Предупреждение Харда о необходимости утроить осторожность оказалось отнюдь не беспочвенным.

Уничтожая одну боевую установку за другой и стараясь действовать как можно быстрее, я незаметно для себя потерял бдительность. За что тут же и поплатился.

Подбираясь к очередной турели, я чисто на автомате решил прощупать чувством стихии её основание — нужно было понять, сидит ли она на массивной плите, с которой придётся повозиться, или же там небольшая платформа, которую можно без труда утащить вместе с орудием навыком Зыбь. И тут я уловил странность. Структура породы прямо надо мной почему-то оказалась слишком рыхлой, нарушенной — словно кто-то совсем недавно перекопал грунт.

Дальше меня спасли только мгновенная реакция и намертво въевшийся в подкорку житейский опыт, приобретённый в этом мире: видишь подозрительную херню — сваливай. Я резко рванул своё тело вниз навыком Нырок, уходя на глубину. А в следующий миг меня настиг такой чудовищный толчок, что я мгновенно отключился.

Очнулся я от того, что Хард настойчиво звал меня по гарнитуре, требуя доложить статус.

— Да нормально всё… Жив-здоров, только помяло маленько, — прохрипел я, ощущая дикий звон в ушах и подступающую к горлу тошноту.

М-да, похоже, я словил неслабый сотряс, — пролетела в голове отстранённая мысль.

— А что это вообще сейчас было? — поинтересовался я.

Хард первым делом принёс извинения, признав произошедшее своим аналитическим просчётом, а затем вкратце обрисовал ситуацию. Оказалось, ящеры нашли способ, как подловить надоедливого подземного диверсанта. По всей видимости, вражеский ИИ просчитал мой вероятный маршрут и выбрал автоматическую установку, которую Хард не мог непрерывно контролировать с помощью дронов. Под ней пторианцы сделали подкоп, заложили мощный фугас с дистанционным детонатором и наспех забросали лаз землёй, чтобы меня ничего не насторожило. Дальше всё было просто: меня засекли георадарами, и как только я приблизился на достаточное расстояние — активировали детонатор.

Взрывчатки ящеры не пожалели. Хард доложил, что на месте турели теперь зияет огромный кратер. Мне же невероятно повезло: задержись я там хоть на секунду дольше или реши уйти не строго вниз, а в сторону — меня бы конкретно так приложило… Настолько, что если бы и остался жив, то меня, бессознательного и раненного, уже бы взяли в плен.

— Вот жешь пидалурги! — выругался я, с ужасом осознавая, чего мне только что удалось избежать. — Хард, и что теперь делать? Это наверняка не последняя ловушка. А если я стану прощупывать каждую точку на наличие взрывчатки с безопасного расстояния, мы потеряем до хрена времени.

— Не беспокойтесь, Леонид. Я уже пересчитал риски и скорректировал ваш маршрут, — холодно отозвался ИИ. — Отныне вы будете атаковать исключительно те цели, в безопасности которых я уверен. То есть объекты, находящиеся под непрерывным визуальным контролем наших БПЛА. Обнаруженные заминированные узлы мы зачистим в последнюю очередь либо перепоручим их уничтожение другим подразделениям.

— Уф-ф, хорошо, — облегчённо выдохнул я. — Это звучит куда оптимистичнее.

* * *

Сделав единственную вылазку к своим, я пополнил боеприпасы в оружейке, в том числе запасся большим количеством взрывных зарядов разной мощности, и тут же отправился обратно в тыл врага, чтобы продолжить осуществлять свою диверсионную деятельность.

Следующая неделя прошла в полном, безумном аврале… За всё это время я практически не поднимался на поверхность. Хард давал мне всего два-три двухчасовых перерыва в сутки. За эти короткие промежутки я успевал на скорую руку запихнуть в себя еду и сходить в туалет — благо все удобства я носил с собой, в жилом подпространственном помещении артефактного пояса. А после, деактивировав пояс, ложился спать прямо на сырой земле в полости, которую сам же создавал. Оставаться на сон внутри самого подпространственного помещения я разумно опасался. Хоть спать в нём было бы гораздо комфортнее, но проспи я сигнал о разряде накопителя — это была бы очень быстрая и крайне глупая смерть. А на то, чтобы каждый раз разворачивать и сворачивать жилой модуль маозари, уходили бы столь драгоценные минуты, которых мне и так не хватало.

Помимо планомерного уничтожения автоматических установок, мне приходилось выполнять массу других боевых задач. Где-то нужно было обрушить здание целиком, где-то — разрушить лишь конкретное его крыло. Или, например, скрытно пробраться в подвал важного объекта и запустить одного из трёх своих миниатюрных дронов для локальной разведки. А на каких-то участках я закапывал бронетехнику или даже целые подразделения живой силы противника.

Казалось, этому стрессу, напряжению и постоянной спешке не будет конца. Но зато эта беспрерывная, изматывающая работа отлично отвлекала меня от болезненных мыслей о своих людях, которые сражаются на поверхности, и о Таисе.

Тем временем попытки ящеров поймать неуловимого подземного диверсанта с каждым разом становились всё изощрённее. Однажды они умудрились заминировать целый квартал, рассредоточив мощные взрывные заряды на разной глубине — явно в расчёте на то, что попав в этот сектор, я уже не успею из него выбраться. Тут бы и пришёл конец моей песне, но, к моей огромной удаче, один из наших высотных БПЛА вовремя засёк эти подготовительные работы рептилий.

В конце концов, окончательно вымотавшись физически и морально — изрядно озверев от информационного вакуума, так как Хард не особо баловал меня новостями с поверхности… Я не выдержал и грубо потребовал:

— Хард, бездушная ты машина! Ну расскажи хоть что-нибудь. Как там продвигаются наши дела? Насколько мы вообще близки к победе? У меня уже мозг начал усыхать без притока свежей информации!

— Хорошо, Леонид. Я предоставлю вам сводку, но только в общих чертах, — монотонно отозвался ИИ.

Начал он с якобы позитивных новостей… С первого дня войны на территории пторианцев действуют специальные группы эвакуации, в распоряжении которых есть большие транспортники, оснащённые системами ПВО. Эти группы занимаются тем, что вывозят из империи Архил людей — тех, кто жил здесь в загонах в качестве скотины и бесправных рабов, выполнявших для ящеров самую тяжёлую работу, включая обслуживание техники.

Перед погрузкой каждого человека тщательно проверяют на наличие рабской нейросети. К сожалению, среди различных каст человеческих рабов уже выявлено несколько десятков носителей нейроимплантов — глаз и ушей ящеров. И как только эти несчастные понимали, что их вычислили, они тут же хватались за ножи или любые острые предметы и бросались на наших бойцов в самоубийственную атаку. По всей видимости, пторианский ИИ заранее отдал всем рабам с нейроимплантами этот суицидальный приказ. Они прекрасно осознавали, что за нападение их, скорее всего, убьют на месте — но казнь, которую ящеры могли дистанционно активировать через нейросеть, для них была куда страшнее быстрой смерти. Ещё хуже обстояло дело, когда такие живые «следилки» брали в заложники других пленных и по указке хозяев выдвигали различные требования — зачастую совершенно абсурдные. В общем, ящеры использовали их как инструмент, делая всё возможное, лишь бы хоть немного задержать продвижение человеческого войска. Нашим бойцам в подобных ситуациях не оставалось ничего другого, кроме как ликвидировать их на месте — быстро и насколько возможно безболезненно.

Что же касается «живых громоотводов» — человеческих магов, проживавших в небольших усадьбах, разбросанных по всей округе, то они оказались абсолютно безобидными. Пторианская школа магии целенаправленно превращала их в пассивные, раздутые сосуды для росы. Их не учили выставлять магический покров и уж тем более не обучали сражаться. Да и зачем ящерам держать под боком боевых магов, способных поднять руку на своих хозяев?

Всё обучение в местных магических школах заканчивалось на материализации — способности, освоив которую маг может быстро подняться в рангах и тем самым увеличить объём своего энергетического резервуара. После обучения мага селили в небольшое закрытое поселение, напоминающее хутор или усадьбу: просторный дом с приусадебным хозяйством, где ему создавали комфортные условия слуги-люди, а несколько воинов-ящеров несли охрану. В случае тревоги магу приказывали немедленно пройти в специальную бронированную камеру, где его запирали снаружи. Это делалось на тот случай, если энергетическое тело раба всё же не выдержит переизбытка росы и он переродится в безмозглую тварь. Из такой камеры монстр никуда не сбежал бы, при этом оставаясь живым — а значит, и вся накопленная роса сохранялась внутри него.

Тот факт, что нам не пришлось воевать с этими магами, а даже удалось спасти большинство из них — сделать нашими, конечно, весьма порадовал наших стратегов… Пусть они совершенно не обучены сражаться, зато обладают длинной родословной. И как бы цинично это ни звучало, от них можно получить сильное потомство магов, которых в будущем обучат в наших собственных академиях.

Но и здесь штурмовые группы столкнулись с очередной трагедией. У некоторых из этих магов в головах тоже была установлена рабская нейросеть. Наши бойцы строго следовали инструкции — старались усыплять их издалека пистолетами-инъекторами и упаковывать в экранирующие боксы. Однако вскоре пторианский ИИ зафиксировал эту закономерность и начал дистанционно убивать носителей нейроимплантов прямо в процессе эвакуации.

— Но несмотря на всё это, с территории империи Архил уже вывезено значительно больше людей — в том числе магов, — чем погибло наших бойцов на данный момент, — подытожил Хард.

— Не понял, ты это к чему? — хмуро уточнил я.

— Я это к тому, что в целом империя Сидэро, несмотря на все жертвы, в каком-то смысле даже остаётся в плюсе. Ведь с помощью спасённых вам можно будет быстро восстановить свою популяцию и даже превысить численность населения, в том числе родовитых магов, по сравнению с тем, что было до войны.

— М-да, Хард, — осуждающе прицокнул я. — А тебе известна поговорка, что за одного битого двух небитых дают?

— Нет, неизвестна, — ответил ИИ. — Но я догадываюсь о смысле этого фразеологизма… Хочу заметить, что в нашем случае за каждого «битого» мы уже получили четыре-пять «небитых». Да, понимаю: в отличие от погибших они не имеют никаких боевых навыков, у большинства из них нет ни образования, ни опыта в сложных работах. Но я говорю о перспективе… Их можно обучить, а их потомство вполне способно стать полноценными гражданами вашего государства, ничем не отличающимися от остальных. Леонид, этими сведениями я лишь хотел поднять вам настроение.

— Ясно… Но… — тяжело вздохнул я. — Понимание того, что ценой жизни моих товарищей мы спасли пусть и в разы больше людей, но незнакомых — оно не особо добавляет мне настроения. Меньше горевать о своих я от этого не стану. Но за попытку — спасибо. Так… А теперь лучше расскажи мне о текущей обстановке. Как обстоят наши дела? Мы вообще побеждаем?

И Хард, как я понял, перешёл к менее позитивным новостям… На поверхности непрерывно идут позиционные сражения — практически каждый час гибнут люди и ящеры.

За прошедшие дни войны пторианцы окончательно пришли в себя от внезапного нападения. Они изучили все наши силы и возможности — и выработали контрмеры. Многие орудия, прежде стоявшие на земле, были перемещены на крыши массивных зданий, а военная техника и подразделения солдат, если не находятся на марше, то размещаются на железобетонных платформах, в зданиях или на скалистой местности… Это делается для того, чтобы лишить меня возможности добраться до них с помощью своих навыков мага земли. Некоторые укреплённые районы со скоплениями автоматических установок были заминированы. Взрывные устройства в грунте расположили на разной глубине — и теперь, само собой, мне туда соваться лучше не стоит. Поняв, что главная наступательная сила людей — вордхольские маги, ящеры открыли на них настоящую охоту: устраивали засады, которые не всегда успевали обнаружить наши маги-сенсоры и следящее оборудование; или, не считаясь с потерями, бросали все имеющиеся в секторе силы стремительным манёвром именно туда, где находились вордхольцы.

Теперь пторианцы экономили боеприпасы и стали более эффективно использовать оставшиеся ракеты. Они ждали удобного момента и наносили точечные удары в те места, где в этот момент не было наших мобильных систем ПВО. А ситуация с комплексами ПВО, несмотря на то, что наши производственные объекты работают безостановочно — постоянно отправляют на фронт новые аппараты, до сих пор остаётся сложной… Захваченная территория с каждым днём расширяется, а комплексов катастрофически не хватает даже на то, чтобы прикрыть все отдельные подразделения и маршруты передвижения войск.

Всё это ещё больше замедлило продвижение армии человечества.

Мы же в ответ каждый раз изобретали новые стратегические манёвры, задействуя всё, что имелось: высокотехнологичное вооружение и оборудование, магические способности самых разных направлений. На захваченной территории успели в спешке возвести ремонтные боксы, в которых восстанавливали свою технику и перепрограммировали захваченную пторианскую. И хотя мы каждый день понемногу продвигаемся вперёд, но это продвижение с каждым пройденным километром обходится нам всё дороже.

Главной нашей целью по-прежнему остаётся — проложить путь к Храму Предков и захватить его. Именно там нашим специалистам нужно будет подключиться к местной сети, чтобы взломать централизованное управление, взять под контроль ИИ пторианцев — а с ним и все оставшиеся боевые автоматические установки. После этого победа стала бы лишь вопросом времени. Но на пути к столице перед нами встали самые укреплённые позиции пторианцев, к которым мы никак не можем приблизиться, а только теряем своих бойцов.

Как и следовало ожидать, вторая фаза военной кампании тоже не обошлась без подводных камней. Ибо гладко оно всегда бывает только на бумаге.