Как только поднялась крышка гроба, в нос тут же ударило жуткое зловоние. Приблизившись, я заглянул внутрь, но увидел только темную воду, над которой клубился легкий парок. Внизу смутно виднелись какие-то переплетенные конечности. Не знаю, сколько всего в гробу было трупов, но все они уже покрылись жировоском и слиплись в один гигантский ком. Я навскидку насчитал около двенадцати рук. О том, что меня замутило, и говорить нечего.

Молчун, глядя на это, нахмурился, но его лицо тем не менее заметно посветлело, и ружье он опустил. По его поведению я понял, что эта штука не представляла опасности. Интересно, подумал я, что его недавно так напрягло?

В боковину гроба через каждые несколько сантиметров, рядами сверху вниз были вбиты темно-золотистые гвозди, но из-за черной воды было не разглядеть, чистое это золото или только позолота. Под останками находилась какая-то странная штука. Когда Толстяк неторопливо заскользил лучом фонаря по воде туда-сюда, мне показалось, что это похоже на покрытую письменами каменную плиту. Между частями тел и на руках мертвецов лежали украшения из нефрита и слоновой кости – предметы, которые можно легко унести и потом задорого продать.

У Толстяка явно зудело нутро от желания прибрать все это к рукам, но трупный ком выглядел настолько омерзительно, что даже такой безрассудный человек, как он, не был готов сунуть руку в покрытый слоем трупного воска гроб. Он долго ломал голову над тем, как бы это сделать, но так ничего и не придумал, поэтому переключился обратно на труп.

– Жуть какая, – покачал головой Толстяк, – а ведь хозяин этой гробницы небось считал, что совершенствуется на пути к великому Дао и бессмертию. Какого бессмертия он надеялся достигнуть, раскладывая у себя такие кошмарные штуки? Вполне заслужил, чтобы мы обнесли его могилу.

Все это время я не особенно понимал, что происходит, но точно знал: еще одного такого потрясения мои нервы не выдержат. Не осмеливаясь снова заглядывать в гроб, я спросил:

– И почему этих людей захоронили с хозяином таким тошнотворным способом?

Толстяк хихикнул:

– Ты что, с ума сошел? Где ж ты видел, чтобы людей для совместного захоронения закидывали в один гроб и переплетали друг с другом, как косички из жареного теста? Очевидно же, что их хоронили заживо. Бросили туда, а потом залили разбавленной отравой, и они задохнулись внутри. Это называется «скрытый труп, насыщающий ци».

Стоило мне услышать про косичку из теста, как горло тут же сжалось от рвотного позыва. К тому моменту я уже успел здорово проголодаться, и, когда переплетенные мертвецы в моей голове наложились на картинку с жареной хлебной косичкой, желчь мигом попросилась наружу.

По словам Толстяка я понял, что тот, похоже, немало знает об этой штуке. Собравшись с духом, я попросил рассказать поподробнее. Толстяк только обрадовался возможности повыпендриваться и начал:

– Даже таких вещей не знаешь? Что ж, слушай. Но предупреждаю: тут парой слов не обойтись. Помнится, был я тогда на высоких пиках Чанбайшань…

Поняв, что его опять понесло, я торопливо прервал поток:

– Давай-ка без лишних деталей, сейчас не время для болтовни. При чем тут вообще гора Чанбайшань? Не знаешь ничего – молчи!

Толстяк принадлежал к тому типу людей, которые не могут устоять, когда их подначивают. Он тут же гордо вскинул голову и произнес:

– Кто сказал, что я не знаю? Я просто начал немного издалека, чтобы нарисовать более широкую и подробную картину, но не хочешь – как хочешь. В фэншуй это называется «насыщающий гроб», он часто используется в усыпальницах. Если видишь такой гроб, значит, что в гробнице изначально было два превосходных с точки зрения фэншуй места под хозяйский гроб. Если не занять оба, то на пустующее, где будет собираться много водной ци, сразу начнет слетаться всякая зловещая гадость. Именно поэтому на второе место обычно ставили «насыщающий гроб», в котором хоронили каких-нибудь кровных родственников хозяина гробницы. Притом выглядеть этот гроб должен точь-в-точь как гроб в главной камере. В фэншуй это зовется «насыщением ци» – понял?

Толстяк протарабанил все это на одном дыхании, как заученный текст. Я понял примерно половину и ошарашенно спросил:

– Получается, что все эти люди внутри…

– Вот-вот! – Толстяк в сердцах хлопнул себя по бедру. – Этот парень, видать, всю свою семью туда запихнул! Просто жесть!

– Да как такое может быть? – крикнул я. – Удачное с точки зрения фэншуй место под захоронение выбирается специально для благополучия будущих поколений! А если он всю свою семью затолкал в гробницу вместе с собой, на кой этот фэншуй вообще сдался?

Видя, как серьезно я все воспринял, Толстяк сказал:

– Ты что, веришь всему, что тебе говорят? По-твоему, богачи были такими тупыми? Он наверняка разыскал каких-нибудь нищих родственников со стороны жены и похоронил вместе с собой. В минских гробницах такого добра навалом, я кучу раз видел. Правда, настолько большой мне еще не попадался.

Глядя на мешанину мертвых тел, я представил себе, как их хоронили, и невольно расстроился. Все-таки дед был совершенно прав, когда сказал, что сердце человеческое – самая непостижимая вещь на земле. Ради каких-то суеверий, даже не имеющих фактических оснований, этих людей просто взяли и уничтожили, как сорную траву.

Впрочем, раз крышку с гроба уже сняли, я был уверен, что Толстяк легко не сдастся. Он поскреб в затылке и сказал:

– Да, на этих ребят без слез не взглянешь. Может, возьмем в соседней камере парочку ваз и вычерпаем воду? Вода в гробу – самый дурной знак.

Я прекрасно понимал его истинные мотивы и ответил:

– Только поглядите на эту хитрую рожу! Так и знал, что ты все еще думаешь о «товаре». Может, потерпишь до главной камеры? Там наверняка будет немало всяких сокровищ.

– Думаешь, господин Толстяк из таких? – завопил зардевшийся Толстяк.

Мне было неохота с ним спорить, поэтому я тут же перебил:

– Сейчас не время для этой ерунды. Если мы не сможем выбраться и умрем от удушья, у нас даже гроба не будет, и никто нас не пожалеет.

Едва я об этом упомянул, мы разом напряглись и вспомнили о своей цели. Толстяк без лишней болтовни осмотрел камеру, но, к сожалению, кроме кошачьего трупа, в ней больше ничего не было.

Молчун, который стоял у гроба, вперив в гору тел неподвижный взгляд, вдруг тихо ахнул, будто что-то разглядел. Этот человек всегда сохранял хладнокровие, и, если он начинал нервничать, это означало, что дело нешуточное. Глядя на него, я испуганно вздрогнул и резко вскинул ружье к плечу.

Молчун, однако, не двинулся с места. Еще примерно пять минут он, нахмурившись, разглядывал содержимое гроба, а потом повернулся к нам и сказал:

– На самом деле все это – один человек…