— А ты, как погляжу, не торопился с прибытием, Лис.

Недовольное бурчание Трэвика, главы гондервильского клана брауни, я услышал за миг до того, как он сам вынырнул из темноты, словно соткался из вечерних теней.

Трэвик, на миг нахмурившись, замер. Очень внимательно осмотрел меня с ног до головы. Затем беглым взглядом прошелся по поросшему мхом старому бревну, на котором я сидел. Мельком зыркнул на диск луны, наполовину выглянувший из-за тучи. Задержал задумчивый взгляд на мелком ручейке, журчавшем на краю лесной поляны.

Закончив с осмотром, брауни демонстративно фыркнул и ворчливо буркнул себе что-то под нос. Говорил он тихо, почти шепотом, но я прекрасно все расслышал. Мол, пока некоторые тут прохлаждаются на бревнышках и любуются на луну, другие заняты делом. Наверняка, к последним Трэвик относил именно себя.

Проигнорировав ворчание этого брюзги, я кивнул ему на место напротив — крупный булыжник, торчавший из-под земли, словно старый стесанный зуб великана, и покрытый бурым жестким лишайником.

Трэвик смерил придирчивым взглядом здоровенную каменюку, потом меня, а вернее — мою макушку, сравнивая высоту наших сидений, и снова фыркнул, но в этом коротком звуке уже слышалось одобрительное снисхождение.

Степенно, не торопясь бородатый коротышка уселся, огляделся, проверяя, на одном ли уровне находятся наши лица, затем снова пробурчал себе что-то под нос, я уже не особо прислушивался, и без предисловий перешел к делу.

Все брауни, которых я знал, не тратили время на пустые любезности. Трэвик в этом смысле был ярчайшим представителем своего народа. По нему хоть сиди и записывай руководство «Как провести переговоры с брауни и при этом не сильно облажаться».

— В городе все плохо, — сказал он, с укором глядя на меня. — А ведь я им говорил, что мы зря переехали сюда.

Кому «им» догадаться было не трудно. Речь шла о старейшинах его клана.

Только вот здесь Трэвик лукавил. Гондервильские брауни, в отличие от их сородичей из других городов, на самом деле очень даже прекрасно себя здесь чувствовали. О чем я решил ему напомнить, но без нагнетания. Ссора с этим народцем, когда на пороге сильный враг, в мои планы не входила. Гондервиль — важный узел в нашей системе обороны. И сейчас этот узел был на грани разрыва.

— Сейчас сложно найти спокойный город на материке, — произнес я. — Война… Кроме того, я уже несколько раз предлагал тебе перебраться в Форт де Грис или Цитадель.

— Нет уж, — Трэвик нахохлился на своем булыжнике словно старый филин. — Какой смысл менять шило на мыло?

Снова лукавит. В форте и цитадели уже обосновались сильные общины брауни. Зачем бросать Гондервиль, где клан Трэвика доминирует, и на новом месте вступать в конфронтацию с тамошними кланами? В общем, все так, как я себе и представлял.

— Рассказывай, — произнес я, сразу переходя к делу.

В общих чертах я уже знал, что произошло в Гондервиле, от барона Риса. Наша встреча состоялась несколько дней назад в лагере, разбитом недалеко от стен города, ворота которого были сейчас закрыты для всех.

Причем гондервильцы исключений не делали ни для кого. Риса тоже не пустили. Не помогли ни его генеральские регалии, ни мое знамя. Собственно, последний момент заставил меня задуматься, и я принял решение — не спешить являть себя засевшим за крепостными стенами горожанам.

Сейчас Гондервилем управлял новый самоизбранный совет, члены которого были явно негативно настроены против нас. Да еще и каким-то образом успели за такой короткий срок повлиять на горожан и договориться с командирами гарнизона.

Впрочем, причина такого расклада вполне объяснима. Новые хозяева города воспользовались хаосом после гибели прежних глав города. Кроме того, еще перед моим отъездом на запад мы перебросили в Сапфировую цитадель почти когорту, состоявшую из самых боеспособных и лояльных мне воинов. Расчет был на то, что местного гарнизона для сдерживания первого натиска врага, если он все-таки случится, будет достаточно.

Но мне была нужна более подробная информация, прежде чем делать какие-то выводы. Потому и встречаюсь сперва с брауни, чтобы потом действовать быстро и наверняка. Последнее, чего мне сейчас хотелось, так это завязнуть в городских разборках Гондервиля. И при этом выступить в роли захватчика.

— Ратуша полыхала как факел, — непроизвольно поежившись, произнес Трэвик. — Камень плавился словно свечной воск. Хорошо, что в свое время кто-то умный запретил строиться вплотную к ратуше. Иначе полгорода бы выгорело. Да и ливень той ночью кстати пришелся.

Я молча ждал продолжения, при этом стараясь контролировать свои чувства. Погибших уже не вернуть, а любая, даже крохотная вспышка гнева может повлиять на целостность энергетического кокона. За прошедшие дни я уже смог убедиться, что мой обновленный источник чувствителен именно к таким эмоциям.

— Говоришь, камень плавился словно воск? — переспросил я.

Трэвик кивнул и многозначительно посмотрел на меня.

— Ратуша, склады, арсенал… Все вспыхнуло очень быстро. Магия огня. Причем довольно приметная.

— Удалось понять, кто это был? — коротко уточнил я.

— Ифриты, — ответил брауни. — Это их волшба.

— Те самые? — мои брови невольно поползли вверх.

Еще одни персонажи из сказок Вадомы. Духи огня, якобы рождавшиеся из крови павшего мага.

Трэвик снова кивнул.

— Погоди, — нахмурился я. — Но насколько мне известно, они одиночки. Да и здешний влажный климат им не подходит. Может это был кто-то другой?

— Ошибка исключена, — твердо и уверенно ответил Трэвик и, слегка подавшись вперед и прищурившись, сказал: — А что касается всего остального… Значит, кому-то удалось их притащить с востока, собрать в группу, да еще и навязать свою волю. И этот кто-то явно не из прислужников Хлада Жуткого. Ифрит ни за что не пойдет на сделку с ледяным демоном. А вот, к примеру, сангвальду есть что предложить этим огненным тварям…

Я сжал зубы.

— Провернули все быстро, — продолжил Трэвик и поморщился. — Мы даже не успели их учуять. Видать, кто-то их магией скрыта прикрывал. Вошли в город, устроили пожары и быстро вышли. Не иначе тот зугракс сюда за этим и прилетал. Разведал, что у нас где, и обратно. Подготовились твари.

Трэвик почесал затылок.

— Ифриты — мастера обращаться. В ратушу они пробрались в облике лакеев, а в склады и арсенал — под личинами охранников. Некоторых из тех бедолаг потом нашли мертвыми, кого в своих домах, а кого в других местах.

Я мрачно кивнул, принимая правдоподобную версию. Скорее всего, все так и произошло.

— Много погибших? — спросил я.

— В ратуше — бургомистр и весь совет в полном составе, — прищурив один глаз и склонив голову набок, начал перечислять Трэвик, загибая при этом свои короткие толстые пальцы. — Вместе с прислугой и охраной…

Упоминание об Анри де Латуре неприятно резануло по нервам. С его гибелью я все еще не смог смириться. Слишком многое меня связывало с этим человеком. Я считал его своим соратником и другом.

Тут же подумал и о Бакри. Он будет раздавлен вестью о гибели Анри. Они дружили много лет, кажется, еще с детства.

Я сжал зубы и тут же ощутил, как по защитному кокону пробежала волна дрожи. Это источник мгновенно отозвался на мою вспышку гнева.

Трэвик, видимо, почуял что-то неладное. Вон как быстро зыркнул в мою сторону. В его взгляде я впервые заметил страх. Да и энергосистема не врала. Испугался брауни не на шутку.

Селина говорила мне, что эманации энергии от моего изменившегося источника, хоть и закрытого коконом, иногда ощущаются очень явственно. Особенно вот в такие моменты. И это чувство не из самых приятных. Давит на всех окружающих конкретно.

— На складах и в арсенале еще несколько десятков: стражники, работники, те, кто пытался тушить, — быстро затараторил Трэвик. — Точно не скажу. Много обгоревших. Госпиталь переполнен. Жителям тех кварталов серьезно досталось.

Одна четко скоординированная операция — и некогда дружественный город, как по щелчку пальцев, стал враждебным. Пришлось снова подавлять поднимающуюся волну гнева. Я медленно и незаметно выдохнул, успокаиваясь.

Хм… Ворота я могу открыть прямо сейчас, и город будет быстро захвачен. Уверен, большинство горожан, несмотря на пожары и смену власти, видят во мне будущего правителя этих земель.

Только вот нет гарантий, что захват пройдет без кровопролития. У новых хозяев города тоже есть поддержка. Без сопротивления со стороны гарнизона и сторонников новых градоначальников не обойдется. По спине пробежал озноб от на миг нарисовавшейся в голове картинки режущих друг друга горожан. Я тут же отогнал непрошенные мысли.

Нет. Я не должен возвращать себе власть в городе силой. Иначе могу лишиться даже того, что имею сейчас. Здесь нужно действовать тоньше и аккуратнее…

— Дальше, — коротко произнес я.

Трэвик заерзал на своем камне. Ему явно не понравилась смена моего настроения.

— Первые дни в городе царила паника. Никто не понимал, что делать. Из-за этого хаоса никто даже не заметил, как собрался новый совет. Но там сейчас такое творится, что лучше бы не собирались.

— Подробнее.

— В совет сейчас пролезли все те, с кем у прежнего бургомистра не было дружбы. И я понимаю почему. Там все как на подбор, один другого стоит. Но имеют капиталы и влияние в городе. Сейчас пришло их время. Пользуются тем, что простые горожане напуганы и злы. Людишкам нужна хоть какая-то власть, а от тебя и из твоей марки — ни ответа, ни привета.

— Кого-то туда отправляли? — спросил я, слегка подавшись вперед. Молчание Форта де Грис, да и Цитадели наводило на скверные мысли.

— Сперва эфирэль, — ответил мрачно брауни. — И в марку и в цитадель. Но ответов не последовало. Затем птиц и всадников. Тоже тишина. А ведь за седмицу до пожара твои летуньи шмыгали туда-сюда чуть ли не каждый день. Потом как отрезало.

Я сжал кулаки.

— Вайра тоже прилетала?

— Была, — кивнул Трэвик. — Про нее и говорил. Ворвалась к нам. Глазищи таращит. Спрашивала про своих сестер. Ну я и рассказал, что последняя из них полетела на юг к Холмам Дравара.

— Что потом? — я весь подобрался.

— Вайра рванула следом, — пожал плечами Трэвик.

— Холмы Дравара, — повторил я задумчиво.

— Да, — Трэвик почесал бороду. — С тех пор от нее ни слуху ни духу.

Вайра жива, я это чувствовал. Но что она нашла на юге и почему до сих пор не вернулась, оставалось только гадать.

Я усилием воли отложил мысли о Вайре и произнес:

— Расскажи мне поподробней про новый совет.

Трэвик кивнул и начал говорить. Из его слов выходило, что городом управляли сейчас мелкие дворяне и купцы. Но самый главный там у них некий барон Франсуа де Жансак.

Хм… Знакомый персонаж. Латур, кажется, пару раз упоминал это имя. Барон негласно владел несколькими торговыми лавками. В том числе ему принадлежала самая крупная в городе ссудная контора. Вернее здание, где она находилась, но все знали, что ростовщик, сидевший там, лицо подневольное.

Жансаку было отчего не любить меня. Гондервильский банк, который я, по сути, воскресил, был прямым конкурентом барона. Мои действия напрямую повлияли на его доходы. Плюс, насколько мне известно, люди Бофремона и Гонди всегда останавливались в гостинице, принадлежавшей барону.

Сейчас же новый совет под руководством Франсуа де Жансака на фоне случившейся трагедии активно пытался донести горожанам мысль о том, что война с Аталией — это не война Гондервиля. Что это дело вестонского короля и его маркграфа. Что простым людям незачем гибнуть за чужие интересы. И что надо договариваться с аталийцами. Мол, если заключить мир с Золотым львом, город не тронут. На юге ведь не тронули.

— Еще кое-что, Лис, — Трэвик понизил голос. — Не сегодня-завтра совет собирается отправить парламентеров к купцам, которых ты привел. Хотят договориться о покупке продовольствия из каравана. Но ворота открывать не намерены.

— Дай угадаю, планируют перепродать продовольствие городу по завышенной цене?

Трэвик кивнул и презрительно фыркнул:

— Людишки… Где одному горе, другому торг. Всегда так было. И это племя никогда не изменится. Так и норовят сожрать один другого.

Я молча смотрел на огонек в дальнем шатре каравана.

— О чем задумался, Лис? — прищурив один глаз, спросил Трэвик.

— Так, ничего особенного, — ответил я. — Подготовлю встречу гостям. Раз уж они хотят торга, будет им торг.

Брауни склонил голову набок.

— А чего сразу к воротам не подъедешь? Горожане тебя любят. Вон, с твоей каменной башки на площади чуть ли не каждую седмицу голубиное дерьмо счищают. Правда, последнее время им не до этого было.

— Толпа, давка у ворот… — произнес я, не реагируя на его подколку о моем сходстве с каменной статуей, воздвигнутой недавно в центре Гондервиля. — В этом хаосе может произойти всякое.

Морщины на лбу Трэвика медленно разгладились.

— Хочешь все сделать без шума и крови, да с сосновыми веточками.

— Можно и без веточек, — кивнул я. — Главное, чтобы никто не пострадал. Я не войду в город как захватчик.

Трэвик фыркнул, но в этом фырканье уже не было недовольства. Скорее, одобрение. Он спрыгнул с булыжника и коротко кивнул.

— Пора мне, Лис. Глядишь, еще что узнаю.

Миг — и брауни растворился в темноте так же, как появился.

Я остался один. Но ненадолго. Рядом возникла фигурка Селины.

— Для тебя и твоих сестер будет работа…

Бергония. Холмы Дравара.

Ветер вел Вайру на юг уже который день. Здешний воздух был холодным и упругим, без запаха моря и без сырости северных болот.

Вайра летела высоко, под самыми облаками, и внимательно слушала.

Ветер приносил обрывки слов, чужие выдохи, всхлипы и короткие далекие окрики, в которых перемешались боль, мольба и страх. Когда ветер ослабевал, обрывки звуков гасли, и стихия снова становилась пустой. Когда ветер крепчал, обрывки снова возвращались. Вайра чувствовала — сестры были где-то впереди. И они все были живы.

К исходу очередного дня голоса, принесенные ветром, стали отчетливее. Уже не размытые отголоски, а почти узнаваемые. Ветер вел Вайру к одной точке.

Она скользнула ниже, поближе к скалам. Камень здесь был серый, в трещинах, поросший жестким лишайником. Голос ветра у скал ломался, бил рывками, и Вайра позволяла ему толкать себя, не сопротивлялась. Так она экономила силы. В маленькой котомке осталось всего четыре небольших изумрудных круда.

Вайра обогнула очередной гребень, но тут же резко ушла в тень узкого каменного карниза и замерла, прижавшись всем телом к шершавой каменной поверхности.

Внизу, между двумя скалами, открылся уступ. Широкий, вырубленный самой природой в стене, нависающий над пропастью. В скале зиял черный провал входа в пещеру, перед которым сидели какие-то странные существа.

Легкое дуновение ветра принесло на своих тугих крыльях со стороны пещеры обрывки знакомых голосов. По телу Вайры пробежала нервная дрожь. Кажется, она наконец нашла то, что так долго искала!

Подавив первый порыв броситься вперед, эфирэль, успокоив дыхание, как учила ее Селина, приготовилась наблюдать.

Вайра впервые видела таких существ. Длинные шеи, перепончатые крылья, серая кожа, хищные клювы и сухие жилистые тела. Они расположились вдоль карниза в небрежном порядке. Некоторые просто дремали, прижавшись друг к другу. Другие были заняты выяснением отношений из-за какой-то тряпки темно-бурого цвета.

Они возились у самого края уступа, толкаясь и шипя. Причем на спорящих никто не обращал внимания. Ненавязчивый толчок воздуха, принесший запах тухлятины, заставил Вайру поморщиться. То, что она приняла за тряпку, было куском чьей-то плоти.

Сначала ей показалось, что это такой вид местных хищных птиц. Но понаблюдав за ними немного, эфирэль пришла к ошеломляющему выводу. Они разумны! Ветер охотно приносил обрывки их фраз, произнесенных на древнем наречии, которые она сперва слышала, как птичье верещание и хриплый клекот. И от этого осознания в груди Вайры вспыхнул лихорадочный жар. Изгнанные!

Вдох-выдох. Эфирэль снова вспомнила уроки Селины и постепенно взяла себя в руки.

Тварей было больше двух десятков. И это тех, кого Вайра смогла разглядеть. Сколько их было внутри пещеры, оставалось только гадать.

Увлекшись осмотром длинношеих, так она про себя решила называть этих изгнанных, Вайра чуть было не пропустила самое главное.

Выше, на отдельном выступе, нависающем над самым входом в пещеру, сидела еще одна тварь. При взгляде на которую у Вайры тут же вспотели ладошки и появилось желание рвануть от этого страшного места подальше.

Тварь была огромной, в два или три раза крупнее любого из тех, что копошились внизу. Темная бугристая кожа, кожистые крылья, сложенные вдоль туловища, как два длинных плаща, массивная голова с короткой мощной шеей. Глаза были прикрыты, но Вайра видела, что монстр не спит. Его острые треугольные уши то и дело поворачивались на малейший шум.

Вайру он услышать не мог, она тщательно контролировала потоки ветра.

В следующий миг из пещеры донесся очередной обрывок зова, что привел ее сюда. Тихий, обессиленный, почти на пределе слышимости. Это были голоса ее сестер. Слабые, придушенные, но живые.

Вайра прижалась к скале у самого края гребня и усилием воли заставила себя сосредоточиться на своих мыслях.

Она понимала, что тварей слишком много. А еще этот жуткий монстр, да и неизвестно, сколько их скрывается в пещере. Но также она понимала, что помощи ждать не от кого.

Оставалось одно — смотреть в оба и запоминать.

Кто из тварей куда уходит и когда возвращается. Сколько из них остается на уступе ночью. Когда главный монстр поднимается в воздух и куда летит. Где у них слепые места. Также стоит проверить, может быть, есть и второй вход в пещеру, с другой стороны скалы.

Вайра хищно сощурилась и сжала кулачки. Когда настанет момент, она ринется в атаку.

Эфирэль выбрала позицию. Узкая трещина в скале, выше уступа, в тени каменного навеса. Ветер заходил сюда рваными порывами, мягко прижимал ее к камню и затихал, и это было удобно. Отсюда был виден весь карниз, насест монстра и черный провал пещеры.

Вайра сжалась в трещине, отдалась ветру и замерла. В тот же миг стихия принесла ей еще один обрывок родного голоса, короткий и обессиленный. Но Вайра даже не дернулась. Она слушала, запоминала и готовилась к бою.