Проводив ребят, Степан Герасимович закрыл кладовку на замок. Потоптался на месте и направился вверх. С годами выработалась привычка утром и вечером обходить участок. Внимательно осматривая этаж за этажом, он радовался тому, как за эти дни здорово двинулось вперед дело. Молодцы ребята! Степан Герасимович как бы невзначай проводил широкой ладонью по дверям, рамам, прикладывал ее к холодильникам. Под ладонью перекатывались маленькие кристаллики срезанного шпаклевочного слоя. Человек, впервые приложивший ладонь к поверхности обработанной древесины, подумает, что она шероховатая и над ней много еще надо потрудиться, прежде чем крыть маслом. Но Степан Герасимович знал — работа выполнена добросовестно. Правда, кое-где мелькали недоделки, но это пустяки. Пройтись шкуркой — и все сгладится. Не зря Степан Герасимович так много возился с учениками. На его усилия некоторые рабочие поглядывали с усмешкой: ничего не выйдет, мол! Вышло!

Прикинув оставшуюся работу, Степан Герасимович подумал о том, что если и выскочат они из графика, то не больше чем на день — на два. Другое беспокоило мастера. На шпаклевке, шлифовке и грунтовке ребята руки набили, а вот красить им еще не доводилось. Справятся ли? Должны справиться. Смекалистые попались ученики. У них с каждым днем крепнет рабочая хватка.

Степан Герасимович спустился на второй этаж, заглянул в одну квартиру, потом во вторую. «Вот тебе и на! — удивился он. — И тут успели поработать мои ребятки! Этак мы завтра к обеду со шлифовкой поправимся. А там…»

Из секции он вышел в приподнятом настроении, завернул за угол и неожиданно встретился с начальником участка.

— Что припозднился? — спросил тот.

— Да ведь как сказать, день-то не велик, а лежать не велит. Туда сунешься, сюда заглянешь, вот время и бежит. Не успеешь оглянуться — вечер.

— Как у вас дела? Хотел к вам заглянуть, да закрутился. Был у Боровкова. Хорошо у них дело двинулось. Вот-вот закончат отделку, собираются к вам на помощь, а?

— Сами справимся.

— Ну-ну. Завтра загляну.

Они разошлись на перекрестке улиц.

Утром чуть свет Степан Герасимович встретил в бытовке классную руководительницу Марию Ивановну. Степан Герасимович рассказал ей, как работают ребята и, кстати, упомянул про вчерашнюю встречу с начальником участка, сказал, что тот обещал сегодня быть здесь. Мария Ивановна насторожилась: не напроказил ли кто из ребят?

— Тут такое дело, — пояснил Степан Герасимович, — квартал к концу подходит, а план отстает от графика. Хотят вот из бригады Боровкова человек десяток к нам подбросить. Вроде как на помощь.

— Не сумеете сами справиться?

— Суметь-то сумеем, да план поджимает.

Скоро собрались ученики, разобрали инструмент. Задание каждому было ясно, вопросов не возникло. Мальчики пошли кончать шлифовку, а девочки отбивать панели по лестничному маршу и грунтовать их.

Сначала все шло хорошо. Виктор очистил стояк и приступил к батарее. Рыжик и Юрка возились с оконным переплетом. Девочки бойко работали на лестничном марше, смеялись от чего-то. И вдруг смех смолк. Кто-то из девчонок вздохнул: «Ох, что я наделала!» Потом у второй какая-то неурядица случилась, у третьей. Степан Герасимович не мог понять, что случилось с ребятами, обеспокоился.

Оказывается, всему виной был Рыжик. Боясь проспать, так как мать ушла в ночную смену, он завел будильник на час раньше и утром чуть свет прибежал на стройку. Пробрался в свою секцию и никого из ребят не встретил. Бытовка была закрыта, значит, Степана Герасимовича еще нет. «Я, наверное, будильник неправильно завел», — подумал Рыжик и решил соснуть до прихода ребят. Удобно примостился у батареи и закрыл глаза. Но уснуть не удалось. На этаже раздался пронзительный свист. Ему откликнулось многоголосое эхо. Потом заскрипело, затрещало. Хоть и не из трусливого десятка был Рыжик, а тут трухнул, забился под ящик, на всякий случай взяв кирпич. Охота спать отпала. Рыжик даже представил, как по этажам бродит какой-нибудь незнакомый верзила. Что ему надо? Не иначе решил стащить краски, полученные для отделки секции. Вот скрипнула коридорная дверь, послышались осторожные шаги. Рыжик сжался в комок, приготовившись к драке. Он оглушит вора кирпичом и заорет во всю мочь. Потом Рыжик свяжет вора, и этим спасет бригадное имущество.

А шаги все ближе и ближе. Замерли у самой двери бытовки. Тут бы Рыжику встать и оглушить вора. Но его сковал страх. Заскрежетал металл, скрипнула дверь, щелкнул выключатель. Сквозь замочную скважину проскользнул острый лучик света и ярким пятном упал на пол.

Что же это делается? На глазах воруют бригадное имущество, а он… боится шелохнуться? Ничего себе герой! Наконец, пересилив страх, Рыжик поднялся. Сделал шаг, второй. Ладонь нащупала холодную полоску металла. Миг, и дверь прочно закроется. Рыжик уже торжествует победу. Пальцы подобрались к пробою. И в этот момент за дверью он услышал голос Степана Герасимовича. Ему отвечала Мария Ивановна. Рыжик прислушался. Медленно, с натугой доходил до Рыжика смысл разговора. Он понял одно: их ученическую бригаду хотят брать на буксир. И не кто-нибудь, а бригада Боровкова. Рыжик поведал об этом Юре, потому что первым под руку подвернулся он. Юра передал разговор Косте Рябцеву, Костя Рябцев — Виктору, а тот — Вале. В общем узнала об этом вся бригада, взволновалась. Тем более, ждали начальника участка.

Ритм работы нарушился. Первым засуетился Юрка, потом заторопились девочки, подгоняя друг друга. Охваченные общей спешкой, все старались сделать как можно больше и лучше, а получалось наоборот. Юра и Рыжик забыли пошлифовать пол в кухне и перешли в соседнюю квартиру. Виктор с пятого на десятое прошелся наждачной бумагой по батарее. Отбивая панели, Валя сбилась с отметки и на первый этаж вышла с занижением на пять сантиметров. Костя Рябцев столкнул банку, из которой медленно поползла по полу олифа. Рая и Владька Жуков перепутали бидоны и притащили краску, предназначенную для белового покрытия панелей. Половину бидона они израсходовали на грунтовку. Степан Герасимович схватился за голову, увидев Владькину ошибку:

— Да вы ж без ножа меня зарезали! Эту краску я берег как зеницу ока. Вы что же, забыли, какие масла применяются для грунтовки? Что с вами всеми делается сегодня?

Владька, поняв, что он натворил, часто-часто заморгал глазами и промямлил:

— Я… мы…

Степану Герасимовичу жалко его стало, он спросил:

— Лучше хотел сделать?

— Ага. И лучше и быстрее.

А Рая, потупившись, растерянно молчала. Глядя на Владьку и Раю, на их раскаяние, Степан Герасимович не мог сдержаться от улыбки.

— Смех и горе мне с вами. Не мытьем, так катаньем, а до белой горячки вы меня доведете. Трепку бы вам дать, чтобы в другой раз знали, что делать. Да уж ладно. А сейчас унесите этот бидон и возьмите тот, что в углу, у рулона стоит.

Степан Герасимович внимательно присматривался к работе всей бригады, успокаивал ребят, подбадривал. Нервозность и торопливость постепенно проходили. А за окнами раздавались сигналы башенных кранов: это крановщики предупреждали зазевавшихся такелажников. Шуршали шинами самосвалы, слышалось лязганье гусениц бульдозеров. Где-то заливисто повизгивала дисковая пила, жужжали электромоторы. Шел обычный трудовой день.

Ребят никто не подгонял. Не заглядывал в ученическую бригаду и Боровков: по слухам, его бригада штурмовала, наверстывая упущенное в начале месяца. Темпы в ученической бригаде нарастали с каждым днем, ритм работы становился все стремительнее. Одно толкало ребят: сдать секцию во время и с хорошей оценкой. Дом из-за их секции задерживать никто не будет. Если ученическая бригада задержится с отделкой, то никто не посмотрит, хотят они или не хотят, а на буксир их возьмут А ребятам хотелось самим закончить отделку секции. Пришлось приналечь. Степан Герасимович улыбался: «С огоньком работают, пострелята!» Наконец, настал долгожданный день. На строительную площадку пришла комиссия. Тут-то Рыжик снова выкинул коленце.

Когда ребята подошли к своей секции, то первое, что они увидели, был огромный плакат, спущенный из окон второго этажа: «Эту секцию отделывала бригада школьников!»

Председатель комиссии плечистый, малоразговорчивый инженер прочитал плакат и пробасил:

— С этой секции и начнем приемку дома.

— С нашей! — вырвалось у ребят. И тут же присмирели: а что, если?.. Притихшие ребята молча стояли у подъезда, тревожно поглядывая на солидных невозмутимых членов комиссии.

Рая пошла сопровождать комиссию. Степан Герасимович и Мария Ивановна остались у крыльца. Мария Ивановна окинула взглядом своих учеников. Вот стоит Виктор в забрызганном раствором, испачканном маслом и известью ватнике. Рядом с ним — Валя. Щеки ее горят румянцем. Чуть поодаль присмирел Рыжик. Он словно бы повзрослел, раздался в плечах. Настоящий рабочий парень. Владька Жуков стоит рядом с Рыжиком, положив руку на крепкое Петькино плечо. Все с волнением ждут приговора комиссии, поглядывают на дверь, откуда вот-вот она должна появиться. Проверяли долго и дотошно. Наконец хмурый председатель комиссии вышел на крыльцо и внимательно посмотрел на присмиревших учеников и неожиданно тепло и растроганно сказал:

— Спасибо, ребята! Молодцы! Ваша работа заслужила оценку пять!

Ученики облегченно вздохнули, Мария Ивановна пожала руку Степану Герасимовичу. Мастер наклонил голову, и Рыжик готов был биться об заклад, что видел из глазах старика слезы.