Я успела. Это было первое, что я себе сказала, захлопнув за собой дверь маленькой переговорной. Здесь обычно обсуждали кофе-машину и корпоративы, и сейчас она подходила идеально: тихо, глухо и без свидетелей. Папка была у меня в руках. Куницына в бухгалтерии сперва бледнела и причитала, что без Светланы сейчас не обойтись и надо вызывать из отпуска. Но я сказала, что мы должны войти в положение ее хабаровской сестры, вспомнить себя в декрете, умножить это на четыре, как в Хабаровске, и принять удар на себя. Новенькая Карина чуть не испортила мне игру, когда влезла с вопросом, откуда я знаю, как в декрете, тем более сразу в четырех, если у меня нет детей. Но я не дала закончить ей мысль, которую уже поняла, и прервала на полуслове. Куницына, оказывается, тоже уже видела новости. Поэтому даже не удивилась, когда я как бы невзначай уточнила: — Зина, а если деньги случайно отправили не на тот счет… ну, неправильному получателю, что обычно делают в такой ситуации? — Срочно звонят в банк и просят отозвать. — Ну?! — Поздно, они уже провели платеж. — А что делают в таком случае? — Пишут письмо с формулировкой «просим вернуть ошибочно перечисленные средства на наш расчетный счет». Только здесь нет ошибки бухгалтерии. Договор подписан и лежит в папке. — Пиши письмо. — Так, а договор? Он же подписан. — А договор — это чудовищное столкновение случайностей и череда роковых моментов. Пиши!

Куницына села за свой компьютер и вбила адресата: «ИП Лаврентьеву Аркадию Олеговичу». — Это ему мы перевели сегодня? А за что? Что в договоре? — Так вы же знаете, сами же подписывали… — Конечно, знаю. Меня конкретная формулировка интересует, вдруг какая юридическая неточность. — А ну да… Точно. Может, Светлане тоже отправить? — Не надо пока. Где договор?

Куницына оглянулась на сотрудниц. Очевидно, они тоже смотрели новости и уже пытались сами найти договор, но у Зины с порядком было явно лучше, чем у Светланы. Она зашла за стеклянную дверь своего кабинета и открыла сейф. — Света в сейфе документы не хранила. — Я подумала, что на такие суммы лучше так…

Когда я увидела в договоре сумму, мысленно согласилась с ней. Хотя нет, сперва я подумала, что лучше бы мне никогда не устраиваться на работу в «Аврора Девелопмент», а уже потом — про правильность сейфа.

Сейчас мне была нужна только тишина и этот договор. Фикуса очень не хватало, но в мой кабинет в любой момент могли нагрянуть журналисты или заглянуть Тифлисов. Ни то ни другое никак не приближало меня к миру и душевному спокойствию. Зато в переговорной тишина гарантировалась. И она как раз находилась между бухгалтерией и моим кабинетом.

Я закрыла дверь на ключ изнутри и наконец позволила себе сесть. Переговорная была настолько маленькой, что стол упирался в колени, а стул — в стену. Зато, как я знала, за шкафом стояли чайник, кофе и пара стаканчиков. Идеальный мир был почти готов наступить.

Но в этот момент из-за шкафа появилась смущенная физиономия майора. Было неочевидно, он сейчас злился или смущался. Лоб его был нахмурен, щеки горели пунцом, как солнце на закате, а слова, как обычно, давались тяжело. — Решила почитать… в тишине?

Тифлисов стоял, опираясь плечом о косяк шкафа, со стаканчиком кофе в руке, как будто это было его обычное место. — Угу, — сказала я, не закрывая папку и стараясь успокоить заколотившееся от неожиданности сердце. — А ты зачем? — А у меня перерыв… в следственном эксперименте. — Правда? — мои глаза сейчас выглядели абсолютно невинно. — Да… — он как можно небрежнее махнул рукой. Выдавали его только щеки и нахмуренный лоб. — Не стал тревожить тебя напрасно и решил сам провести.

Тифлисов покраснел еще больше, и я снова подумала, что комната чересчур маленькая для нас двоих и почему-то представила удивленное лицо своего серба.

Вадик сделал шаг ко мне и протянул стаканчик. — Кофе будешь? — После тебя — нет. — Спокойно. Я только сделал. Даже не успел попробовать, — его слова были похожи на попытку перемирия. — Эффектно ты влетела… — Что, испугался? А ты чего здесь? Я же как лучше хотела, думала, вы любите становиться героями новостных программ. Потом, звездочки, премии…

Видимо, ему не понравилось упоминание о снимающей братии, потому что на лбу снова появилась складка меж бровей, и голос зазвучал резче. — Пей кофе. — Без яда, надеюсь, — прищурилась я. — И без сахара, — отрезал он. — Бери, я себе еще сделаю.

Запах свежезаваренного кофе ударил в нос, стоило снять крышку со стаканчика. Кажется, у нас помимо общей темы с блокнотами есть еще и кофе без сахара. Зоран всегда выбирал капучино. — Так значит, ты здесь от журналистов прячешься. — Как и ты. — Неправда, — пожала я плечами. — Я просто люблю тишину. Иногда.

Он скосил глаза на договор в папке. — О, как раз за ним и шел, — и сразу после этих слов достал из кармана сложенную копию банковской платежки. — Утром запросил в банке. А договора у них нет.

Тифлисов убрал платежку обратно в карман и сел напротив, забыв сделать себе кофе. — Давай без игры, Дарина, — сказал он спокойно, но я все равно чувствовала напряжение. Интуиция меня никогда не подводила. — Я сейчас перечислю факты, а ты просто слушай.

Я откинулась на спинку стула и сделала глоток. — Подпись на договоре твоя. — Он ткнул пальцем на раскрытый у меня в папке договор, где сияла моя размашистая красивая подпись. — Распоряжение Романа Павловича, — парировала я. — Деньги ушли сегодня утром. И, к сожалению, Роман Павлович не сможет подтвердить, что идея была его. — У нас постоянно идут какие-то платежи и договоры, — я попыталась выглядеть убедительно, хотя сейчас не верила себе и сама. — Я помню. Дубайский проект, инвесторы и все такое, — брови Тифлисова снова стремились друг к другу. — Помню. — Он стукнул по столу и тут же, пожалев, оглянулся на дверь. — Я не помню, как подписывала его, — кажется, я еще никогда не звучала так жалко и неубедительно. — Я даже не знаю, кому ушли деньги и за что.

Вадик сканировал мое лицо, и я понимала, что в данный момент его интересует не пухлость и цвет моих губ. Хотя во время нашего единственного неудачного свидания семь месяцев назад еще и можно было так подумать. Поверить в ту чушь, что я сейчас промямлила, было невозможно, и я не могла его осуждать за то, что он мне, конечно, не поверит.

Тифлисов взял договор и удивленно вскинул бровь: — А что у нас дизайнеры так зарабатывают? — Дай договор. — Я не могла признаться, что еще не успела прочесть, за что перевели ИП Лаврентьеву в Грузию такую сумму и не готова была к фиаско.

На удивление майор не стал спорить и, пролистав договор до конца, сфотографировал его на телефон и передал мне. — За разработку дизайнерской концепции строящегося отеля в Дубае, — прочитала вслух я и поперхнулась кофе.

Майор вопросительно смотрел в упор. Я не могла ему сказать, что сама в шоке. Потому что никакого проекта в Дубае у нас нет и тем более не может быть никакого дизайнера в Грузии.

— Лаврентьев будет разрабатывать детально дизайн каждого номера в индивидуальном стиле. — Я очень старалась, чтобы голос звучал ровно. — У нас строится уникальный отель. Все номера имеют свое название и отличаются стилистически. — И много уже построили? — Котлован залили. — А дизайнер сейчас зачем? — А как ты хотел? Ты же заключаешь договор на квартиру с черновой отделкой, и пока дом строят, год с дизайнером прорабатываешь каждую деталь. Так это одна квартира, а тут отель класса люкс, пять звезд, для особых гостей. — Инклюзивный, что ли? — Да нет. Причем здесь это. Особых в смысле статуса и привычки к комфорту. — То есть ты хочешь сказать, что, когда такая сумма уходит на счет дизайнера-ИП-шника сразу после убийства директора, это нормальная практика, а не что-то из ряда вон?

Тифлисов выглядел гораздо увереннее, как только перешел к вопросам следствия. Теперь ничего не напоминало о румянце на его лице, зато все кричало о том, что передо мной майор полиции и зашел он сюда не кофе попить. Хотя в нашей ситуации можно было и так сказать.

— К тому же завещание всплыло в новостях раньше, чем его увидели юристы, — потер подбородок и добавил Тифлисов. — Новости сейчас живут своей жизнью и часто не имеют ничего общего с реальностью, — пожала я плечами. — То есть ты ничего не можешь сказать по поводу заявления репортера по фамилии Иванов? — Ничего. Не слежу за его творчеством. — Зря. А вот он за твоей жизнью следит. И уверен, что счастливой обладательницей «Аврора Девелопмент», а значит и Дубайского проекта, станешь ты.

Я чувствовала себя как в мышеловке с этим дурацким стаканчиком с надписью «Начни утро с хороших новостей» и под прицелом его вопросов. — С чего бы шефу переписывать на меня фирму и ни словом об этом не обмолвиться мне самой? — я услышала бег по коридору и понизила голос. — Вот и расскажи мне, — также тихо ответил он. — Что тебя связывало с Верещагиным? — Тифлисов, ты пошлишь ниже плинтуса. Начитался бульварных романов… Противно даже. — Пяти женам он нравился, — снова покраснел Вадик.

Как только ему удалось дослужиться до майора, если каждую нашу встречу, он то слова забывает и мямлит, то краснеет. Хотя сегодня из нас двоих больше мямлила, конечно, я. — Дарина, ты хоть понимаешь, что сейчас все указывает на тебя как на главную подозреваемую?

Ладошки у меня стали мокрыми, и я отставила кофе. — Разве не на Марину? — я старалась скрыть надежду во взгляде. — А с чего ты вообще взяла, что Марина с этим связана? — Так номер был оформлен… — С этим мы уже разобрались.

Мне хотелось зажмуриться от страха, но я только еще шире распахнула глаза и резко спросила: — А почему ты решил, что я могу быть подозреваемой? — Потому что у тебя есть мотив, возможность и ты всем сказала, что шеф улетел в Дубай.

Я встала и протиснулась мимо него к окну, поставила недопитый кофе. Внизу вяло расходились журналисты. — Пять минут, и можем тоже расходиться, — кивнула я, показывая вниз во двор и пытаясь перехватить контроль над ситуацией. — То есть ничего не скажешь. Не понимаешь, куда влипла? Подумай лучше, Дарина. Ты не понимаешь, как устроен тот мир.

В его голосе слышалось такое сочувствие, что мне снова хотелось заорать, словно я была одна в лесу. Или оказаться одной где-нибудь на краю земли тоже хотелось. С собой бы я взяла туда только фикус, ну и, может, Зорана. — Смотри, уехала и последняя их машина. Можно выходить.

Тифлисов только покачал головой. Я первая оказалась у двери и быстро открыла замок. — Извини, что не провожаю, но ты у нас уже и так ориентируешься. Пропуск, я так понимаю, ты тоже не выписывал, и отмечать нечего. В общем, всего хорошего, майор Тифлисов.

Вадик снова покачал головой и нехотя вышел из переговорной. Я стрелой бросилась в свой кабинет, сжимая в руках папку.

Очевидно, что этот раунд не был выигран, но не был он и проигран. Ситуация неприятная, не буду спорить, но из нее можно найти выход, а в существование завещания я вообще не верила, потому что это была абсолютная чушь. Роман Павлович так дрожал над своей «Авророй», что если бы фирма могла быть женщиной, то точно женился бы на ней. И тогда, подозреваю, у нас не было бы адвоката по бракоразводным делам в юридическом отделе, как и пяти жен.

Мне оставалось до своего кабинета всего два поворота коридора, когда я заметила того самого адвоката по бракоразводным с прижатым к уху телефоном. Вспомни о нем, называется… Но странным было то, что он говорил шепотом и делал это на балконе, который обычно использовали только женщины из бухгалтерии. Он был здесь новым человеком и не знал того, что знала я. Если зайти на такой же балкон в соседнем коридоре, то видно вам друг друга не будет, а слышно — вполне.

Мне понадобилось секунд тридцать, чтобы занять свой наблюдательно-расследовательский пункт. И то, что я услышала, не просто потрясло меня, а заставило увериться, что Тифлисов совсем не шутил, когда говорил, что я могу оказаться главной подозреваемой. Из его прерывистого шепота становилось очевидно, что он знал про завещание, оформленное на меня, и про что-то, что подразумевалось под этим широким жестом шефа. И еще он говорил, что скоро меня арестуют, и все успокоится. Тогда он снова выйдет на связь.

Не было времени думать, что конкретно имел в виду этот Егор Валерьевич, личный адвокат и юрист шефа. Но сейчас я поняла, что не могу упустить Тифлисова, который, хоть и говорит, что я подозреваемая, оставляет шанс на то, что это может быть неправдой. Проблема была только в том, что у меня не было телефона Вадика, и надо было догнать его любой ценой до того, как он выйдет из нашего здания и уедет на своей «Ладе».

Я скинула туфли и схватила их в руки. Без шпилек мне удалось развить довольно приличную скорость и на ходу прикинуть, что игра зашла слишком далеко, а значит самое время рассказать Тифлисову, что нет никакого Дубайского проекта, котлована у Персидского залива и, соответственно, не может быть и дизайнера в Грузии.

Я уже видела спину майора в фойе первого этажа и готовилась крикнуть, чтобы остановить его. Но в этот момент стеклянные двери нашей «Аврора Девелопмент» распахнулись, и мы с Тифлисовым замерли на расстоянии вытянутой друг от друга руки с открытыми ртами. На пороге стояли три араба в длинных белоснежных одеяниях. В руках одного из них была папка с фотографией нашего Дубайского проекта, висевшего в рамках по всему офису.