Значит, Талмор знает, что артефакт был у нас. И они знают, как мы выглядим.

— Они не могли выследить нас через Чёрный Предел, — Рейна прислонилась к столбу, разглядывая данмера. В её взгляде снова читалось то странное уважение, которое зародилось ещё под землёй. В бою он не был плутом. В бою он был машиной. — Кто-то слил им информацию. Тот маг в маске… или кто-то из моих.

Садрас задумчиво потёр подбородок.

— Если тот парень в маске выжил, он сейчас тоже ищет нас. Потому что мы единственные, кто знает, где именно в Чёрном Пределе осталась его игрушка.

Он поднялся на ноги. Усталость навалилась свинцовым одеялом, но времени на отдых больше не было. Скайрим стал для них одной большой ловушкой.

— Нам нужно узнать, что такое Око Анумидиума, — твёрдо сказал Нереван. — И кто этот любитель театральных эффектов в подземелье. Без этих знаний мы просто две слепые мишени, бегающие по лесу.

Рейна изогнула бровь.

— И где ты предлагаешь искать информацию о древних артефактах, способных переписать мир? В местной библиотеке?

— Почти, — Садрас подошёл к ней и осторожно, не касаясь ожога, поправил воротник её куртки. Его губы тронула фирменная, дерзкая усмешка. — Коллегия Винтерхолда. Самое большое скопление умных, заносчивых идиотов в Скайриме. У них есть Арканеум. И я знаю одного орка, который продаст родную мать за редкую книжку.

Он повернулся к ошарашенному трактирщику.

— Хадрин! Запиши счёт на Талмор! Они сегодня угощают!

Они вышли из таверны в бушующую метель. Ветер немедленно ударил в лицо ледяной крошкой, но Нереван даже не поморщился.

Теперь это была не просто попытка выжить.

Это была игра. И он собирался выиграть её, играя краплёными картами.