На следующий день, положив за пазуху по краюхе хлеба, ребята отправились в горы. Провожая их, красноармеец наказывал:

— Поосторожней только!.. Карателей за собой не приведите.

— Так мы им и сказали, куда пошли!.. — хмыкнул Санька.

— Да они и спрашивать не станут, а, как тень, за вами пойдут.

Переправившись через Левенку, ребята пробрались по молодому ельнику, пересекли просеку и там, где река дугой огибает Торговое, подошли к проходной будке расторгуевской лесопилки.

У ворот на скамейке сидел дед Гаврила. У его ног растянулись два огромных пса.

— Здравствуйте, дедушка Гаврило, — поприветствовали его ребята.

Дед посмотрел на них подслеповатыми глазами, почмокал беззубым ртом и спросил:

— Куда это вы?

— Ягодники заприметить, — ответил Алеша.

— Идите-ка сюда, расскажите, что на белом свете делается. А то я, как худая корова, отбился от людей, сижу тут. Только и забавы — собаки. Да и те в лес норовят.

— А чего же здесь сидишь? — спросил Алеша.

— Я к делу приставлен. Эвон сколько добра. Долго ли до греха. Такие огольцы, как вы, мигом подпалят… Знаю я вас, керосинщиков, — дед лукаво посмотрел на Петьку и Алешу.

Мальчишки покраснели: догадался-таки старый, кто тогда из бочек керосин выпустил.

Вдруг раздался топот лошадиных копыт. Псы навострили уши и грозно зарычали.

Санька сорвался с места и скрылся в зарослях молодого сосняка. Петя и Алеша немного постояли, а когда топот стал приближаться, спрятались за поленницу дров.

По дороге тянулся карательный отряд. К проходной подъехала группа всадников.

— Эй, старик, дезертиров тут не видел?

— Чавой-то? — приложив совочком ладонь к уху, спросил старик.

— Дезертиров не видел?

— А кто они такие? Зортиры? Пильщиков знаю, лесорубов, белковщиков. А о зортирах, семьдесят годков прожил, и не слыхивал. Чем они промышляют?

— Ты, старик, не прикидывайся дурачком, а отвечай! — крикнул перетянутый ремнями офицер.

— Я туточки при службе. Добро господина Расторгуева стерегу. А ежели появится лихой человек, сразу вот, — дед тряхнул берданкой. — Да и помощники у меня маху не дадут, — он показал на псов.

— Что с ним разговаривать? Из ума выжил старик, — услышал Петя знакомый голос, — поехали.

Петя выглянул из-за поленницы. На сером в яблоках скакуне сидел ведерниковский приказчик. Офицер стегнул коня. Деда Гаврилу обрызгало влажной землей, вылетевшей из-под копыт. Узловатой рукой он провел по лицу, размазывая грязь. Когда последний всадник скрылся за поворотом, дед заволновался:

— Вот беда-то, вот напасть. Упредить бы мужиков. Да прыть у меня не та.

Ребята выскочили из-за поленницы. Старик строго сдвинул брови и заговорил быстро:

— Слушайте, хлопчики. Я вас знаю, вы парни наши. Бегите сейчас же к Еловой горе, только не дорогой, а напрямик. Речку Коровьим бродом перейдите — и на старое зимовье. Загляните в избушку. Там Иванко Чеботарев. Скажите ему, что каратели шныряют. Если, случаем, его нет, то к старому кедрачу у Еловой горы. У Чертова камня дозорный стоит, туда и бегите. Скажите, мол, дед Гаврила упредить послал.

— Понятно, — ответил Алеша.

— Только поторапливайтесь, а то опередят ироды окаянные.

До Коровьего брода ребята бежали, не передохнув. И только в сосняке, где пастухи остановили стадо на отдых, задержались. Санька закатал штаны до колен и шагнул к реке. Алеша схватил его за руку, и, показывая на противоположный берег, шепнул:

— Вон они.

Между стволами деревьев мелькали всадники. Впереди, по тропинке, ведущей к старому зимовью, ехал приказчик. Он вытянул вперед руку, что-то говоря офицеру.

— Контра сухопарая! Дорогу на Еловую гору показывает! — обозлился Санька. На зимовье теперь делать нечего. Пойдем к Чертову камню.

— Беляки летником поедут. Большой круг сделают. А мы — напрямик, зимником.

— Ты что, очумел? Зимником. Да там на каждом шагу топи. Оступился — и поминай, как звали, — возразил Санька.

И все-таки решили идти зимником. Вброд перешли Левенку, поднялись на скалистую сопку и спустились к болоту, заросшему тальником, чахлыми березками и приземистым сосняком. За болотом чернел старый кедрач. А за ним высоко в небо поднималась гора Еловая.

— Я тропку знаю, идите за мной. — Алеша свернул в кусты тальника.

Долго шагали молча. Кочки оседали, вода шипела, пузырилась и расползалась по осоке. Легкий на ногу Алеша опередил друзей. Далеко в кустах тальника мелькала его белая голова.

— Петька, скорей. Надо его догнать, — Санька быстро перепрыгивал с кочки на кочку. Вдруг он оступился и упал. Поднимаясь, споткнулся и, взмахнув руками, отскочил в сторону. Заросшая осокой почва качнулась и стала оседать.

Санька, тщетно пытался вылезти на кочку. Трясина крепко держала его, быстро засасывала, втягивала… Вот уже вода подобралась к груди. Санькино лицо покрылось потом. Он с жадностью глотал насыщенный запахом прелой травы воздух. Петьке показалось, что кочка, на которой он стоит, пошла вниз. Он попятился, наступил на что-то твердое и продолговатое. Жердь!

Петя выдернул ее и подал один конец Саньке:

— Держи!

Санька ухватился за конец жерди и подтянулся к кусту тальника. Выбравшись на огромную кочку, Санька посмотрел на друга и заплакал.

У подножья горы их встретил бородатый мужик. В руках у него была винтовка, которую он держал, как вилы. С удивлением посмотрел мужик на Саньку, с ног до головы облепленного болотной тиной.

— Да как вы пробрались по зыбучке? Тут в засушливую погоду не каждый решится.

— Мы, дяденька, давно бы пришли, да Санька вон оступился, еле выбрался.

— Вижу, ишь мокрый, как лягушка. Лень было кругом бежать.

— Там казаки, — Санька махнул рукой в сторону зимовья, — нас дед Гаврило упредить послал.

— Знаю, ваш дружок сказывал. Да нас на мякине не проведешь. В лесу мы все тропки знаем. Пока они тары да бары разводят, мы их сноровку раскусим. Пусть ищут ветра в поле, — он бросил на мальчиков хитрый взгляд. — Пошли к начальнику, нечего лясы точить.

На лужайке расположились партизаны.

— Группу Гусева выдвинуть на Левенскую дорогу. Задача: столкнуть карателей в болото, — коротко приказывал человек в солдатской гимнастерке.

— Наш начальник, — показывая на него, сказал мужик.

В это время человек в гимнастерке повернулся:

— Сторожев, — обратился он к мужику, — в чем дело?

— Да вот… Тоже дедом посланы… вместе с тем вон, — Сторожев показал на подбежавшего Алешку.

Петька во все глаза смотрел на человека в гимнастерке: он! Конечно, это он!

— Дядя Андрей! — радостно крикнул Петька и бросился к командиру.

— Что такое? — удивился командир. Насколько мне известно, меня давно зовут товарищем Василием.

— Да дядя Андрей! Я же вижу, что ты — это ты, — убеждал Петька. — Ну, помнишь… у-у-узда…

Командир вгляделся в лицо мальчугана и ахнул:

— Петька! В самом деле Петька! Ну, брат, вытянулся ты. Не узнал, не узнал тебя. Ну, а революционные клички мне менять не впервой. Правильно-то меня зовут не Андреем и не Василием. Я твой тезка. Петр, значит…

Подбежал запыхавшийся парень:

— Товарищ начальник, что делать с обозом?

— Поднять в горы, — спокойно ответил командир. — И этих молодцов возьми с собой, — он показал на ребят. — Я буду на Левенской дороге.

— Есть! — козырнул партизан.

В это время подбежала женщина:

— Товарищ Василий, к вам связной от Красных Орлов.

— Иду! — ответил командир и поспешил за женщиной.

Когда партизаны скрылись за деревьями, Алеша растерянно посмотрел на друзей.

— Эх! Что мы наделали! О красноармейце-то не сказали.

Ребята нагнали командира. Он выслушал их и задумался.

— Значит, раненый? Имени не знаете. Ладно. — Он наклонился к ребятам и коротко рассказал, как провести красноармейца к деду Гавриле.

Домой друзья возвращались узенькой лесной дорожкой, которая, петляя между сосен и пней, вела к ведерниковской заимке.

Петя передразнивал дроздов, стрекотал по-сорочьи. Санька рассказывал какую-то забавную историю. Слушая его, Алеша громко смеялся. Неожиданно из-за поворота на взмыленных лошадях вылетели Еремка Ведерников и расторгуевский Степка-гимназист. Осадив разгоряченного скакуна, Еремка крикнул:

— Что вы тут шляетесь? Это не ваш лес, — и замахнулся на Саньку. Санька спрятался за сосну, но Еремка напирал на него.

Раскрасневшийся Степка подзадоривал Еремку.

— Бей, кроши совдепию! Дай ему по харе, дай! Шибче! А я этих лапотников проучу.

Ударив пятками в крутые бока лошади, он направил ее на Петю и Алешу. Алеша растерялся, попятился и, наткнувшись на пень, полетел вниз головой. Степка хлестнул его плетью. Петя отскочил в сторону, схватил предлинную валежину и, размахнувшись, стегнул скакуна. Второй удар пришелся по Степкиной спине. Степка выпустил из рук поводья. Лошадь бешено понеслась по лесу.

— Санька, держись! — крикнул Петя и бросился на помощь другу.

Еремка ослабил поводья, послушная лошадь выскочила на дорогу.

— Что, поймали? — злорадно крикнул Еремка. — Эх, вы! голоштанные сермяжники! Да я вас запорю!

— И тебе попадет, контра сухопарая! — крикнул ему в ответ Петя и погрозил кулаком.

На косогоре ребята остановились. За гумном мелькали зеленые мундиры солдат, возвышались холмики земли.

Петя толкнул Саньку в бок:

— Смотри, окопы роют. Красных боятся.

У гумна их неожиданно окликнул белогвардеец.

— Откуда идете? — строго спросил он.

— М-м-мы, — заикался Санька.

— Не мыкать! Говори толком! — крикнул солдат и шагнул к нему.

Санька отскочил в сторону.

— По-твоему, что и в лес бегать нельзя? — огрызнулся он.

— Нельзя!

Белогвардеец толкнул Саньку в спину.

— А ну, проваливай! Если еще попадетесь, на себя пеняйте. Вздую!

По главной улице села маршировала колонна белогвардейцев. Из переулка выскочили всадники.

Друзья перебежали переулок, юркнули в гумно и сели у куста репейника.

Солнце скользнуло косыми лучами по вершинам зародов и скрылось за холмом. Светло-зеленая конопля потемнела и тревожно зашепталась. На гумне стало таинственно и страшно. Санька посмотрел на развалину овина и вздрогнул.

— Беляки!

Два солдата, попыхивая папиросками, сидели у дверей пригона.

К солдатам подошел офицер.

— Слушайте меня! Возможно, через полчаса придется поджечь зароды. Будьте начеку. Точно сообщу позже…

— Есть! — в один голос ответили солдаты.

Офицер сказал им еще что-то и, повернувшись на каблуках, пошел прочь.

Ребята всполошились. В зародах спрятан флаг, там скрывается раненый красноармеец. Как спасти его? Солдаты и не думали отходить от гумна.

— Давайте нападем на них, — Петя бросил взгляд на беляков. — Мы с Санькой камнями в них пустим, они погонятся за нами, а ты, Алеха, в это время в тайник — и ходу.

— Чудак ты! Как без ружья нападешь? — сокрушался Санька.

— Я придумал! — тихо сказал Алеша. — Слушайте… Как только стемнеет, один на карауле останется, а двое поползем в тайник. Скажем красноармейцу, а потом подле зародов к ним в огород, — Алеша показал на Саньку, — ну, а там оврагом к Левенке, в ольховник, к лесопилке.

— Здорово придумал! — сказал Санька насмешливо. — Только пока ты будешь дожидаться темноты, все сожгут… Слыхал: через полчаса. Нечего темноты ждать, идти надо. Пусть Петька на карауле стоит, а мы поползем. Может, не заметят…

— Ладно, идите. Как только беляки… — Петя осекся.

Один солдат встал и показал в их сторону. Ребята прижались к земле. Слышно было, как рядом прошумела солома, раздался отрывистый топот, хрюкнула свинья, потом все стихло. Петя выглянул. Попыхивая папиросками, солдаты мирно сидели у пригона.

— Это нам поблазнило, — прошептал Петя.

Санька провел ладонью по потному лицу и облегченно вздохнул.

— Поблазнило, а я здорово испужался.

Но в это время дрогнули лопухи репейника, и из куста высунулось свиное рыло. Петя вздрогнул и отшатнулся. Свинья подняла пятачок, расширенными ноздрями втянула воздух, фыркнула и с визгом бросилась к пригону.

— Бегите к тайнику, а я… — Петя соскочил и что есть духу бросился за свиньей.

— Свинью, свинью не пускайте! — крикнул он солдатам.

Те бросились наперерез животному. Санька и Алеша в это время юркнули за стог соломы и в один миг скрылись в тайнике.

— Уходить надо, на гумне беляки! — шепнул Алеша красноармейцу. — Быстрей!

— Сумеем проскочить? — спросил он.

— Проскочим, — уверенно ответил Алеша.

Стараясь не шуметь, они вылезли из тайника и прислушались.

— К воротам, к воротам гоните ее, — кричал во все горло Петька.

Алеша улыбнулся.

— Пошли! Петька беляков уманил.

Пробежав подле овина, они скрылись в коноплянике.

— Ну и скотина, отродясь свиней не любил, — ругался солдат, выгоняя свинью за ворота.

— Она у нас всегда так, убежит и, хоть убей, не идет домой, — как бы оправдываясь, говорил Петька.

— А ты, парень, рогульки на нее одень, — посоветовал второй солдат, — тогда она по чужим гумнам лазить не будет. А то греха от такой не оберешься.

— Ладно, — согласился Петя и погнал свинью.

У Санькиного огорода он остановился, оглянулся на гумно и шмыгнул в огород. У оврага раздался знакомый свист.

Как назло, у красноармейца разболелась нога. Превозмогая боль, он шел с трудом, опираясь на винтовку.

— Скорее, ребята, скорее!

В овраге все чаще и чаще стали попадаться кусты ольховника. Вот уже послышался шум леса, перешептывание березок. И вдруг ворвалось звенящее цоканье подков. Друзья остановились.

— Ложись! — скомандовал красноармеец и бросился под куст.

Топот неожиданно оборвался. Послышалось позвякивание удил.

— Овраг охраняется? — спросил властный голос.

— Никак нет! — ответили ему.

— Нет?! Да ведь тут достаточно бросить этому сброду небольшую группу — и вся наша операция провалится.

— Виноват, господин полковник! — отозвался кто-то.

— В ров поставить секреты. Подступы закрыть! — приказал полковник.

— Слушаюсь.

Когда всадники скрылись за деревьями, красноармеец обратился к ребятам:

— Засаду готовят. Надо спешить.

Пробравшись по ельнику на дорогу, остановились.

— Здесь, — Санька показал на сторожку.

— Проверить надо, нет ли засады.

Санька, осторожно ступая, пошел к будке.

Дед Гаврила сидел на скамейке. Увидя мальчика, он быстро осведомился:

— Привели?

— Привели, — ответил Санька.

Крепко пожав ребятам руки, красноармеец и дед Гаврила через минуту скрылись в ельнике.

Ребята долго смотрели им вслед. И когда затихли осторожные шаги, Петька сказал:

— Ну, товарищ Санька и товарищ Алеха, здорово мы беляков надули?

— Так точно, товарищ Петька! — засмеялись ребята.

…Весь следующий день Петя и Нюрашка были на огороде. Бабушка не переставала удивляться домоседству внука. Он помогал сестре поливать огурцы и вырывать сорняки с грядок.

— Ты меня не зови Петькой, — говорил он сестренке. — Я теперь дядя Андрей. Понятно?

Нюрашка кивнула головой.

— Понятно. Только почему «дядя Андрей», когда ты мальчишка Петя?..

— Кто сказал? — рассердился «мальчишка Петя», выдергивая осот. — Это моя революционная кличка. Ясно?

…Под вечер их позвала бабушка:

— Кто туесок утащил?

— Какой туесок? — ласковым голосом спросила Нюрашка.

— Какой? Будто не знаешь. — Бабушка сердито посмотрела на внука. Доберусь я до тебя, Петька. Шляешься целыми днями. Нет чтобы хозяйством заняться… — Ворча, она пошла в избу.

Петя без оглядки пустился на гумно и вскоре вернулся.

— Нашел? — спросила Нюрашка и заговорщически посмотрела на брата. — Давай я его в погребушку отнесу, а ты подмети в ограде.

Петя взял метлу. На крыльце показалась бабушка. Она довольно посмотрела на внука. Из погребушки с туеском в руках выскочила Нюрашка.

— Бабушка, вот нашла! В самом углу за кринками стоял.

— За кринками… — удивилась старушка. — Да как же я не видела… Вот оказия. Совсем слепая стала.

Она взяла туесок, повертела его перед глазами и, убедившись, что он цел, сказала:

— Идите в избу, спать пора.

…Петя примостился на лавке. Он долго лежал с открытыми глазами.

Таинственную тишину ночи то и дело нарушали далекие выстрелы. Где-то в горах откликалось гулкое эхо.

Петя встал и на цыпочках подкрался к двери. Сзади раздался сонный голос бабушки:

— Петька, что ты возишься, как полуночник?

— Я не Петька, — невозмутимо ответил мальчик и быстро выбежал на крыльцо. Прислушался.

— Товарищ Андрей! — позвал кто-то. Петя поспешил на голос. Санька и Алеша, притаившись у ворот, поджидали его.

— Пора, — торопливо прошептал Санька. Держась за руки, ребята выбрались из Заречья. На Екатеринбургском тракте скрипели колеса, спугивая ночную тишину. По улице Базарного конца тихо проехали всадники.

Друзья прокрались к Народному дому, влезли на крышу, сорвали трехцветный белогвардейский флаг, скомкали его и швырнули как можно дальше.

Прошло две-три минуты. Ребята спустились с крыши и юркнули в темный переулок. Задворками проникли в Заречье и молча разошлись по домам.

…Проснулся Петя от гулких выстрелов и шума. Открыл глаза. Комната была залита ярким светом. Сбросив одеяло, он выскочил за ограду. По Екатеринбургскому тракту бежали белогвардейцы. На окраине села, не умолкая, заливался пулемет. Надсадно грохотали пушки.

По улице, сверкая пятками, мчался Санька.

— Братцы! Эй, товарищ Петька! Наши! Наши идут!

— Дай-то бог, — прошептала Петина бабушка и засеменила на улицу. Она остановилась у ворот и посмотрела в сторону Базарного конца.

— Вот диво-то! Вот чудо-то! — всплеснула она руками.

Над крышей Народного дома, освещенное яркими лучами солнца, реяло красное полотнище.