Каэн медленно положил помятый лист с чернильной меткой обратно в стопку. Пальцы, всё ещё саднящие после утреннего столкновения с Роканом, слегка дрожали. Корабль изгнанного принца. Зуко. Здесь, в этом пропахшем мазутом и серой индустриальном чистилище.

В академии каноничные события казались чем-то далёким, абстрактным знанием, запертым в его собственной голове. Там была лишь локальная грызня кадетов, борьба за выживание под взглядом Хана. Но этот лист бумаги, шершавый и пахнущий сыростью дальних морей, делал историю пугающе материальной. Война шла прямо сейчас. И главные её действующие лица ходили по тем же грязным доскам.

— Эй, отброс! Тебя сюда спать отправили или работать? — хриплый рявк разорвал его мысли.

Каэн вздрогнул. Тучный интендант с красным, обветренным лицом и засаленными волосами ткнул в его сторону толстым пальцем.

— Бери тачку и дуй к третьему пирсу. Там разгружают броню для пехоты. И если ты уронишь хоть один ящик, я сдеру с тебя шкуру и пущу на ветошь для котлов!

Каэн молча кивнул, пряча глаза. Он ухватился за скользкие деревянные ручки грузовой тачки и толкнул её вперёд. Колёса со скрипом покатились по металлическим плитам настила.

Только сейчас, выйдя из-под навеса конторки снабжения, он в полной мере осознал масштаб места, в которое попал. Портовый узел внешнего кольца не был просто стоянкой для кораблей. Это был пульсирующий, истекающий чёрным дымом орган исполинского чудовища под названием Народ Огня.

Небо здесь никогда не было синим. Его закрывала плотная, серо-жёлтая пелена угольного смога, вырывающегося из сотен заводских труб и паровых труб крейсеров. Воздух имел вкус ржавчины, соли и горелой нефти. Лязг металла, шипение стравливаемого пара, матерная ругань грузчиков и мерный, подавляющий гул корабельных двигателей сливались в сплошную стену звука.

Каэн закашлялся. Горло обожгло, словно он вдохнул стеклянную крошку.

[Анализ окружающей среды: критический уровень промышленных взвесей. Токсичность кислорода повышена. Риск повреждения дыхательных путей.]

[Принудительная коррекция ритма. Активация фильтрующего цикла «Дыхание углей».]

Тело само собой изменило паттерн вдоха. Каэн почувствовал, как воздух начал втягиваться медленнее, тонкими порциями, проходя через внутренний жар, который словно выжигал сажу ещё до того, как она осядет в лёгких. Дышать стало легче, но постоянное удержание концентрации требовало сил.

Он толкал тачку мимо бесконечных рядов складов. Всюду кипела жизнь, но в ней не было ничего от того благородного, пылающего величия, о котором твердили инструкторы в академии.

Грузчики — худые, измождённые люди в грязных повязках — надрывали спины, перетаскивая тяжеленные мешки с рисом, сушёным мясом и углём. Офицеры с хлыстами перекрикивали грохот кранов. Спины блестели от пота, смешанного с угольной пылью.

Каэн остановился у третьего пирса, тяжело дыша. Перед ним возвышалась гора деревянных ящиков, которые вытаскивали из трюма неповоротливой баржи.

— Давай, шевелись! — прикрикнул на него солдат с повязкой снабженца, сбрасывая первый ящик на тачку. Дерево жалобно хрустнуло, руки Каэна дёрнулись от тяжести.

Внутри были шлемы, нагрудники, наколенники. Тысячи комплектов стандартизированной брони. Каэн загрузил тачку доверху и покатил её к дальнему пакгаузу. И так раз за разом. Туда и обратно. Мышцы рук начали ныть уже через час, пот заливал глаза, щипал кожу.

Пока он работал, в голове складывалась ледяная, пугающая картина. В академии их учили, что Народ Огня побеждает благодаря силе своих магов, благодаря превосходству духа и чистоте пламени. Но здесь, среди грязи и лязга цепей, Каэн видел истинное лицо войны.

Войну выигрывали не только огненные шары. Войну выигрывала логистика.

Эти бесконечные тонны угля, тысячи ящиков с порохом, бочки с солониной, запасные шестерни для паровых машин. Миллионы безымянных, бесправных людей вкалывали до кровавых мозолей, чтобы один крейсер мог дойти до берегов Царства Земли и сжечь очередную деревню. Военная машина Народа Огня была безупречно отлаженным конвейером смерти, и теперь Каэн был одним из гвоздей в её механизме. Это осознание давило хуже физической усталости.

Ближе к полудню ритм порта внезапно изменился. Завыл протяжный, тоскливый горн сирены.

Надсмотрщики у пирсов замахали красными флагами, отгоняя грузовые баржи. Рабочие торопливо освобождали центральный причал. Каэн, вытирая сажу со лба тыльной стороной ладони, остановился у штабеля пустых бочек и посмотрел на воду.

В гавань входил конвой. Два патрульных катера сопровождали три массивных, неповоротливых судна с облупившейся красной краской на бортах. Они не были похожи на гордые боевые крейсеры. У них не было высоких башен и золотых гербов. Закопчённые, помятые, они ползли к причалу, как израненные звери.

Когда первое судно ударилось бортом о кранцы причала и с лязгом упали тяжёлые металлические трапы, ветер сменился.

Вместе с запахом угля и соли Каэн почувствовал другой запах. Сладковатый, приторный душок гниющей плоти, смешанный с едким ароматом лечебных мазей, йода и застарелой мочи.

Желудок Каэна сжался. Он неосознанно сделал шаг назад, вжимаясь спиной в дерево бочек.

По трапам начали спускаться люди. Точнее, то, что от них осталось.

Это не были герои с плакатов. Это были солдаты Народа Огня. Мальчишки немногим старше самого Каэна и взрослые мужчины, превратившиеся в тени. Одни ковыляли на костылях, волоча обрубки ног, замотанные пропитанными кровью бинтами. Других выносили на носилках — тихих, бледных, уставившихся остекленевшими глазами в серое небо. У многих лица были обезображены страшными ожогами — следами встречного огня или взорвавшихся котлов.

Кто-то стонал. Кто-то молился в бреду.

— Не зевать! — гаркнул пробегавший мимо офицер медицинской службы, хлестнув тростью по перилам. — Легкораненых в третий барак, тяжёлых — сразу в хирургию! Шевелитесь, обозные крысы!

Каэн смотрел на это, и его дыхание сбилось. «Дыхание углей» дрогнуло.

В прошлой жизни он знал о войне лишь по новостным сводкам и страницам книг. Мультяшный канон не показывал оторванных конечностей и не передавал этот тошнотворный запах гнойной гангрены. Теперь он видел цену амбиций Хозяина Огня. И чувство вины, прежде бывшее лишь тупым эхом чужого прошлого, вдруг обрело плоть и кровь.

Это были его соплеменники. Люди, которых бросили в мясорубку ради того, чтобы расширить границы империи, и вернули обратно по частям.

Но на этом кошмар не закончился.

От второго и третьего кораблей с оглушительным лязгом откинулись широкие пандусы. Выстроились солдаты охраны с алебардами наперевес.

— Выходи! Пошли, пошли, земляное отребье! — раздались грубые крики.

Сначала появился звук. Ритмичный, металлический скрежет. Лязг железных цепей, трущихся о стальные плиты. Затем из трюмов начали выводить пленных.

Их были сотни. Пленные из Царства Земли.

На них были грязные, разорванные в клочья зелёные и коричневые одежды, покрытые коркой засохшей грязи и крови. Мужчины, старики, подростки. Все скованы по рукам и ногам тяжёлыми кандалами, соединёнными в одну длинную цепь. Они шли, шаркая ногами, с опущенными головами. Многие были истощены до состояния ходячих скелетов. Тех, кто спотыкался, тут же били древками алебард по спинам, заставляя подниматься.

Каэн замер, не в силах отвести взгляд.

[Аномалия.]

[Фиксация чужеродного эмоционального фона. Источник: массовый источник подавления.]

[Распознан паттерн: Страх. Отчаяние. Боль.]

Строки Системы вспыхнули перед глазами, но в этот раз это был не его собственный страх.

Каэн вдруг почувствовал, как его грудную клетку сдавливает невидимым прессом. Воздух в лёгких стал тяжёлым, как свинец. Система, настроенная на контроль внутреннего состояния, среагировала на колоссальный всплеск эмоций, исходящий от толпы пленных. Их подавленная воля, их животный ужас перед железной машиной Народа Огня резонировали в воздухе, нарушая тонкие потоки энергии вокруг.

[Внимание! Внешнее давление нарушает стабильность вашего пламени. Сбой ритма: 40 %… 55 %…]

[Рекомендация: разорвать зрительный контакт. Восстановить замкнутый цикл дыхания.]

Он попытался сделать вдох, но грудь свело судорогой. Пальцы до боли впились в край деревянной бочки. Он смотрел в лица этих людей, и перед его глазами ломалась последняя стена, отделявшая его от реальности. Это не статисты. Это люди, чьи дома сожгли, чьи семьи убили. А он стоял здесь, в красно-чёрной униформе логистического корпуса Народа Огня. Часть системы, которая их уничтожала.

Колонна пленных проходила всего в нескольких метрах от штабеля, где стоял Каэн. Охранник отвлёкся на окрик командира, и строй на мгновение замедлился.

Один из пленных — мужчина с измождённым лицом, заросшим седой щетиной, и глубоким шрамом, пересекающим скулу, — оступился. Цепь натянулась, дёрнув соседних узников. Мужчина тяжело упал на колени, ободрав их в кровь о металлический настил причала.

Каэн инстинктивно дёрнулся вперёд, рука сама собой приподнялась в глупом порыве помочь.

Мужчина поднял голову. Их взгляды встретились.

В глазах пленного не было мольбы. В них не было даже страха, который фиксировала Система. Там плескалась бездонная, холодная ненависть — твёрдая, как гранит его родного континента. Он посмотрел на дрожащую руку Каэна, на его красную форму, на юное, перепачканное сажей лицо.

Мужчина сплюнул на железные плиты сгусток кровавой слюны. Он медленно поднялся на ноги, не сводя тяжёлого, давящего взгляда с подростка.

— Ещё один огненный пёс, — хрипло, едва слышно произнёс пленный. — Пришёл посмотреть на мясо, щенок?

Охранник с размаху ударил мужчину древком между лопаток. Пленный глухо охнул, но не упал, потащившись дальше за звенящей цепью, так и не оглянувшись.

А Каэн остался стоять, чувствуя, как его внутреннее пламя, только-только начавшее обретать спокойный ритм, бьётся в груди рваными, болезненными толчками.