— Значит так, — сказала я и закрыла ноутбук с таким видом, будто сейчас начнется не разговор, а спецоперация. — У нас есть пару часов. Дальше твой муж начнет принимать меры, и ты останешься в нашей коалиции одна. Или мы что-то придумаем и переиграем его. Третьего не дано.

Марина кивнула.

— Рома не отступится, даже не думай. У него хватает людей в команде, о которой жене не полагается знать.

— Звучит неприятно.

— Я недавно поняла это. И с тех пор собираю деньги, чтобы однажды исчезнуть.

— Хорошо. Тогда вариант романтики исключаем.

— Какой романтики.

— Ну возникла мысль, что ты внезапно вернешься из отпуска ему на голову, и он счастливый унесется с тобой встречать рассвет.

— Ха, если выбор стоит между рассветом и деньгами, Ромин выбор предсказать несложно. Исключай сразу свой вариант.

— И что же остается? Это был единственный вариант в моем списке на данный момент.

— Я тебя, Дарина, кажется, переоценила.

— Вот только не надо так смотреть. У меня просто не было еще времени. Дай мне пять минут и я придумаю сотню отличных планов по устранению Гранова на вечер-другой.

— А потом?

— Тут два варианта. Первый — исчезнуть самой, чтобы он никогда меня не нашел. Куплю парик, как у тебя, и начнем новую жизнь где-нибудь в Аргентине.

— Почему в Аргентине?

— Не знаю, просто далеко. Не цепляйся к словам. Там, знаешь, сколько преступников после войны спрятались?

— Дарина, это плохая идея…

— Стой… Я придумала. Преступники… вот.

— Нет. Только не говори, что ты серьезно сейчас мне говоришь, что наймешь киллера, чтобы устранить моего мужа.

— Не совсем, я справлюсь и сама.

— Дарина!

— Что Дарина? Дарина тоже хочет жить. И желательно хорошо и на свободе. Давай фотографии со Светозаром.

— Зачем?

— Есть одна идея у меня.

— Я не буду в таком участвовать.

— Спокойно, — я подняла ладонь. — Я не собираюсь никого убивать. Я продюсер, а не маньяк.

— Тогда объясни. И никакой ты не продюсер, а исполнительный директор, — Марина смотрела настороженно.

— В свете последнего периода и постоянной жизни в кратере вулкана должностные инструкции почти начинают совпадать.

— Не уходи от темы. Зачем тебе эти смонтированные фальшивки? Если муж их увидит, он не просто заберет детей, он убьет меня.

— Он не увидит. По крайней мере я все для этого сделаю. Просто доверься и, самое главное, сделай так, чтобы ближайшие пару дней тебя никто не видел. Это принципиально важно.

— Меня уже неделю никто не видел. Но если ты мне и дальше станешь слать смс, после которых я как ненормальная срываюсь и лечу к тебе, теряя бдительность, ничего гарантировать не смогу.

— Марина, тогда делаем так: я беру на себя устранение Гранова.

Марина вздрогнула.

— Временное. Не вздыхай. Вернется в лучшем виде, ну, может, пару кило сбросит, но это ему как раз на пользу, считай, в санаторий съездит.

Марина посмотрела на меня с сомнением. И мне пришлось, теряя драгоценное время, посвятить ее в детали.

Уже через полчаса я мчалась в отделение к Тифлисову, который с вниманием перед этим выслушал мою тираду про то, что я все поняла и тут не одно убийство, а, похоже, уже два.

В отделении на этот раз все было совсем иначе. Вадик сам встретил меня у входа, провел в кабинет и напоил кофе. Я не стала долго ходить вокруг да около, с учетом цейтнота времени, и сразу выложила фото Марины и Светозара на стол.

— Что это?

— Сам догадайся с трех раз. Это фото Марины Викторовны Грановой, жены одного из самых известных банкиров нашего города, и просветленного йога Светозара, имеющего сотни тысяч последователей в разных городах. Кстати, он муж нашего главбуха.

— Ух ты. Не знал. Это тот, что призывает всех прощать и питаться лебедой со снытью?

— Женщинам очень нравится. И Гранов, кстати, на него подписан.

— Гранов просто похудеть так пытается.

— А может, следит за Светозаром? Вдруг он давно подозревает их роман?

Тифлисов поднял со стола фото и внимательно посмотрел.

— И что с того? Я в дела семейные не вмешиваюсь.

— Это пока они не становятся делами об исчезновении женщин, верно?

Тифлисов теперь смотрел с интересом на меня, и я продолжила.

— Сразу после убийства исчезла и Гранова. Просто нам всем было не до нее. Помнишь, ты и сам интересовался ею.

— Ты же сказала, что она в отпуске.

— Потому что сама так считала. Но заявление на отпуск в кадры привез водитель банкира, и о том, что она с детьми умчала в Турцию, нам сообщил ее муж. А потом ты сказал, что она никуда не улетала, помнишь?

— А ты ответила, что могла на машине уехать.

Он сделал глоток кофе и поморщился. Я тоже машинально потянулась к чашке и только сейчас поняла, что он уже давно остыл. Как и все версии, которые я крутила в голове последние сутки и никак не могла найти рабочую. Но сейчас у меня хотя бы появился инструмент обезвредить Гранова на какое-то время.

Тифлисов не торопил меня и тоже раздумывал. Наконец я продолжила:

— Я потом вспомнила… Мне же учительница звонила и искала Марину, мол, дети в школу не пришли, а Гранова всегда предупреждала о таком.

— Почему ты мне не сообщила раньше?

— Я тогда вообще не подумала, что это серьезно. Решила, что просто забыла наша Марина Викторовна и быстро сама написала это дурацкое заявление.

— Дарина! Ты что, подделала документ?

— Ну какой это документ? Ты что, никогда не писал в школу, чтобы тебя отпустили с физры, от имени родителей?

— Нет.

— Оно и видно. В общем, никакой это не документ, так, записка. Но после твоих слов я стала думать: а вдруг с ними и правда что-то случилось.

Я отставила чашку, выпрямилась и, глядя Тифлисову в глаза, негромко спросила:

— Вдруг он убил Марину?

Майор глубоко вздохнул и вытянул губы вперед. Он часто так делал, когда думал. Я уже успела изучить Тифлисова не хуже своих подопечных в офисе.

Стараясь не переигрывать, я снова взяла в руки фото, внимательно рассматривая, как на них жена банкира флиртует с женатым йогом. Покрутила их в руках и вздохнула:

— Маринка, Маринка… Кто бы мог подумать, что твоя красивая жизнь может так печально закончиться…

— Ну, ну… Вот только этого мне здесь не надо, ладно?

— Не буду, — всхлипнула я. — Где-то читала, что если исчезает жена, в 98 случаях из ста виновен муж.

По лицу Тифлисова было заметно, что даже если в его отделе статистика не совпадает один в один, но очень близка к озвученной мною.

— Я проверю эту версию. Ты что-то еще хочешь сказать? — нахмурил лоб Вадик.

Мне буквально становилось не по себе от того, насколько он умел меня считывать. Но не рассказывать же ему, что внутри меня идет ожесточенная борьба на тему, стоит ли ему раскрыть, что дети ни в какой не Турции, а в деревне у бабушки, или позволить майору самому дойти до этого? Судя по всему, Вадик был профессионалом, и если дать ему версию готовой на блюдечке, может заподозрить, что я в этом как-то заинтересована.

Поэтому я просто всхлипнула еще раз и сказала:

— Да нет, я просто вспомнила, какая красивая была Марина. Она же совершенно не приспособлена к жизни в обычных условиях. Представь, считай, со школьной скамьи замужем за банкиром. Да она без него и шага не могла сделать. Вообще не понимаю, как только умудрилась связаться с этим Светозаром.

— Когда накрывают чувства, люди и не на такое способны, — вздохнул Вадик.

— Ты, главное, постарайся все это тихо, без огласки. Все-таки такая громкая фамилия.

— Да понимаю я. Но правосудие не взирает на лица. И не таких ловили.

Я не стала дальше задерживать Тифлисова, осознавая, что до встречи с банкиром оставалось чуть меньше часа. Напоследок я как бы между делом закинула, что вроде секретарь моя звонила в банк, и ей сказали, что Гранов с завтрашнего дня собирался тоже в отпуск. Но, может, Сирена что не так поняла, а может, и действительно тот уже пакует чемоданы и вылетает прочь от места преступления.

После посещения отделения я села в машину и отправила оттуда одной знакомой телевизионщице, что есть подозрения на этот счет и у следствия появились вопросы к банкиру. Ну, просто чтобы она была начеку и не прозевала такие новости.

А еще через час мы пили кофе с Маринкой в моей квартире. Дядю Гришу я сегодня не пустила к себе ни под каким предлогом. Кота вынесла ему с балкона сама, холодные котлеты из кулинарии вручила прямо в подъезде, чтобы отсечь любые другие темы для общения, и сразу же проверила, все ли шторы закрыты. Но Маринка и сама была тот еще конспиратор и промахов не допустила. Приехала так, что ее никто не видел. Дождалась, пока никого не будет у подъезда. Зашла, нахлобучив капюшон на парик, и моим же ключом открыла квартиру.

— Теперь твоя задача — исчезнуть. Здесь тебя точно никто не станет искать. А ты будешь сидеть с ноутбуком и документами с моей флешки и анализировать. Пока мы не найдем детали всей схемы, которая привела к смерти Верещагина. А самое главное — кому это все было выгодно.

— На первый взгляд, Дарина, главный бенефициар однозначно ты. Получила должность, получила фирму, которую Верещагин всю жизнь строил…

— Ага. И еще одного банкира и трех эмиратцев. И всем от меня деньги нужны.

— Каких эмиратцев?

— Марина, соберись. Ты третий раз за день спрашиваешь. Ты же сама видела арабов в коридоре.

— Так те арабы не эмиратцы.

Я села на диван и уставилась на Марину.

— Как не эмиратцы?