Договорив, лорд ушёл.

Я же ещё долго стояла в холле, прижимая пальцы к губам, на которых горел след от его прикосновения.

«Ты хотела занять место сестры? Ты его заняла…»

Слова эхом отдавались в моей голове, пока я бессмысленным взглядом смотрела на тёмный провал лестницы, где исчезла его фигура.

Наверное, в тот момент, я должна была радоваться, что лорд согласился на брак… что не прогнал меня. Но… вместо радости я чувствовала, как внутри меня всё сжалось в тугой, болезненный узел.

«Он знал, — поняла я. — Знал с первой секунды, что я не Розалин, и всё равно сказал „да“. А это значило лишь одно: этому монстру всё равно, кого брать себе в жёны, ведь любая сгодится для того, что он задумал».

Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь во всём теле.

Шаги за спиной заставили меня вздрогнуть и обернуться.

Из бокового коридора вышла высокая худая женщина в глухом сером платье с белоснежным передником. Её лицо напоминало печёное яблоко: всё в морщинах, но с неожиданно яркими, цепкими глазами цвета выцветшей бирюзы. Седые волосы были убраны под тугой чепец.

— Леди Даркар, — произнесла она скрипучим голосом, и я вздрогнула от этого обращения. Боже, как странно звучало это имя… — Я миссис Гримшоу, экономка. Лорд распорядился подготовить вас к церемонии. Прошу вас, следуйте за мной.

Замолчав, женщина развернулась и, не дожидаясь ответа, зашагала прочь. Она словно была уверенна, что я пойду следом. И я пошла. А что мне ещё оставалось? Бежать? Куда? В ночь, под проливной дождь, без экипажа, без гроша в кармане, в чужом свадебном платье?

Глупо, Элис. Очень глупо. Ты сама выбрала эту клетку. Теперь терпи.

Мы поднимались по узкой винтовой лестнице, и каждый наш шаг отдавался гулким эхом в каменном колодце. Стены были сырыми на ощупь, кое-где по ним даже струились тонкие ручейки влаги.

Пахло плесенью и старой пылью.

— Давно вы служите в Равенмуре, миссис Гримшоу? — спросила я, просто чтобы нарушить давящую тишину. Мой голос прозвучал жалко и тонко.

— Тридцать два года, миледи, — ответила она, не оборачиваясь. — Служила ещё отцу нынешнего лорда. И его деду.

Я сглотнула. Тридцать два года в этом каменном склепе. Неудивительно, что её лицо стало таким же серым и бесстрастным, как эти стены.

— Вы знали… предыдущих жён лорда Дариуса? — вопрос сорвался с губ раньше, чем я успела его обдумать.

Миссис Гримшоу замерла на ступеньке.

Женщина медленно повернула голову, и в тусклом свете лампы её глаза блеснули странным, нечитаемым выражением.

— Знала, — коротко ответила она. — Всех трёх.

— И… какие они были?

Пауза затянулась настолько, что я уже пожалела, что вообще спросила её об этом.

— Они были недостаточно сильными, — наконец произнесла экономка, и её голос упал до шёпота. — Молитесь, миледи, чтобы у вас хватило духу. Лорд не жесток. Он просто… иной.

А затем женщина отвернулась и продолжила наш подъём.

Иной. Что это значит? Что скрывается за этим словом, которое она произнесла с таким странным почтением и страхом одновременно?

Он проклят тьмой, что живёт в стенах. Вспомнились слова из моего же плана. Откуда они взялись? Предчувствие? Или просто воображение?

Комната, куда меня привели, оказалась неожиданно просторной и даже уютной по сравнению с остальным замком. Камин уже весело потрескивал, отбрасывая на стены, обитые тёмным деревом, пляшущие тени. Огромная кровать под балдахином, туалетный столик с серебряным зеркалом, платяной шкаф. Всё добротное, дорогое, но какое-то… безличное.

Как будто здесь никто никогда не жил.

— Это ваши покои, миледи, — объявила миссис Гримшоу, указывая на дверь в углу. — Там гардеробная и ванная. Горничная Мэгги поможет вам переодеться. Церемония начнётся через сорок минут.

Переодеться? Я опустила взгляд на своё подвенечное платье. Оно промокло снизу, кружево на рукавах помялось, а подол был в грязи.

Я выглядела как пугало, а не как невеста богатого лорда.

— Во что переодеться? — спросила растерянно. — У меня нет другого платья.

— Лорд уже обо всём распорядился, — экономка кивнула на шкаф. — Всё готово.

Она вышла, а я осталась стоять, не решаясь подойти к шкафу.

Мне вдруг стало страшно открыть его.

Прекрати, Элис. Ты сама себя накручиваешь.

Я решительно подошла и рванула на себя дверцы шкафа.

Внутри висело одно-единственное платье.

Чёрное.

Я отшатнулась, с ужасом прижав ладонь ко рту. Чёрное свадебное платье. Тяжёлый шёлк, расшитый серебряной нитью по корсажу и подолу. Строгий, закрытый фасон с высоким воротом-стойкой и длинными узкими рукавами.

Это платье напоминало одновременно монашескую рясу и наряд королевы из древних легенд.

Чёрное.

Цвет траура.

Он хоронит своих жён ещё до того, как они становятся его жёнами…

Я коснулась прохладного шёлка дрожащими пальцами.

Ткань была восхитительной: гладкой, струящейся и невероятно дорогой.

В дверь тихо постучали, и в комнату вошла молоденькая горничная. Судя по её одежде, это была та самая Мэгги. У девушка были рыжие волосы, веснушки по всему лицу и испуганные глаза.

Горничная помогла мне снять мокрое платье Розалин, и я с облегчением выдохнула, избавившись от колючего кружева, натиравшего кожу.

— Красивое, — прошептала Мэгги, глядя на чёрное платье с искренним восхищением. — Вам подойдёт, миледи. У вас волосы светлые, будет яркий контраст.

Я усмехнулась.

Мокрой соломы, назвал их он.

Интересно, понравится ли ему этот самый контраст?

Когда платье скользнуло по моему телу, я ахнула. Оно село идеально. Словно было сшито на меня. Каждая линия подчёркивала фигуру, каждый шов ложился точно по изгибам. Корсаж плотно обхватил талию, делая её осиной, а грудь приподнял ровно настолько, чтобы выглядеть соблазнительно, но не вульгарно.

Я подошла к серебряному зеркалу и не узнала себя. Из отражения на меня смотрела незнакомка. Бледное лицо с горящими лихорадочным румянцем щеками, глаза, казавшиеся огромными и тёмными в полумраке, и этот чёрный шёлк, делавший кожу фарфоровой.

Я выглядела как невеста из готической сказки.

Как невеста Смерти.

— Волосы нужно убрать, — пролепетала Мэгги, беря в руки гребень. — Лорд любит, когда шея открыта.

Лорд любит…

Откуда она знает? От предыдущих жён? Или он говорил ей?

Я молча кивнула, позволяя её ловким пальцам собрать мои непослушные светлые пряди в низкий, тугой пучок.

— Вот, — Мэгги протянула мне тонкую серебряную диадему с единственным чёрным камнем в центре. — Это фамильная вещь Даркаров. Лорд велел вам её надеть.

Я взяла украшение и водрузила диадему на голову.

— Пора, миледи, — раздался от двери голос миссис Гримшоу. — Часовня ждёт.

Часовня находилась в самом сердце замка, внизу, на подземном уровне. Мы спускались всё ниже и ниже, и воздух становился всё холоднее и спёртее. Факелы на стенах горели тусклым, коптящим пламенем, едва разгоняя мрак. Я куталась в чёрный плащ с капюшоном, который мне выдали перед выходом, но дрожь не унималась.

Наконец, тяжёлая дубовая дверь, обитая проржавевшими железными полосами, распахнулась.

Часовня была крошечной. Каменные стены, покрытые мхом и паутиной, ряды пустых деревянных скамей, алтарь из грубо отёсанного чёрного камня. И свечи. Сотни тонких чёрных свечей, расставленных повсюду, чьи язычки пламени трепетали от сквозняка, создавая причудливую игру теней.

У алтаря стоял человек в длинной чёрной рясе с капюшоном, полностью скрывавшим лицо. Он больше походил на палача или могильщика, чем на священника. В руках он держал толстую книгу в кожаном переплёте, с которой свисали истлевшие закладки.

И он. Лорд Дариус Даркар.

Он стоял у алтаря, повернувшись ко мне спиной. На нём был чёрный камзол, расшитый серебром в тон моему платью, чёрные брюки и высокие сапоги. Его тёмные волосы были стянуты в низкий хвост, открывая широкие плечи и прямую, гордую осанку. Мужчина даже не обернулся, когда я вошла, но я знала: он чувствует каждый мой шаг, каждый вздох, каждый удар сердца.

Я медленно пошла по проходу между пустыми скамьями.

А когда я подошла и встала рядом, лорд наконец повернул голову и посмотрел на меня. Его серебряные глаза скользнули по моему лицу, по чёрному платью, по открытой шее…

И я увидела в его взгляде удовлетворение хищника, увидевшего добычу в подобающем обрамлении.

— Тебе идёт чёрный, — произнёс он тихо, одними губами. — Словно ты родилась для траура.

Я не нашлась, что ответить, лишь сглотнула комок в горле и отвела взгляд.

Священник — или тот, кто им притворялся — начал обряд. Его голос был глухим и монотонным, слова звучали на каком-то древнем языке, которого я не понимала. Лишь отдельные фразы на современном наречии вплетались в эту жуткую мелодию: «…и станет плоть едина… и свяжет их кровь… и не разорвать узы сии ни в жизни, ни в смерти…»

Я вздрогнула.

Ни в жизни, ни в смерти.

Что это за обет такой?

Дариус взял мою ледяную руку в свою. Его пальцы были такими же холодными, как и тогда в холле, но теперь от них шло какое-то странное, покалывающее тепло, проникающее под кожу.

Он надел мне на безымянный палец кольцо.

И в тот же миг меня пронзила острая, обжигающая боль…

Я вскрикнула и попыталась отдёрнуть руку, но лорд держал меня крепко.

Тяжёлое кольцо, из тёмного, почти чёрного металла с крупным рубином, внутри которого, казалось, клубился живой огонь впилось в кожу раскалённым железом. Странно, но в тот момент я чувствовала холод и жар одновременно, а боль была такой силы, что перед глазами поплыли чёрные круги.

— Тише, — раздался над ухом его низкий голос. — Это всего лишь магия рода. Она проверяет тебя. Принимает или отвергает.

Я закусила губу, сдерживая стон. Слёзы брызнули из глаз, но я заставила себя стоять смирно. Боль постепенно утихала, сменяясь глухой, ноющей пульсацией, которая расходилась от пальца по всей руке, добираясь до самого сердца. А затем, так же внезапно, всё прекратилось. Осталось лишь странное ощущение… присутствия. Словно кольцо стало частью меня. Словно я услышала биение ещё одного сердца где-то на грани сознания.

Дариус удовлетворённо хмыкнул.

— Приняла, — констатировал он, поднося мою руку к губам. Его холодные губы коснулись пальцев чуть выше кольца, и по моему телу пробежала дрожь уже совсем иного свойства. — Добро пожаловать в семью, леди Даркар.

Церемония завершилась. Священник захлопнул книгу, и звук этот эхом прокатился под сводами часовни, как удар погребального колокола. Он молча поклонился и исчез в боковой двери.

Мы остались вдвоём.

— Теперь ты моя жена перед лицом Древних сил, — произнёс Дариус, всё ещё удерживая мою руку. Его серебряные глаза впились в мои, и я почувствовала, как тону в их холодной, бездонной глубине. — И не только по бумагам, Элис. Магия рода связала нас. Ты чувствуешь это?

Я чувствовала. И это было странно, пугающе и… опьяняюще, словно невидимая нить протянулась от моего сердца к его, и по ней струилось что-то тёмное и доселе мне неизвестное.

— Да, — выдохнула я одними губами.

— Хорошо, — он отпустил мою руку, и я пошатнулась, лишившись опоры. — А теперь ступай. Миссис Гримшоу проводит тебя в мои покои. Сегодня ты будешь спать там. Жди меня.

Он развернулся и пошёл прочь, оставляя меня одну среди колеблющихся теней и догорающих чёрных свечей. Вскоре его шаги стихли, и в часовне воцарилась мёртвая тишина.

Я стояла, прижимая к груди руку с кольцом, и смотрела ему вслед.

Жди меня.

Два слова, которые прозвучали как приговор…

Господи, что я наделала?

Но где-то глубоко внутри, под слоями страха и неуверенности, уже зарождалось иное чувство. Тёмное, запретное, жаркое… любопытство. Желание узнать, что же скрывается за этими холодными серебряными глазами и ледяными прикосновениями. Что он сделает со мной, когда придёт?

И почему, несмотря на весь ужас, моё тело предательски трепещет в предвкушении этой ночи…