Шаги грохотали по брусчатке, отдаваясь в висках глухим, рваным ритмом.

Каэн вжался в нишу между сырой стеной склада и покосившимся забором, втягивая голову в плечи. Пыль и запах гнилой рыбы забивали ноздри. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот сломает ребра.

[Внимание. Сбой ритма. Фиксируется неконтролируемый выброс адреналина. Угроза дестабилизации Искры.]

«Заткнись», — мысленно огрызнулся он, стискивая зубы.

Он прикрыл глаза и заставил себя сделать медленный выдох. Сконцентрировал избыточный жар, скопившийся в груди от паники, и направил его вниз, по меридианам рук, сбрасывая в холодный камень позади себя. Техника контроля формы, которую он с таким трудом осваивал, сейчас работала не для боя, а для того, чтобы не выдать себя случайной искрой или повышением температуры тела.

Шаги замедлились. Тень легла на выход из переулка.

— Я знаю, что ты здесь, крыса, — раздался хриплый, злой голос.

Каэн не успел даже дернуться. Тяжелая рука в армейской перчатке рванула его за воротник формы, выволакивая из укрытия на свет. Ткань затрещала. Удар об угол кирпичной стены вышиб из легких воздух.

Перед ним стоял тот самый патрульный. Лицо солдата пошло красными пятнами от ярости, из ноздрей все еще вился едва заметный дымок. От него несло едким потом и агрессивным, грязным жаром Ложного Пламени — огня, который питался ущемленной гордостью и желанием раздавить слабого.

— Решил, что самый умный? — прошипел солдат, встряхивая Каэна так, что у того клацнули зубы. — Думал, можно выставить патруль идиотами и просто сбежать на свой корабль?

Каэн повис в его хватке, инстинктивно пряча руки. Ему ничего не стоило прямо сейчас собрать в ладонях жар, использовать сжатие и ударить патрульного в незащищенное лицо. Он чувствовал, как энергия уже скручивается в животе, требуя выхода. Но он знал последствия. Использование боевого огня против старшего по званию — это трибунал и верная смерть. А главное — это привлечет внимание.

Он должен был оставаться ничтожеством.

— Я… я ничего не делал! — Каэн выдавил из себя жалкий, дрожащий полувсхлип, стараясь выглядеть именно так, как от него ожидали — насмерть перепуганным кадетом. — Отпустите!

— Заткни пасть! — солдат наотмашь ударил его тыльной стороной ладони по скуле. Вспышка боли обожгла кожу. — Ты пойдешь со мной к своему командованию. Посмотрим, как ты запоешь на гауптвахте, саботажник.

Его поволокли по улицам колонии. Каэн спотыкался, глотая кровь из разбитой губы, и чувствовал спиной взгляды. Местные жители, торговцы, дети из Царства Земли — все они смотрели, как солдат Народа Огня тащит избитого мальчишку в такой же форме. В их глазах не было сочувствия. Для них он был лишь частью оккупационной машины, которая почему-то начала пожирать саму себя.

«Это цена», — холодно подумал Каэн, стараясь дышать ровно, несмотря на боль. «Я спас того старика. Я вмешался. Добро не бывает бесплатным. Теперь плати».

Они вышли к портовой зоне. Громада крейсера принца Зуко возвышалась над доками, как железная гора, испускающая черный дым. У трапа кипела работа — матросы грузили провизию, кочегары поднимали ящики с углем.

У подножия трапа стояли двое.

Принц Зуко, мрачный, как грозовая туча, скрестив руки на груди, слушал доклад интенданта. Чуть поодаль, на деревянном ящике, сидел генерал Айро. В руках он держал пиалу с чем-то горячим и с интересом разглядывал местную глиняную фигурку свино-обезьяны, которую, видимо, только что купил у уличного торговца.

— Ваше высочество! — солдат, тащивший Каэна, резко остановился, отшвырнул юношу на доски причала и вытянулся по стойке смирно, салютуя кулаком.

Каэн упал на колени, содрав кожу на ладонях. Дыхание сбилось.

[Резонанс Ложного Пламени: критическое давление среды. Фиксируется перегрузка внешнего поля.]

Зуко медленно повернул голову. Его здоровый глаз сузился, скользнув по распластанному на причале кадету, а затем уперся в патрульного. Воздух вокруг принца заметно потяжелел, запахло озоном и раскаленным металлом.

— Что это значит? — голос Зуко был тихим, но в нем слышался рокот закипающего котла. — Почему местный гарнизон смеет швырять членов моего экипажа на землю?

— Виноват, принц Зуко! — рявкнул солдат, хотя в его голосе проскользнула неуверенность. Одно дело — избивать кадета в подворотне, другое — стоять перед изгнанным, но все еще смертельно опасным наследником Хозяина Огня. — Этот кадет — саботажник! Он умышленно сорвал работу патруля!

— Объяснись, — процедил Зуко.

— Мы проводили рутинный осмотр торговых рядов. Этот щенок выбежал из переулка и с криками о пожаре на складе конфиската отвлек мой отряд. Пока мы проверяли ложную тревогу, он скрылся. Это прямое нарушение дисциплины и саботаж охранных мероприятий! За такое полагается трибунал!

Зуко перевел тяжелый, обжигающий взгляд на Каэна. В этом взгляде смешались презрение и внезапно вспыхнувшее подозрение.

«Если ты шпион, который притворяется слабаком…» — вспомнил Каэн слова принца после их спарринга.

— Это правда? — голос Зуко стал холоднее льда. Он шагнул к Каэну, нависая над ним. — Ты бросил свои обязанности при погрузке, чтобы устроить хаос в колонии? Зачем? Кто тебе приказал?

Каэн лихорадочно искал ответ. Сказать про избитого старика? Зуко сочтет его предателем крови, слабаком, защищающим грязь. Промолчать? Принц выжжет из него правду силой или отдаст под трибунал, где Система будет неизбежно раскрыта.

— Принц Зуко… я… — Каэн попытался опустить голову ниже, играя роль насмерть перепуганного мальчишки, но страх в его голосе даже не пришлось подделывать.

— О, вот ты где, мой юный друг!

Громкий, добродушный голос разрезал повисшее напряжение.

Генерал Айро неспешно поднялся с ящика, отряхивая полы своего походного халата. Он подошел ближе, мягко улыбаясь, и встал между Зуко и распластанным на досках Каэном. От старика исходило ровное, глубокое тепло, которое мгновенно подавило агрессивные волны энергии Зуко и патрульного.

[Пассивный контроль: стабилизация фона. Угроза срыва Искры миновала.]

— Дядя? — Зуко недоуменно нахмурился. — Что ты делаешь?

— Прости, племянник, кажется, произошло досадное недоразумение, — Айро вздохнул, с укоризной глядя на Каэна. — Я ведь просил тебя найти лавку с сушеным корнем лотоса, а не устраивать переполох. Ты снова заблудился?

Каэн замер, боясь даже моргнуть.

Патрульный опешил.

— Генерал… вы хотите сказать, этот кадет был в колонии по вашему приказу?

— Именно так, капитан… или сержант? — Айро благодушно прищурился. — Знаете, в моем возрасте память уже не та. Я послал мальчика на поиски редкого сорта чая, который, по слухам, продают где-то за складами конфиската. Но, видимо, он оказался слишком впечатлителен.

— Он кричал о пожаре! — упрямо настаивал солдат, хотя его уверенность уже таяла под тяжестью авторитета Дракона Запада.

— Я… я правда испугался, — хрипло выдавил Каэн, ловя брошенный ему спасательный круг. Он поднял глаза на Зуко, делая вид, что дрожит. — Там, за складами, жгли какой-то мусор. Ветер подул в мою сторону, дым пошел густой. Я подумал, что горят архивы… Я запаниковал. Простите, принц Зуко! Простите, генерал!

Это было жалко. Это было унизительно. Но это был единственный путь.

Айро покачал головой, пряча усмешку в седой бороде.

— Вот видите. Мальчик молод, неопытен и, к сожалению, не отличается храбростью. Он принял костер за пожар и побежал к первому встречному патрулю. Саботаж — слишком громкое слово для обычной юношеской трусости, вы не находите?

Солдат сжал кулаки. Он понимал, что старый генерал выгораживает мальчишку. Но обвинить во лжи брата Хозяина Огня — это самоубийство, на которое ни один колониальный патрульный не решится.

— Как скажете, генерал, — процедил солдат сквозь зубы. Затем он отсалютовал Зуко. — Прошу прощения за беспокойство, ваше высочество.

Когда патрульный развернулся и быстро зашагал прочь по причалу, повисла тяжелая тишина.

Каэн продолжал стоять на коленях. Он чувствовал на себе взгляд Айро. В этом взгляде не было добродушия, которое старик только что разыгрывал перед солдатом. Там было глубокое, спокойное понимание. Айро знал, что Каэн не искал чай. Айро знал, что Каэн способен на осознанные действия, противоречащие имперской доктрине. Старик прикрыл его поступок, увидев в нем человечность, но оставил Каэна в неоплатном долгу.

Но страшнее был взгляд Зуко.

Принц смотрел на Каэна сверху вниз. Лицо Зуко исказилось от презрения, но под ним читалась напряженная, холодная работа мысли.

— Трусость, значит, — тихо произнес Зуко.

Он подошел вплотную к Каэну. Жар от его сапог почти обжигал пальцы юноши.

— В прошлый раз ты отказался от боя, потому что испугался. Сегодня ты поднял на ноги патруль, потому что испугался дыма, — Зуко наклонился, его голос превратился в угрожающий шепот. — Ты позоришь форму, которую носишь. Ты позоришь мой корабль.

— Племянник, — мягко начал Айро, — мальчик просто…

— Нет, дядя, — резко оборвал его Зуко, не отрывая взгляда от Каэна. — На этом корабле нет места бесполезному мусору. Если он такой трус, то его нужно сломать и выстроить заново.

Зуко выпрямился, закладывая руки за спину. Его шрам багровел на фоне бледного от ярости лица.

— Ты свободен от вахты в котельной, кадет, — чеканя каждое слово, произнес принц. — Раз уж ты так хорошо бегаешь по этой колонии и знаешь, где находятся склады, ты мне понадобишься.

Каэн вскинул голову, забыв об осторожности. Сердце ухнуло куда-то к желудку.

— Ваше высочество? — прохрипел он.

— До меня дошли слухи, — глаза Зуко фанатично блеснули, — что на восточных окраинах колонии, среди беженцев, видели монаха с татуировками-стрелами. Аватар может быть здесь. И я не собираюсь доверять поиски местным идиотам.

Зуко развернулся и бросил через плечо:

— Ты пойдешь со мной на патрулирование внешних секторов. Будешь носить мое снаряжение и показывать дорогу. И клянусь духами, Рэн… если ты снова запаникуешь или попытаешься сбежать, я лично выжгу эту трусость из твоей груди. Сбор на палубе через час.

Принц широким шагом направился вверх по трапу.

Каэн остался стоять на коленях, глядя на грубые доски причала. Капля крови сорвалась с его разбитой губы и впиталась в дерево.

Его план остаться незаметным рассыпался в пепел. Прямая работа рядом с одержимым принцем была худшим из возможных исходов. Каждое слово, каждый взгляд, каждое случайное использование правильного дыхания теперь будут под пристальным вниманием человека, готового убить за малейшее подозрение в измене.