Девушка снова всхлипнула и вытерла лицо рукавом.

— Все, Валя, иди домой, — сказала я мягче, чем собиралась. Она сразу ожила: подхватила сумку, пробормотала «спасибо» и выбежала, боясь, что мы передумаем.

Дверь закрылась. В кабинете стало тихо — и эта тишина была уже рабочей. Мы оба больше не играли перед Валей и наконец могли, нахмурившись, смотреть друг на друга.

— Ну что, Дарина, оценила заботу руководителя? Спорим, ты о таком даже не подозревала?

Тифлисов поднял коробочку с факсимиле и покрутил в руках, как улику, которая наконец перестала быть метафорой и догадкой.

Телефон у меня в кармане тихо зажужжал, и я понимала, что Марина без дела звонить не станет, а учительница вряд ли после новостей вообще рискнет на этот номер набирать. Я опасливо покосилась на Вадика, но тот был увлечен содержимым коробочки.

Я достала телефон, отвернулась к окну и нажала «принять».

— Ты где пропала?! Почему не отвечаешь? — Марина говорила так, будто я обязана была приходить домой по расписанию.

— Я нашла твоего араба.

Мне кажется на этих словах мое дыхание замерло.

— Того самого, что ты прислала! Он не из Эмиратов, как я и предполагала. Это студент медуниверситета. Играет в любительском театре. Дарина, ты понимаешь, что это значит?… Для тебя кто-то нанял актеров.

Понял ли Тифлисов, кто мне звонил? Вряд ли… Прямо сейчас он снимал пальму с полки и с увлечением извлекал из горшка еще одну коробочку. Интересно, чьи подписи мы там найдем? Ну, Роман Павлович…

Я быстро попрощалась с Мариной, не называя ее по имени, и сунула телефон в карман. Голос новой подруги звучал разочарованно и даже обиженно. Но у меня сейчас не было возможности дать ей заслуженную порцию восхищения.

Тифлисов присвистнул и достал из коробочки жменю маленьких серых флешек. Мы замерли в тишине и слышали лишь как отсчитывает время секундная стрелка настенных часов.

— Ну что, Дарина, включай какой-нибудь компьютер. — пришел в себя первым Вадик. — Кажется, домой мы сегодня попадем не скоро.

Майор поставил коробку на стол и высыпал флешки рядом с клавиатурой. Они легли россыпью — одинаковые, без подписей, без маркировки. Серые невзрачные флешки, которые и так никто бы не осмелился взять со стола шефа. Но он их зачем-то прятал среди земли в горшке мини-пальмы.

Я вдруг задумалась: а вдруг в горшке моего фикуса тоже была спрятана какая-то важная улика, и кто-то об этом знал. Вдруг именно туда засунул деньги перед смертью Верещагин? Хотя нет, платеж ушел уже после его смерти… Значит, этот вариант исключался.

Мне ничего не стоило включить компьютер шефа и увидеть привычный рабочий стол на экране. Тифлисов вставил первую флешку, выбранную наобум, и я навела курсор на нужный значок. Только вот загрузить мы ничего не могли. И это было странно, потому что система не просила пароль, а ввиду открывающихся событий из жизни шефа, я предполагала, что он все же будет… Но все было просто и на виду — только ничего не работало.

Я наклонилась ближе к экрану и вдруг поймала себя на странном ощущении, словно смотрю не вглубь, а на поверхность. Иконки папок были на своих местах, но курсор вел себя как на витрине: двигался, наводился — и ничего не происходило.

Тифлисов навис над моим плечом и тоже следил глазами за курсором.

— Подожди… — сказала я медленно и на пару секунд замерла, ища ответ, который крутился уже где-то среди хаотичного потока мыслей.

Я щелкнула правой кнопкой. Ноль реакции. Попробовала открыть «Мой компьютер». Ничего.

— Это не рабочий стол, — наконец сказала я вслух, начиная понимать что к чему. — Это фотография.

Тифлисов поднял на меня взгляд.

— Что?

— Скрин. Или фон… — кивнула я на экран. — Он хотел, чтобы любой, кто сядет за компьютер, решил, что просто что-то неисправно.

Я провела курсором к самому краю экрана и резко дернула мышь вниз. В углу, почти незаметно, дрогнула тонкая полоска.

— Вот ты где, — прошептала я.

Настоящее окно всплыло поверх фальшивого «рабочего стола», и сразу же система запросила пароль.

Тифлисов тихо выдохнул. Верещагин был педантом, но не оригиналом. Он всегда выбирал простые, почти издевательски бытовые решения. И я слишком хорошо знала, какие даты шеф считал по-настоящему важными. Потому что помогала ему организовывать праздники для нынешней жены и всех бывших. Я знала дни рождения их всех. И начать решила с Полины. В чем-то Роман Павлович все же был предсказуемым до простого. Дата сразу подошла, экран мигнул — и пошла загрузка.

— А кто тебе звонил? — пока загружалась система компьютера, вдруг спросил Вадик.

— А это… Я думала, ты даже не слышал, так сосредоточен был на находке.

— Ты удивилась звонку, и звук вибрации был другим, чем обычно.

— Попросила одну знакомую прогнать фото араба через поиск по фото. Он не из Дубая.

— Это и так уже понятно. Так откуда?

— Мединститут, играет в спектаклях, родом из Сирии, кажется. Думаю, двое остальных тоже окажутся актерами.

— Прямо постановка какая-то. Только автор в ней, как и полагается, всегда за кулисами.

— В театре хоть в программе имя пишут, а у нас прямо «Угадай мелодию».

Тифлисов вставил первую флешку, и на экране появилась папка с однотипными файлами, подписанными просто датами. Все они были за первый квартал прошлого года.

— Как ни странно, это видео. Может, Дарина, на всякий случай прикрой глаза. Кто знает, чем таким мог увлекаться твой шеф, что приходилось прятать это от взоров других.

— Не дождешься, я не из пугливых и не из особо скромных.

Я навела курсор на первый файл, и в этот момент, как назло, завибрировал мой мобильник.

— Ответь, но постарайся недолго, — кивнул Вадик.

На экране высветилось имя Зорана. Как же он сейчас был не к месту. Я нажала на «ответить».

— Привет, любимая! Как ты? Надеюсь, этот идиот не взял тебя в заложницы, — рассмеялся он так громко, что голос из динамика наполнил тишину кабинета.

Тифлисов раздраженно закатил глаза и развел руками, намекая, что идиот в этой истории совсем не он.

— Зоран, я…

— Слушай, а что он хотел? Рыскает чего-то, вокруг тебя крутится, лучше бы преступника искал.

Я посмотрела на экран компьютера. Курсор все еще мигал над файлом.

— Зоран, я перезвоню.

Моя попытка свернуть разговор сразу же провалилась:

— Эй, подожди, — в его голосе мелькнуло беспокойство. — Ты где вообще? Дарина, что происходит? Почему ты такая странная?

— Зоран, что-то со связью. Давай я завтра наберу, ладно?

Я нажала «сбросить» и сразу же вдогонку отправила последние фразы текстом. После этого отключила телефон и отложила его на стол.

В кабинете снова стало тихо. В эту секунду стало слышно слишком много всего. Гул вентиляции. Тиканье часов на стене. Мое собственное дыхание — неровное, как после бега, хотя я давно сидела, и короткий разговор с моим сербом не мог считаться марафоном. Хотя… Каждый раз, разговаривая с ним, я тратила определенное количество сил и энергии, чтобы оставаться для него веселой и легкой.

Тифлисов молчал. Не подгонял. Не шутил. Он стоял чуть в стороне, прислонившись к столу, и смотрел не на экран, а на меня. Так смотрят не на свидетеля и не на подозреваемую. Так смотрят, когда понимают, что сейчас человек может увидеть что-то, после чего уже не станет прежним.

Мне вдруг захотелось встать. Сказать, что уже поздно. Что мы продолжим завтра. Что я устала. Захотелось вернуть телефон, включить его обратно, написать Зорану что-нибудь простое и живое… Про усталость, про кофе, про «поговорим утром».

Я слишком хорошо знала этот механизм. Он всегда включался у меня за секунду до кричащей сирены.

— Ты не обязана через все это проходить, — неожиданно сказал Тифлисов. — Если хочешь, можешь пока сходить и выпить чаю с печеньками. У меня есть. А я тебе потом расскажу, что смотрел Роман Павлович, когда никто не смотрел на него.

— Нет, ты же знаешь, что печеньки меня привлекают сейчас гораздо меньше, чем тайная жизнь шефа, которая привела его к такому бесславному концу.

И я нажала на курсор.