Поднявшись, Молчун подошел к проходу, ведущему в коридор, ощупал косяк и произнес:

– Здесь и правда есть механизм, притом совсем простой, такой может обмануть разве что ребенка. Именно поэтому твоему третьему дяде понадобилось двадцать лет, чтобы разгадать этот трюк.

Видя, что Молчун, кажется, разгадал, Толстяк потребовал:

– Братец, если что-то понял – рассказывай скорее, не томи! Я ж от любопытства помру!

– Приведу пример, и все сразу станет ясно, – начал объяснять Молчун. – Допустим, у нас есть двухэтажный дом, и на каждом этаже имеется по комнате. Если ты выйдешь из комнаты на втором этаже, а я в это время построю под первым этажом еще один, то, когда ты вернешься в комнату на втором, на самом деле окажешься на третьем этаже, а первый этаж станет вторым.

Он привел вполне неплохой пример, но Толстяк пребывал в полном недоумении. Он растопырил два пальца и стал пытаться это осмыслить:

– Первый – второй, второй – первый, первый, потом второй, а первый… Первый, второй, третий… Что за ерунда? Я только больше запутался!

Зато я мигом все понял. Так вот что дядя имел в виду, когда крикнул «лифт»! Видимо, он нашел разгадку и выкрикнул первое слово, которое пришло ему в голову. Я невольно испустил потрясенный вздох. Это и впрямь оказалось совершенно неожиданно, но в то же время довольно логично. Да и конструкция была не особенно сложной, таким фокусом разве что ребенка обманешь.

Видя, что Толстяк так ничего и не понял, я объяснил ему еще разок. Когда до него наконец дошло, он резко потерял к происходящему интерес и протянул:

– Вот оно что. И правда просто. Я-то думал, тут кроется тайна посерьезнее, а оказалось, ничего особенного.

Мне же стало стыдно, потому что я вообще-то учился на архитектурном и со своими знаниями в этой сфере должен был сразу разгадать тайну пропавшей камеры, но не додумался. Позор мне. Судя по всему, во всяком деле имеет смысл сперва проверять самые примитивные теории.

Лицо Молчуна все еще оставалось каким-то напряженным. Тщательно осмотрев дверной проем, он подошел к круглому отверстию в полу и всмотрелся в воду. Видимо, осталось нечто, что он не смог понять.

– В чем дело? – спросил я. – Что-то не так?

Он кивнул и ответил:

– Есть одно крупное противоречие между рассказом третьего дяди и нашей ситуацией. Ты понял какое?

Я с недоумением уставился на него. На самом деле я тоже давно почувствовал нестыковку, но не сообразил, где именно она притаилась.

– Твой третий дядя спал внутри камеры и не выходил в коридор, – пояснил Молчун. – Вне зависимости от движения камер он должен был проснуться в том же самом помещении. Почему же у него камера тоже изменилась?

Меня наконец накрыло озарение: да, и правда!

– Кроме того, боковые камеры в гробницах всегда парные, их никогда не строили поодиночке, – продолжал он. – По-хорошему, прямо напротив должна быть еще одна.

Мы вышли в коридор и посветили фонарями на стену напротив, но увидели только белые мраморные плиты, никакого дверного проема. Молчун прижался к стене ухом, вытянул два своих длинных пальца и принялся медленно водить ими по швам между плитами. Минут десять спустя он вернулся к нам и покачал головой – похоже, там на самом деле была только сплошная каменная стена.

Утомленный долгим ожиданием Толстяк зевнул и сказал:

– Да забейте вы на эти боковые камеры, путь наружу-то мы так и не нашли. Ну, узнаем мы, как тут все устроено, и что? Все равно умрем.

Толстяк был прав. Я вздохнул и подумал: и как же третьему дяде удалось выбраться, да еще дважды? Как же он это сделал? Во второй раз баллона при нем тоже не было. Неужели он просто задержал дыхание и на одном вдохе дотянул до поверхности?

Я точно знал о приключениях дяди не все, потому что старый хитрец решил мне не рассказывать. Эх, дядя, дядя, знал бы ты, что всего парочка зажиленных фраз может похоронить твоего племянника в гробнице на глубине более десятка метров под морским дном!

Оба моих спутника молчали – видимо, обдумывали сложившуюся ситуацию. Я тоже погрузился в раздумья. Итак, на самом деле выбраться из этой гробницы можно всего несколькими способами. Первый – вернуться тем же путем, каким пришли, но это, разумеется, невозможно, легкие у нас все-таки не как у дельфинов. Второй – отыскать секретный тоннель, по которому гробницу покидали строители, но если в захоронениях на суше это еще имело смысл, то в подводных едва ли, ведь такие гробницы сооружались на огромных кораблях, которые потом затапливали, так что, даже если мы отыщем тоннель, он все равно приведет нас в открытую воду, самую удобную среду для изоляции энергетической инь-ян системы гробницы. Третий, самый дебильный – просто продолбить себе путь наружу. Подняв голову к потолку, я взглянул на многослойные нагромождения кирпича и невольно вздохнул. Если нам удастся подкопаться, времени эта трудоемкая работа займет уйму.

Я попытался представить себе устройство подводной гробницы и понять, что, согласно самым базовым архитектурным принципам, может находиться над потолком. Одно было ясно сразу: только из кирпичей возвести не пропускающие воду стены было бы невозможно, так что швы между ними совершенно точно промазаны белым раствором, сверху наверняка лежат деревянные доски, для герметизации залитые несколькими слоями сургуча, а выше – еще слой белого раствора.

На меня вдруг снизошло озарение, и в моем мозгу родилась довольно смелая идея.

– Мне кажется, что бояться нам нечего, – с воодушевлением объявил я Толстяку с Молчуном. – Думаю, от нас до дна всего около десяти метров, а чтобы вместить механизм с лифтом, эта гробница должна быть очень высокой. Уверен, ее верхушка находится совсем недалеко от морского дна, поэтому, если другого выхода все равно нет, мы можем просто пробить себе путь наверх. Глубина моря над гробницей тоже небольшая, если проделаем все во время отлива и песок сверху не обрушится нам на головы, вполне имеем шанс спастись.

Толстяк только отмахнулся.

– Мы не брали с собой никакой инструмент, а сверху – сплошной кирпич, – лениво напомнил он. – Как предлагаешь пробивать этот самый путь? Ручками?

– Для тех, кто не знает: кирпичи в подводных захоронениях по большей части пустотелые, их легко продавить. Нам нужно только отыскать что-нибудь металлическое, с силой стукнуть по кирпичам пару раз, и мы быстро проделаем дырку.

Толстяк аж встрепенулся:

– Ого, а это может сработать. Пока не будем трогать ценности, а лучше поищем какие-нибудь железки. Эта гробница огромная, думаю, в главной камере точно найдется бронзовая погребальная утварь.

В этом был весь Толстяк: когда понимал, что обречен, ничего не хотел делать, зато, как только появлялся хоть крошечный лучик надежды, сразу же подключал всю мудрость и опыт.

У меня в голове мгновенно созрел великий план по пробитию стенки гробницы. Поскольку я изучал архитектуру в университете, все это знал как свои пять пальцев. Тщательно обдумав нашу ситуацию, я пришел к выводу, что условия были самыми подходящими для осуществления плана. Нужно только успеть проделать отверстие за те несколько десятков минут, что будет длиться отлив, и тогда вполне возможно, что нам удастся спастись!

Тут заговорил Молчун:

– До отлива еще долго, и мы не знаем, хватит ли нам воздуха, чтобы его дождаться. Придется уповать на волю Неба.

– Тогда плевать, будет отлив или нет, – заметил Толстяк, вскакивая на ноги. – Сперва найдем что-нибудь, чем можно пробить стенку, а там посмотрим. Задохнуться насмерть точно не хочу, лучше уж найду какого-нибудь «цзунцзы», и пусть он мной радостно пообедает!

Я не стал ему говорить, что если пробить стену, когда отлива не будет, глубина моря у нас над головами будет по меньшей мере метра два, и, если вся эта вода хлынет через дыру внутрь, не просто не получится выбраться – пустое пространство внутри гробницы заполнится доверху всего за несколько минут. Толстяк испытывал душевный подъем, и мне не хотелось портить ему настроение.

Воспрянув духом, мы наскоро собрались и вышли обратно в коридор. Однако едва мы перешагнули порог боковой камеры, как разом застыли в полном шоке.

– Ну и местечко! – процедил Толстяк.

Прямо перед нами, в том месте, где еще недавно была сплошная стена, внезапно появился проход. Я посветил внутрь фонарем и увидел огромный гроб из древесины наньму.