Резкий, рваный звон корабельного гонга ударил по ушам, разбивая хрупкую тишину предрассветного крейсера. Следом взвыла переговорная труба, разнося по стальным коридорам усиленный мегафоном голос вахтенного офицера:

— Тревога по кораблю! Полная изоляция отсеков! Экипажу оставаться на местах до особых распоряжений!

Каэн сидел на краю своей койки, тяжело и ритмично втягивая носом спёртый воздух кубрика. Внутри всё скручивалось в тугой, ледяной узел. Сирена выла, тяжёлые сапоги патрульных уже грохотали по железным решёткам верхней палубы, а в его левой руке, скрытый от чужих глаз рукавом форменной куртки, лежал кусок древнего свитка.

Обрывок древнего пергамента казался раскалённым клеймом. За дверью лязгали засовы — корабль превращался в стальную клетку. Зуко не шутил. Он действительно заблокировал все внешние переборки. И теперь параноидальная ярость изгнанного принца катилась по палубам волной тотального обыска.

Каэн закрыл глаза. Страх был осязаемым. Он полз по позвоночнику, оседал кислой слюной на корне языка и привычно тянулся к Искре, умоляя её вспыхнуть, защитить, ударить. Раньше этот животный ужас перед разоблачением неминуемо вызвал бы скачок температуры. Тело попыталось бы компенсировать панику неконтролируемым выбросом жара.

«Нет. Только не сейчас», — Каэн сжал зубы, фокусируясь на пульсирующей боли в правой руке.

Ожог от паровой трубы дёргал каждый нерв, напоминая о цене его ночной вылазки. Он не стал подавлять страх. Он позволил ему быть. Признал его. Да, он в ужасе. Да, если этот клочок бумаги найдут, его казнят за измену. Но страх — это просто эмоция. Это не топливо.

Каэн сделал медленный, тягучий выдох сквозь зубы, опуская напряжение в живот, уводя его прочь от грудной клетки, где тлела Искра.

[Внимание. Диагностирован высокий уровень стресса.]

[Угроза сбоя дыхательного цикла снижена. Фиксация: контролируемое принятие страха.]

[Микростабилизация дыхательного ритма подтверждена. Риск рефлекторного воспламенения: 2 %.]

— Отлично, — едва слышно выдохнул он.

Времени не оставалось. Шаги приближались к их блоку. Двое других кадетов в кубрике уже вскочили, испуганно переглядываясь и торопливо застёгивая воротники.

Каэн опустил взгляд на свою перебинтованную правую кисть. Толстый слой плотной медицинской ткани, пропахшей мазью от ожогов и старой гарью. Единственное место, куда они не полезут сразу.

Действуя быстро, но без суеты, он подцепил зубами край фиксирующего узла и ослабил бинт. Запах лечебных трав ударил в нос. Под слоями ткани кожа была красной, покрытой уродливыми волдырями. Каэн аккуратно сложил хрупкий фрагмент свитка втрое — бумага сухо треснула, но выдержала — и вложил его прямо под предпоследний слой бинта, прижимая к воспалённой тыльной стороне ладони.

Он туго затянул узел. Боль вспыхнула с новой силой, заставив его судорожно втянуть воздух сквозь сжатые зубы. Жёсткие края пергамента впивались прямо в ожог. Зато теперь снаружи не было ни единого бугорка.

Грохот ударил в дверь кубрика. Стальная створка с лязгом отъехала в сторону.

На пороге стоял принц Зуко.

Его золотистые глаза лихорадочно блестели в тусклом свете коридорных ламп. Доспех был надет криво, словно принц накинул его в спешке. От фигуры Зуко исходил такой плотный жар, что воздух в тесном кубрике мгновенно стал сухим и тяжёлым. Из-за плеча принца выглядывало непроницаемое, холодное лицо инспектора Тайрена. Позади толпились гвардейцы.

— К досмотру! — рявкнул капитан стражи.

Кадеты вытянулись по стойке смирно у своих коек. Каэн вскинул левую руку в салюте Народа Огня, опустив голову. Правая, перебинтованная, осталась прижата к бедру. Он заставил себя мелко дрожать — не отыгрывая роль, а просто позволяя настоящему, физиологическому мандражу выйти наружу.

Гвардейцы ворвались в помещение. Они вытряхивали сундуки, вспарывали матрасы короткими мечами, выкидывали на пол запасную форму и личные вещи. Зуко медленно прошёл вдоль линии вытянувшихся по струнке подростков. Он вглядывался в каждое лицо, словно пытался прожечь в них дыры своим взглядом.

— Вы думаете, я слеп? — голос принца был тихим, но от этого ещё более пугающим. — Кто-то из вас, или из тех, кто спит в соседних отсеках, считает себя умнее остальных. Кто-то решил, что может бродить по моему кораблю, вскрывать замки и шпионить.

Зуко остановился прямо перед Каэном. Запах озона и пепла ударил в ноздри.

— Подними глаза, кадет.

Каэн подчинился. Он позволил себе выглядеть ровно тем, кем его считали — испуганным, жалким неудачником. Его зрачки были расширены, на лбу выступила испарина.

— Ты дрожишь, — процедил Зуко, наклоняясь ближе. — Тебе есть что скрывать?

— Н-никак нет, принц Зуко, — голос Каэна дрогнул, и это была чистая правда. Он балансировал на лезвии бритвы. Фрагмент древнего знания натирал свежий ожог под бинтом. — Сирена… Я испугался, что мы под атакой.

Зуко скривил губы в отвращении.

— Трус, — бросил он, отворачиваясь. — Этот даже искру не удержит, если его припугнуть. Не то что сложный температурный контроль. Ищите дальше!

Гвардейцы перевернули матрас Каэна, сбросили на пол его пустой походный мешок и пнули сундук. Ничего.

Каэн внутренне выдохнул, позволяя напряжению медленно стекать по мышцам. Он справился. Он спрятал улику.

— Секунду, — раздался ровный, сухой голос Тайрена.

Инспектор шагнул вперёд, отодвигая одного из гвардейцев. Он двигался бесшумно, как хищная птица. Его узкие глаза остановились на правой руке Каэна.

— Кадет Рэн, не так ли? — Тайрен подошёл вплотную. Его взгляд скользил по белой ткани бинта, на которой из-за грубого вмешательства Каэна проступило свежее, едва заметное желтоватое пятно от лечебной мази. — Вчера на вечернем построении ваш бинт выглядел… иначе. Более старым. Вы перевязывали рану ночью?

Воздух в лёгких Каэна превратился в стекло.

Если Тайрен прикажет снять повязку — всё кончено. Оправдать наличие куска архивного документа, спрятанного прямо на ране, будет невозможно. Каэн почувствовал, как Искра внутри дёрнулась, готовая сорваться в панический «Кредит ярости».

— Рука сильно болела, господин инспектор, — выдавил Каэн, стараясь сохранить дыхательный ритм. — Я… проснулся от боли и нанёс свежую мазь.

Тайрен сузил глаза. Он протянул руку в чёрной перчатке к запястью Каэна.

— Вы позволите? Следы сажи на свежей ткани могут многое рассказать о том, где именно вы находились этой ночью. Взломщик архива оставил на замке остаточное тепло. Тонкая работа. Если вы…

— О, инспектор Тайрен! Какая удача, что я нашёл вас именно здесь!

Густой, жизнерадостный баритон заполнил тесное пространство кубрика. В дверях, заложив руки за спину, стоял генерал Айро. На нём был безупречно выглаженный халат, а на лице сияла широкая, обезоруживающая улыбка.

Тайрен замер. Его пальцы остановились в дюйме от бинта Каэна.

— Генерал Айро, — инспектор сухо поклонился, не скрывая раздражения. — Мы проводим обыск по прямому приказу принца Зуко. На корабле диверсант.

— Да-да, ужасная ситуация, — Айро покачал головой, делая шаг внутрь и мягко, но непреклонно вклиниваясь между Тайреном и Каэном. Запах жасмина и хорошего табака мгновенно перебил запах озона. — Мой племянник очень взволнован. Но я пришёл к вам по делу государственной важности.

Зуко, проверявший соседний блок, резко обернулся:

— Дядя! Не мешай инспектору!

— Я ни в коем случае не мешаю, принц Зуко, — Айро развёл руками. — Но инспектор Тайрен только что распорядился перевернуть вверх дном кладовые у камбуза. А там, инспектор, хранятся запасы портового чая сорта «Белый дракон». Вы ведь знаете, насколько этот сорт чувствителен к внешнему воздействию?

Тайрен моргнул, явно сбитый с толку.

— Чай, генерал?

— Именно! — Айро подался вперёд, понизив голос до доверительного полушёпота, но так, чтобы слышали все. — Листья «Белого дракона» требуют абсолютной сухости и деликатности. Если ваши гвардейцы, усердствуя, случайно повысят температуру в отсеке хотя бы на пару градусов… листья пересохнут. Вкус станет невыносимо горьким. Это будет преступлением против гармонии! Я готов лично сопроводить вас на камбуз, чтобы проследить за процессом досмотра. Ведь никто не хочет пить горький чай на войне, не так ли?

Тайрен плотно сжал губы. Он перевёл взгляд с безмятежно улыбающегося генерала на бледного, дрожащего кадета, прижимающего к себе больную руку. В глазах инспектора читался холодный расчет. Он понимал, что Айро играет с ним. Но отказаться от прямого предложения Дракона Запада, брата Хозяина Огня, из-за подозрений к жалкому подростку-неудачнику было бы политической ошибкой.

— Ваша забота о припасах похвальна, генерал, — сухо ответил Тайрен, отступая на шаг. — Мы проявим осторожность.

Зуко с силой ударил кулаком по косяку двери.

— Здесь пусто! Тайрен, за мной. Мы проверим офицерский ярус. Если этот шпион думает, что ускользнёт, он крупно ошибся.

Гвардейцы высыпали из кубрика, оставляя после себя разгром. Тайрен напоследок бросил долгий, нечитаемый взгляд на Каэна, после чего развернулся и последовал за принцем. Айро замыкал шествие. На секунду старый генерал задержался в дверях. Он не посмотрел на Каэна. Он просто тяжело вздохнул, поправил рукав и тихо, словно обращаясь к самому себе, произнёс:

— Некоторые тайны слишком горячи, чтобы прятать их близко к телу. Можно получить серьёзный ожог.

С этими словами он вышел в коридор. Дверь закрылась.

Каэн тяжело осел на истерзанный матрас. Сердце колотилось так, словно хотело пробить рёбра. Боль в руке пульсировала в такт пульсу, но сейчас она казалась ему лучшим чувством на свете. Он был жив. Он не сорвался. Айро его прикрыл, хотя и дал понять, что знает гораздо больше, чем говорит.

«Он знает, что я был там. Он знает про филигранный контроль. Но почему он меня защищает?» — Каэн потёр лоб здоровой рукой. Уравнение не сходилось.

Через час изоляцию отсеков сняли, но напряжение на корабле только возросло. Экипаж согнали на верхнюю палубу для утреннего построения. Холодный морской ветер рвал флаги Народа Огня, рассветное солнце едва пробивалось сквозь серые облака, не принося тепла.

Каэн стоял в заднем ряду кадетов, глядя в затылок впереди стоящего. Рука саднила, свиток внутри повязки ощущался как заноза в мозгу.

На мостике возвышался Зуко. Принц выглядел измотанным, но его злость никуда не делась. Обыск ничего не дал. Шпион растворился в воздухе, оставив после себя лишь тепловой след на замке и вскрытый архив.

Рядом с Зуко стоял Тайрен. В руках инспектор держал запечатанный тубус связи, который только что доставил ястреб-посыльный.

— Вы перевернули мой корабль, инспектор, — процедил Зуко достаточно громко, чтобы слышали офицеры. — И не нашли ничего. Моё терпение иссякло.

Тайрен невозмутимо сломал сургучную печать и развернул тонкий свиток. Его глаза быстро пробежали по строчкам. Тень самодовольной улыбки тронула уголки его губ.

— Зато я нашёл нечто более важное, принц Зуко, — голос Тайрена разнёсся над палубой, заставив всех затихнуть. Инспектор поднял свиток. — Пока вы искали мнимых шпионов в трюмах, разведка работала. Только что поступило срочное донесение от наших информаторов в Царстве Земли.

Зуко замер. Пламя в жаровнях по краям мостика качнулось.

— Говори.

— Аватар, — Тайрен сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Три дня назад был замечен в сопровождении мага воды. Они двигались не на юг, как мы предполагали. Новые сведения абсолютно точны.

Каэн нахмурился. Канонный маршрут сломался после ущелья. Где они могли всплыть?

Тайрен свернул свиток.

— Аватара видели у речного тракта, к северу от колонии. Он направляется прямиком в центральные провинции Земли. Мы можем перехватить его, если выдвинемся немедленно.