И вот настал день выхода на работу. Утро выдалось тихое, безветренное. Легкий морозец пощипывал уши, хватался за нос. Снег поскрипывал под ногами. По улицам проносились автомашины, грохотали трамваи. У подъезда пятиэтажного дома ребят поджидал Степан Герасимович, Гриша и широкоплечий рабочий — инструктор. На разборку инструмента и инструктаж ушло немного времени, и скоро ребята разошлись по рабочим местам. Юре и Рыжику Степан Герасимович дал задание оштукатурить угловую квартиру.

Очутившись в комнате. Юра и Рыжик растерялись. Раньше все было ясно: на работу приходили как на обычный урок, делали то, что указывал инструктор. Сейчас инструктора рядом не было. Юра вздохнул: нет, в самом деле, с чего же начинать? Зато Рыжик не унывал, беззаботно жонглировал кельмой.

— Ты чего дурачишься? — спросил сердито Юра. — Делать надо что-то.

— Пожалуйста! Я всегда готов. Указывай. — Подбросив вверх кельму, он поймал ее на лету и сказал, будто ответил урок: — Кладка стен начинается снизу, а отделка — сверху. Так как у нас нет необходимого оборудования, в которое входят подмости или лестницы-стремянки, то и нам придется начинать снизу.

— Хватит паясничать, пошли за подмостями.

— Пошли, — охотно согласился Рыжик, бросил кельму в ведро и, насвистывая, шагнул за Юрой, но тут же остановился.

— Постой. Давай принципиально решим, что нам взять. При производстве штукатурных работ применяются специальные приспособления: при высоте до четырех метров — подмости, а свыше четырех — леса. Леса нам не нужны, так как высота у нас не превышает трех метров. Нам требуются подмости. Но они бывают разные. Есть подмости…

— Ты все балагуришь, — обиделся Юра. — Надо по-серьезному все-таки.

— Чудеса! Так ведь я же серьезно! К чему я говорю? К тому, чтобы создать необходимое удобство в работе. Понятно? Помнишь, что нам говорили на уроке по строительному делу о подмостях?

Юра махнул рукой и пошел искать подмости. Рыжик поплелся за ним.

У крыльца плотники поднимали бруски. Недалеко стоял небольшого роста, коренастый паренек Аркадий Власов. В бригаде его почему-то звали Аркадием Васильевичем. А ребята знали его просто как Аркашку. Рыжик насмешливо улыбнулся и, сдернув с головы шапку, пропел:

— Сорок одна с кисточкой!

— Мое вам! — солидно ответил Аркашка. — Куда это вы лыжи навострили?

— Подмости бы нам, — ответил Юра. — Идем искать.

— А чего их искать? Вон у прорабки сколько надо.

— Нам бы трубчатые, такие знаешь…

Аркашка покачал головой.

— Проснулись! У нас таких и не бывало.

Приятели пустились дальше. Но сколько ни рыскали, нигде трубчаток не нашли. Юра предложил попытать счастья возле другого дома. И вдруг у прорабки второго участка увидели двухъярусный столик, точно такой, какой был нужен. Рыжик даже присвистнул и хлопнул Юру по плечу:

— Кто ищет, тот всегда найдет!

— А если нас заругают? — усомнился было Юра, но Рыжик беспечно отмахнулся.

— Ерунда! Берем и никаких гвоздей!

Они взяли подмости — Рыжик с одного конца, Юра с другого — и поспешили к своей секции. Но тут повстречался им солидный дядька в шляпе и сердито спросил:

— Это еще что за грабеж средь бела дня?

Рыжик знал его — это был начальник второго участка. Хотели было объяснить ему в чем дело. Но Юра первым опустил свой конец на землю. Волей-неволей пришлось опустить и Рыжику.

— Не самовольничать! — пригрозил пальцем начальник, но Рыжик с Юрой были уже далеко от него. Не удалась операция! Позднее Рыжик упрекнул приятеля:

— Эх, ты! Струсил!

— А ты знаешь какой он? Его все рабочие боятся.

— А что бы он нам сделал?

— Ого! — возразил Юра. — Директору позвонил бы, а то и в милицию отправил. Пойдем, Петька, лучше поищем на своем участке. Если нет этих самых трубчаток, то давай какие-нибудь другие. Работать-то надо, а то мы и так с тобой уже много ходим.

Они выбрали полегче стойки, прогоны и щиты. И только к обеденному перерыву с горем пополам устроили из них подмости в своей угловой комнате. Рыжик предложил Юре сходить в буфет или в магазин, чтобы купить бутылку фруктовки или в крайнем случае выпить по стакану газировки. Вернулись из магазина, а Костя Рябцев сообщил, что на будильнике Степана Герасимовича без четверти три. Рабочий день, оказывается, уже подходил к концу. Штукатурку начинать не было никакого смысла. Пора собираться домой.