Эва чувствовала, что замок стал другим. Теперь почти нигде она не могла остаться одна. Яромир Петрович обещал, что после обеда замок закроют для экскурсий, но сейчас чужие, любопытные глаза преследовали их повсюду, пока они не спрятались в столовой, где Оксана подала им поздний завтрак.

Эва была ужасно рада увидеть старую знакомую.

— С приездом! Мы все так ждали вас, так готовились, — Оксана поставила на стол шарлотку с яблоками и грушами. — Как вы все успеваете! — развела руками Эва. — Это невестка испекла, — с нежностью сказала Оксана. — Невестка? — удивленно протянула Эва, и Федор тоже приподнял брови в немом вопросе. — Никита остался у нас. Яромир Петрович предложил ему поработать экскурсоводом. И он женился. Они с Таней еще в школе встречались, до того как он уехал и встретил ту бесстыжую.

Эва подумала, что имя Дианы в замке по-прежнему стараются не произносить.

— Таня стала учительницей истории. Они с Никитой оба с детства увлекались. А когда его посадили… — руки Оксаны машинально перебирали складки накрахмаленного фартука. — В общем, Таня ему письма писала. Дождалась.

Ирэн появилась в столовой шумно. Она сняла солнечные очки, положила их рядом с тарелкой и с интересом огляделась.

— Ну надо же, — протянула она. — Я полгода представляла этот замок совсем другим. Более суровым. Мрачным. А тут… яблочная шарлотка. И груши. — Замок любит вводить в заблуждение, — улыбнулась Оксана. — Но Эву он сразу признал. Это было видно с самого начала.

Жан уже сидел за столом, откинувшись на спинку стула, и внимательно разглядывал потолок.

— Если честно, — сказал он, — я ожидал чего-то вроде музея с табличками «руками не трогать». А тут ощущение, что кто-то просто вышел на минуту и забыл закрыть дверь. — Почти так и есть, — ответила Эва. — Только мне кажется, что некоторые двери здесь лучше не открывать.

Ирэн бросила на дочь быстрый, цепкий взгляд, но ничего не сказала. Она взяла чашку, сделала глоток кофе и довольно кивнула.

— Отличный кофе. И место, конечно, эффектное. Теперь я понимаю, почему ты так сюда стремилась. Знаешь, Эви, я всю жизнь представляла Африку как край бесконечного солнца. А оказалось, что наше «солнце» — это этот красный кирпич. Бабушка Элен не лгала, она просто зашифровала правду. Львы, кровь, побег… Это была ее личная саванна. И только сейчас я наконец понимаю, почему она всегда смотрела на восток, когда рассказывала свои истории. Она не по солнцу скучала, она скучала по этому небу.

Эва ничего не ответила, а Федор улыбнулся и встал из-за стола.

— Я выйду на минуту, — сказал он. — Нужно сделать один звонок.

Он вышел в коридор, и Эва почти физически почувствовала, как его напряжение передалось и ей.

— Он счастлив, — сказала Ирэн, глядя ему вслед. — Когда приехал к нам в Лион, то был совсем другим. Но было сразу видно, что вас тянуло друг к другу. — Я сейчас вернусь, — вдруг сказала Эва, вставая.

Жан хмыкнул ей вслед.

— Просто свадебный переполох какой-то.

Эва шла по коридору и не могла понять, откуда взялось это чувство тревоги — слишком резкое, чтобы быть просто волнением. В этот момент она заметила в нише Федора. Он стоял спиной и что-то эмоционально говорил в трубку. Эва подошла ближе.

— Я прошу тебя. Не так уж и часто я просил о чем-либо вас! Так нельзя!

Эва замерла, не зная, стоит ли дать понять ему, что она рядом. В этот момент Федору в трубке что-то ответили, и он наконец шумно выдохнул. Она заметила, как напряжение спало с его плеч, и, подойдя сзади, обняла будущего мужа.

Федор обернулся и прижал ее к себе.

— Родители приземлились в Минске и уже выезжают к нам. Пару часов — и будут здесь. — Ну вот, — сказала Эва. — Замок начинает собирать всех. Все хорошо.

Федор рассмеялся, и к нему снова вернулось мальчишеское озорство.

— Да уж, — сказал он. — Похоже, да. — Стой, что это? — Эва заметила, как мелькнуло что-то красное за поворотом, и потянула за собой Федора еще до того, как он понял, где и что она заметила.

— Эва! — Федор споткнулся о собственный шаг, но ускорился вместе с ней. — Ты куда? — Туда, — коротко ответила она, уже почти бегом сворачивая в боковой коридор.

Красное мелькнуло снова и скрылось среди бродивших туристов. Кто-то явно не хотел, чтобы его заметили, но бежал недостаточно быстро.

— Эй! — окликнул Федор. — Стой!

Ответом был только стук шагов.

Коридор резко сужался, выводя к служебному выходу. Там, у старой двери, они и настигли его.

Парень в красной байке дернулся, словно хотел юркнуть в сторону, но замешкался — и этого хватило.

— Ты что тут делаешь? — резко спросила Эва, перегородив ему дорогу.

Это был Эдик с утренней экскурсии.

Парень замер, прижимая к груди телефон, и несколько секунд молча переводил взгляд с нее на Федора.

— Я… я не то чтобы… — начал он и тут же сбился. — Я вообще не должен был здесь быть. — Это мы уже поняли, — холодно сказал Федор. — Твоя экскурсия закончилась больше часа назад. — Да я просто… — Эдик взмахнул руками. — Слушайте, честно. Я подкаст делаю. Про заброшенные места, замки, легенды. А тут такое! Живые герои, свадьба, ключ… Я подумал, что если останусь, смогу снять нормальный материал. Это же не запрещено, вон сколько туристов еще бродит. — И поэтому ты носишься по коридорам, которые закрыты для посещения? — уточнила Эва. — Ну… таблички для скромных и зашоренных, — выдохнул он. — А дерзким вход везде открыт.

Федор усмехнулся без тени веселья.

— А ты у нас, значит, дерзкий.

Эва посмотрела на парня внимательнее. В его лице не было ни злости, ни хитрости — только растерянность и плохо скрываемый азарт человека, который зашел слишком далеко.

— Я талантливый. У меня уже полторы тысячи подписчиков на канале.

— Давай так, Эдик, — вмешалась Эва, видя, что Федор начинает закипать. — Ты сейчас выйдешь через главный вход и забудешь дорогу обратно как минимум на неделю. Потом — любые видео и подкасты, а пока — нет. Понял? — Но… - начал Эдик. — Без «но», — жестко перебил Федор. — Музей закрывается через двадцать минут. А дальше он арендован под частное мероприятие.

Эдик опустил плечи.

— Ладно. Я понял.

Они уже развернулись к выходу, провожая парня словно под конвоем, когда сзади раздались быстрые шаги.

— Эва! Федор! Подождите!

Их догнали Ирэн и Жан. Ирэн была слегка взволнована, Жан — наоборот, явно заинтригован.

— Мы вас потеряли, — сказала Ирэн. — А потом увидели, как вы носитесь по коридорам. Что случилось? Эва бросила короткий взгляд на Эдика. — Ничего серьезного. Ложная тревога.

Жан прищурился, заметив красную байку.

— Любопытство — страшная вещь, — заметил он и подмигнул студенту.

Француз хотел сказать что-то еще, но вдруг сменил тему, словно что-то вспомнил.

— Кстати, раз уж мы здесь, — добавил он, — не покажете нам портрет Розалии? Я подумал… странно приехать в замок и не увидеть собственную прабабку в семейной галерее. Ирэн поддержала: — Да, Эва. Мне бы тоже хотелось побывать там.

Эва на секунду замешкалась.

— Так может и я с вами? — с надеждой в голосе уточнил Эдик. — Даже не думай, — нахмурилась Эва. — Давайте проводим нашего гостя к выходу, а после этого пройдем в картинный зал.

Эва кивнула Федору, и они вместе развернулись в сторону центральной галереи.

— Пойдем, — сказала она Эдику. — Проводим тебя до выхода.

Эдик послушно пошел между ними, но шаг у него был уже другим — не таким дерзким, как раньше. Он то и дело оглядывался по сторонам, словно старался запомнить как можно больше.

— Здесь правда легко заблудиться, — заметил он, будто оправдываясь. — Я сначала думал, что все коридоры одинаковые. — Это только кажется, — ответила Эва.

Федор бросил на нее быстрый взгляд, но ничего не сказал. Эва поняла, что он тоже подумал про ту ночь, когда она сама заблудилась и преследовала незнакомца, который позже оказался сыном Оксаны и Ильи. Тогда они не знали, что в замке тайно жил и Никита.

Молча они вышли в более людную часть — там звучали голоса, смех, кто-то щелкал камерой. Группа туристов как раз слушала экскурсовода у витражного окна. Подойдя к ним, Эва узнала Никиту, который как раз заканчивал рассказ о замке в годы Великой Отечественной войны.

— Вот, — Эва остановилась и, улыбнувшись Никите, подвела к нему Эдика. — Пусть он вместе с экскурсией до выхода дойдет, ладно? — Что, заблудился? — уточнил Никита, приглашая парня к своей группе. — Пять минут — и мы заканчиваем. Пойдешь с нами.

Федор посмотрел еще раз внимательно на Эдика, а Жан, сообразив что к чему, театрально нахмурился и жестами показал, что будет следить за ним.

— Да понял я, — раздраженно бросил студент и примкнул к группе. Красная байка растворилась среди чужих спин и рюкзаков, и Эва повернулась к маме и Жану.

— Пойдемте, — сказала она. — Покажу вам портрет Розалии, а то скоро приедут родители Федора. И еще я бы хотела наконец дойти до зала, где выставили ключ. — Наш? — удивился Жан. — Да, — улыбнулась Эва. — Первый фрагмент ключа — твой подарок от бабушки. А я из него сделала брелок для ключей, потому что ума не могла приложить, что это. — Второй фрагмент из нашей шкатулки, — добавила Ирэн легко. — И ювелирный лев с сапфирами, всплывший на аукционе… — закончил фразу Федор. — И никто из нас тогда не понимал, что это все составные части утерянного ключа Станислава Амброжевского. — Я, когда увидел тот набросок художника, глазам не поверил. — взмахнул руками Жан. — Это же надо было так заморочиться, чтобы разделить ключ на три фрагмента и хранить одну часть у сестры, вторую у возлюбленной, а третью прятать самому. — Время было неспокойное, и, видимо, до конца он не доверял никому. — протянула задумчиво Эва. — А может, сокровища были действительно столь велики, что находилось много желающих поживиться за чужой счет, — уточнил Жан и тут же остановился как вкопанный у входа в портретную галерею.

— Надо же! Да моя бабуля красавицей была в молодости!

Эва не удивилась, что Жан сразу узнал портрет Розалии, тем более что она показывала ему кучу фотографий и раз за разом пересказывала историю их семьи.

Она сделала шаг ближе к портрету и только тогда поняла, что витрина в конце зала закрыта не так, как была утром. Под стеклом по-прежнему лежало старинное пожелтевшее от времени кружево, рядом сломанный веер и пара пустых флаконов из-под духов. Но Эва почувствовала, как внутри проснулась профессиональная тревога. Она помнила, как витрина выглядела утром, когда она мельком заглянула сюда. Теперь ей показалось, что стеклянный колпак сдвинут на пару миллиметров.