Тяжелая, удушливая тишина всё ещё стояла в разрушенном складе, когда шаги коменданта Сяо стихли за дверью. Воздух казался пропитанным не только запахом горелого зерна и мокрой золы, но и чем-то куда более грязным. Липким страхом. Узаконенной ложью.

Зуко резко развернулся. Его кулаки были сжаты так крепко, что костяшки побелели, а ткань перчаток жалобно скрипнула. Принц не сказал ни слова. Он быстрым, рубленым шагом направился к выходу, и его гнев ощущался как физическая волна раскаленного воздуха, бьющая по лицу. Инспектор Тайрен, сохранив на лице маску вежливой отстраненности, последовал за ним.

Каэн остался стоять у обгоревшей стены. Его взгляд был прикован к почерневшим балкам, но видел он совсем другое. Две жизни. Двое неизвестных ему магов земли, которых завтра выведут на центральную площадь и лишат голов, чтобы прикрыть чьи-то грязные счета.

«Я не могу этого позволить», — мысль прозвучала в голове неестественно четко. В ней не было привычной паники или юношеского желания доказать свою правоту. Только холодное, как лед, понимание. Огонь Народа Огня пожирал мир, но то, что происходило здесь, не имело отношения к войне или чести. Это была просто бойня ради монет.

Каэн прикрыл глаза, сосредотачиваясь на вдохе. Воздух наполнил легкие, прошел по меридианам, успокаивая бешено бьющееся сердце.

[Стабильность Искры: 96 %]

[Ритм дыхания: ровный. Угроза дестабилизации подавлена.]

Он медленно выдохнул тонкую струйку пара, растворившуюся в вечерней прохладе. У него была только одна ночь. И ни одного шанса на ошибку. Если он напрямую саботирует казнь, его прикрытие будет уничтожено. Комендант с радостью повесит саботажника-кадета рядом с магами земли, а Зуко не станет его спасать, если сочтет предателем. Ему нужны были доказательства. Улики, которые заставят самого Сяо отступить.

Ночью колония на мысе Пепельного Древа напоминала вымерший улей. Густой туман полз со стороны залива, смешиваясь с вездесущим запахом гари. Патрули солдат Народа Огня ходили по главным улицам, звеня доспехами и освещая путь факелами.

Каэн, сменив приметный кадетский мундир на темную рабочую куртку, купленную за пару медяков у матросов, скользил вдоль глухих стен нижнего города. Он двигался осторожно, перекатываясь с пятки на носок, как учили на тренировках скаутов, и постоянно контролировал дыхание. Огонь внутри него не обжигал, а грел, позволяя не дрожать от пронизывающего морского ветра.

Его цель находилась за пределами патрулируемых зон. Лагерь беженцев и портовых рабочих, ютившийся на окраине, куда согнали тех, чьи дома задело пожаром.

Здесь не было факелов — лишь редкие, тусклые костры, у которых грелись изможденные люди. Каэн натянул капюшон глубже на глаза и, сгорбившись, подошел к одному из навесов. В тени, укрывшись дырявыми одеялами, сидели трое мужчин. Их лица перепачкала сажа, а руки дрожали, когда они передавали друг другу глиняную кружку с чем-то горячим.

Каэн опустился на корточки у соседнего ящика, делая вид, что пытается разжечь угасшую трубку. Он направил крупицу внутреннего жара в концы пальцев, не вызывая пламени, лишь нагревая табак, чтобы тот задымился. Одновременно он обратил весь свой слух к разговору рабочих.

— Говорю тебе, это не они, — хрипло прошептал один из мужчин, озираясь по сторонам. — Земляные так не работают. Я видел, как загорелось. Сначала полыхнула крыша, да так жарко, что балки в труху за минуту ушли. А потом бабахнуло.

— Заткнись, Бао, — шикнул на него второй, постарше. — Хочешь завтра рядом с ними на площади стоять? Сяо сказал — бунт, значит бунт.

— Да какой бунт! — не унимался первый. — Я на складах третью смену подряд горбатился. Там гореть-то нечему было!

Каэн замер. Сердце пропустило удар, но он усилием воли сохранил ровный ритм дыхания, не позволяя эмоциям вырваться наружу.

— То есть как нечему? — тихо спросил третий рабочий, до этого молчавший.

— А так. Три дня назад приезжали торговцы из столицы. Эти, в шелках. Сяо с ними за закрытыми дверями часа два орал. Я мимо с мешками проходил, слышал, как купец визжал, что сделка отменяется. А ночью комендантские псы выгнали нас из северного крыла. Сказали, проверка инвентаря. Мы два дня туда не заходили. А вчера там полыхнуло. Я вам клянусь, зерна и сукна там уже не было. Они сожгли пустые стены.

— Страховка, — мрачно подытожил старший. — Если запасы сгорят от рук врага, военное ведомство из столицы возместит убытки вдвойне. Сяо и товар продал налево, и золото за ущерб получит. А этих двоих бедолаг просто вытащили из ямы, чтобы показать принцу виновных.

Каэн медленно поднялся и растворился в темноте переулка, прежде чем кто-либо обратил на него внимание.

Его догадка подтвердилась. Сяо не просто вор, он еще и мародер, наживающийся на войне. Пожар был устроен армейской техникой, запасы вывезены заранее, а казнь — лишь спектакль для Зуко и инспектора Тайрена. Но слова напуганного портового грузчика не значили ничего. Зуко не примет их как доказательство. Нужны факты. Если товар вывезли до пожара, его должны были где-то спрятать. Такое количество зерна и армейской амуниции невозможно растворить в воздухе.

Каэн шел по извилистым улицам, лихорадочно перебирая варианты. Обыскать склады? Нет, они сгорели. Обыскать гарнизон? Туда не пробраться, да и Сяо не стал бы держать краденое под носом у своих же солдат.

Он свернул в узкий проулок, выходящий к старому рыбному рынку, и внезапно остановился.

В тени каменной арки, укрывшись от ветра, сидел человек. Перед ним на маленьком походном таганке стоял пузатый чугунный чайник, из носика которого вился ароматный пар. Запах жасмина показался здесь, среди вони гниющей рыбы и золы, чем-то совершенно инородным.

Генерал Айро невозмутимо разливал чай по двум крошечным фарфоровым пиалам.

— Ночные прогулки в незнакомом городе могут быть опасны для здоровья, кадет, — мягко произнес Айро, не поднимая взгляда от чашки. — Особенно когда воздух так пропитан… пеплом.

Каэн шагнул ближе, инстинктивно оглядываясь. Улица была пуста.

— Генерал Айро, — он склонил голову в быстром поклоне. — Я просто дышу воздухом.

— Воздух здесь скверный, — Айро жестом указал на вторую пиалу. — Выпей чаю. Он прочищает мысли и успокаивает внутренний жар. Я заметил, что сегодня твой пульс бьется слишком часто.

Каэн послушно взял горячую чашку двумя руками. Тепло фарфора контрастировало с ночным холодом, и в этот момент он понял, что Айро не случайно оказался на его пути. Старый дракон снова оказался там, где был нужен больше всего.

— Вы ведь знаете, что произойдет на рассвете, — тихо сказал Каэн, глядя на темную поверхность напитка. — И вы знаете, что это ложь.

Айро сделал неторопливый глоток, прикрыв глаза от удовольствия, словно они обсуждали сорта чая, а не предстоящее убийство невиновных.

— На войне ложь часто надевает доспехи правды, мой юный друг, — наконец ответил генерал. — Мой племянник связан правилами игры, которых он еще не до конца понимает. Комендант Сяо бросил ему в лицо обвинение, подкрепленное страхом толпы. У Зуко связаны руки.

— Но это неправильно. Если мы промолчим, мы станем соучастниками.

Айро открыл глаза. В них не было привычной старческой доброты — только глубина человека, видевшего гибель империй.

— А что ты собираешься делать, Каэн Рэн? — голос генерала стал тише, но в нем зазвучала сталь. — Ворвешься к коменданту с криками о справедливости? Попытаешься освободить пленников силой? Ты кадет. Одно неверное движение, и ты сам окажешься на эшафоте, а Сяо лишь убедится в своей безнаказанности.

Каэн сжал пиалу.

— Мне нужны доказательства. Я знаю, что запасы украли до пожара. Но я не знаю, где их искать. Я обошел весь порт, расспросил людей…

— В этом и кроется твоя ошибка, — Айро мягко улыбнулся и забрал пустую пиалу из рук Каэна. — Когда горит дом, толпа всегда бежит смотреть на пламя и копаться в пепле. Они бьют в парадную дверь, требуя ответов у пустоты. Но умный вор никогда не прячет свое сокровище там, где светло.

Айро поднялся, отряхивая полы своего халата.

— Если ты ищешь правду, Каэн, не стучи в парадную дверь. У лжи всегда есть черный ход, через который выносят самое ценное. И обычно этот ход ведет туда, откуда легче всего уйти незамеченным.

Старик кивнул ему, подхватил свой походный набор и неспешно зашагал прочь, растворяясь в тумане.

Каэн остался один. Слова генерала эхом отдавались в сознании. «Не стучи в парадную дверь… туда, откуда легче всего уйти».

Его глаза расширились. Море.

Если Сяо продал военное имущество купцам из Царства Земли или контрабандистам, он не мог вывезти его по суше — дороги патрулируются. Ему нужны были корабли. Но центральный порт был оцеплен сразу после пожара. Значит, есть другое место. Дикая бухта. Тайный причал, о котором не знают регулярные войска.

Каэн сорвался с места. Он двигался быстро, но бесшумно, огибая освещенные улицы и направляясь к скалистому побережью за северной границей колонии. Ветер здесь был злее, он нес брызги соленой воды и мелкий песок, больно царапающий лицо.

Тропа становилась всё круче, уходя вниз, к скрытой между черными скалами расщелине. Каэн замедлил шаг. Темнота была кромешной. Он закрыл глаза и обратился к внутреннему источнику. Не вызывая огня, он позволил теплу растечься по телу, концентрируя Фокус контроля на сенсорном восприятии.

[Активация: Фокус контроля — анализ температурного градиента]

Мир вокруг изменился. Сквозь мрак проступили смутные тепловые пятна. Камни были холодными, вода — ледяной. Но чуть ниже, там, где скалы образовывали естественный карман, защищенный от волн, Каэн уловил неестественное скопление тепла.

Люди. Много людей. И отсветы тщательно укрытых факелов.

Каэн лег на живот и по-пластунски подполз к краю обрыва, прячась за массивным валуном. Осторожно выглянув вниз, он затаил дыхание.

В узкой бухте, пришвартованная к наспех сколоченному деревянному пирсу, покачивалась плоскодонка без опознавательных знаков. По трапу туда-сюда сновали люди. Это были не солдаты гарнизона — на них не было доспехов, только темные кожаные куртки и широкие штаны наемников. Они работали слаженно и молча, под присмотром двух офицеров Народа Огня, в которых Каэн сразу узнал доверенных людей коменданта Сяо.

Они перетаскивали ящики.

Огромные, тяжелые деревянные клети, стянутые железными полосами. Каэн впился взглядом в груз. Когда луна на мгновение пробилась сквозь рваные облака, ее бледный свет упал на борт одного из ящиков. Дерево было целым, без единого следа копоти. А по центру тускло блестела свежая, не тронутая огнем сургучная печать с гербом военного ведомства Народа Огня.

Уцелевшие запасы. Те самые, что официально превратились в пепел.

Каэн прижался к холодному камню, чувствуя, как внутри разгорается жар. Улика была прямо перед ним. Но вместе с этим пришло пугающее осознание. Люди Сяо грузили ящики на корабль, который отплывет до рассвета. Если судно покинет бухту, доказательства исчезнут навсегда. И тогда утром палач опустит топор на шеи невиновных.