Третий дядя с подросткового возраста вел бродячий образ жизни и всякое повидал, поэтому обычно, прежде чем что-то сделать, всегда долго планировал и готовился, как, к примеру, в этот раз, когда мы отправились «опорожнять чашу». Мы взяли с собой целую кучу разного снаряжения, из которого процентов восемьдесят ни разу не пригодилось. И так было всегда, поэтому он казался мне даже чересчур осторожным. Именно поэтому, видя, как он в спешке схватил чемодан и без раздумий куда-то помчался, я очень удивился. Поняв, что мне его не остановить, я во всю глотку крикнул вдогонку:

– Береги себя!

Он в ответ проорал что-то вроде «ага!» и вбежал в лифт.

В номер за оплатой счета зашел администратор массажного салона отеля. Он проводил взглядом убегающего дядю и с улыбкой произнес:

– Чтобы дядя был порывистее племянника? Ну и ну, все с ног на голову. В таком случае вам следует получше за ним приглядывать.

Поскольку никакого внятного объяснения я предоставить не мог, пришлось молча улыбнуться и взять счет. После первого же взгляда на бумагу мое лицо стало чернее тучи: требовали больше четырех тысяч юаней.

– Опять этот старый хрыч там непонятно чем занимался! – тихо прорычал я себе под нос.

Я здорово приуныл, разглядывая счет, ведь за последние дни уже потратил немало денег. Поначалу у третьего дяди были полные карманы, но во время нашего прошлого путешествия средства и так утекали как вода, а потом мы еще немного пожертвовали деревне, рядом с которой пострадал от пожара лес, так что наличных у него почти не осталось. А карточку он с собой никогда не носил – говорил, что предпочитает консервативные методы, поэтому в последнее время просто нагло тратил мои деньги и обещал, что потом, когда фирма ему что-нибудь компенсирует, обязательно все мне вернет. Однако минуту назад он показал мне язык и радостно смылся. Интересно, а не потому ли он удрал, что знал: я вот-вот останусь на мели?

Чувствуя на сердце острую тоску, я достал кошелек, заглянул внутрь и похолодел. Я привык пользоваться онлайн-переводами и совсем не следил за тратами, а в кошельке между тем осталось всего несколько купюр. Паньцзы все еще находился в глубокой коме, и когда он очнется, не знал никто. Конечно, врачи говорили, что угрозы жизни уже нет, но теперь надо было следить за его восстановлением, и, по моим расчетам, раньше, чем через дней десять или даже пару недель, уехать мне не светило. Кроме того, Паньцзы был один как перст, больше некому было позаботиться о нем, а найти кого-то мне на замену было тем более нереально. В общем, тех крох, что я обнаружил у себя, на расходы точно бы не хватило.

Однако самым неприятным на данный момент был четырехзначный счет у меня перед глазами – вот что причиняло настоящие страдания. Я с неловкой улыбкой сказал администратору, что сейчас у меня при себе нет достаточно наличных, но если он согласится немного подождать, я сниму и принесу. Тот прекрасно знал, в каких количествах мы с дядей в последнее время сыпали деньгами, поэтому улыбнулся мне в ответ и произнес:

– Ничего страшного, вы можете оплатить счет завтра. В таком случае позвольте откланяться.

Он ушел, а меня охватил еще больший ужас, потому что я вспомнил еще много чего – например, что за каждый день пребывания Паньцзы в госпитале тоже присылали четырехзначный счет. А этот негодяй третий дядя просто взял и свалил! Откуда я, по его мнению, должен взять такие деньги? И к отцу обратиться я не мог, ведь он наверняка начнет орать на меня в трубку, мол, бизнес за последние годы почти загубил, а теперь еще и пошел по стопам своего никчемного третьего дяди, расхитителя могил. Нет уж, ни за что!

Пока я с тоской бродил по номеру, мой взгляд упал на нефритовый чехол, который мы сняли с гроба. Третий дядя все это время так трясся над ним, даже завернул в четыре или пять слоев промасленной бумаги. У меня вдруг появилась одна идея. Надо бы продумать, как и на что я собираюсь жить здесь следующие полмесяца, подумал я. Будет не очень-то хорошо каждый день сладко спать в своем номере и наедаться от пуза, а потом расплачиваться долговой распиской. Может, лучше найти поблизости антикварный рынок, загнать там эту штуку и выручить деньжат? Ради такого и по всему Цзинаню круг нарезать не жалко.

Идея показалась мне очень разумной. Изначально я приехал сюда с туристическими целями, так какого демона должен играть в конспирацию? Я все-таки не в «Секретных материалах» каких-нибудь. И вообще, сомневаться я уже не имею права: не страшно, если меня выпрут из отеля как злостного неплательщика, но если Паньцзы останется без лечения, это будет хуже некуда. Надо торопиться, пока не стемнело.

Я вышел в холл и поинтересовался у администратора за стойкой, где у них тут рынок антиквариата. Администратор, горя желанием помочь, спустился со мной на улицу и помог вызвать такси. Сев в машину, я велел таксисту везти меня туда, где побольше антикварных магазинов, и тот, угукнув, доставил меня к рынку Инсюншань. С первого взгляда я понял: местечко специфическое.

Всю дорогу я слушал безудержную болтовню таксиста об этом рынке. Он назвал его довольно крупным скоплением продавцов антиквариата и каллиграфических свитков, сказал, что народу там много, торговля идет шумно и бойко, но большинство товаров – подделки. Если нечем заняться, вполне можно просто прогуляться, поболтать с владельцами лавок, попускать им пыль в глаза – они такое любят.

С тяжеленным нефритовым чехлом в рюкзаке я вылез из машины и пошел искать какую-нибудь лавку покрупнее. Такая вещь не каждому по карману, а у больших магазинов наверняка есть контакты серьезных, обеспеченных клиентов. Можно предложить хозяину выступить посредником и отстегнуть процента два от сделки, хватит с него. Я в таком мастак, меня никому не обдурить. На обратном пути мы с дядей обсуждали цену чехла, и он сказал, что не меньше миллиона, но есть нюансы. Во-первых, на такую дорогую вещь очень сложно найти покупателя – разве что объявится какой-нибудь иностранец. Во-вторых, эта штука слишком большая, а крупногабаритный товар продать всегда сложнее, чем мелочовку. По дядиным прикидкам, если нефритовым чехлом кто-то все-таки заинтересуется, он согласится на цену примерно в восемьсот тысяч.

Когда я повторил про себя дядины слова, то получил заряд уверенности и двинулся вперед по улице, глазея по сторонам. Я едва успел пройти пару шагов, когда в глаза бросилась бронзовая курильница, стоявшая на витрине одной из лавок. Крышка курильницы была украшена резными изображениями людей. Взглянув на них, я невольно вздрогнул: у всех этих людей были круглые выпяченные животы, прямо как на тех росписях в подводной гробнице, о которых рассказывал третий дядя. Когда я опустил голову, чтобы получше рассмотреть курильницу, из дверей вышел владелец и воскликнул:

– О-хо-хо, а у вас глаз наметан! Это единственная стоящая вещь в моей лавке!

По его акценту я сразу понял, что он родом из Пекина.

– А что тут наверху изображено? – спросил я. – Выглядит как-то странно. Судя по виду, она откуда-то с Хайнаня, верно?

Хозяин мгновенно изменился в лице и поспешил пригласить меня в свою лавку со словами:

– Сегодня ко мне заглянул настоящий знаток! Эта вещь лежит у меня в лавке уже много лет, но вы первый, кто сумел разглядеть ее суть! Да, она и правда с Хайнаня.

Лесть была обязательным атрибутом торговли антиквариатом. По его лицу я никак не мог понять, говорит ли он искренне или же просто хочет всучить мне эту курильницу. Информации у меня на руках кот наплакал, и, продолжи я корчить из себя профессионала, меня быстро раскусят, поэтому я ответил:

– Я вовсе не знаток, вовсе не знаток. Просто видел на Хайнане похожую вещь и еще тогда удивился, как странно она выглядела. Не знаю, как это правильно называется.

Хозяин пригласил меня присесть, налил чаю и произнес:

– Мне кажется, вы скромничаете. Но даже если вы и впрямь не знаете, не суть важно, я вам расскажу. На этой курильнице изображены такие демоны, которых обычно зовут «запретными девами». В двух словах о происхождении этой вещи не расскажешь, но если вам интересно – с радостью поведаю.

Видя, что есть надежда узнать что-нибудь интересное, я торопливо притворился, будто жажду купить курильницу, и активно закивал. Тогда хозяин знаком ладони велел мне подождать, а сам достал курильницу с витрины и поставил на столик. Я тут же ощутил какой-то специфический аромат, исходящий из-под крышки, и невольно вздрогнул.

– Необычный запах, да? – хохотнул хозяин.

– А что это за благовония? – спросил я.

Он поднял крышку курильницы, и я опешил, увидев внутри всего один крохотный черный камешек. Хозяин довольно улыбнулся и пояснил:

– Это кусок кости «запретной девы», а ее аромат зовется «костяным». Славная штучка. Если на ночь поставить у постели, будете спать как младенец.

К моему горлу резко подкатила тошнота, и я поинтересовался:

– И все-таки что это за «запретная дева»? Засыпа́ть, нюхая ее горящие кости, как-то аморально, что ли.

– «Запретная дева» – понятие весьма широкое. Можно сказать, что это общее название для всего плохого, что бывает на свете, – с улыбкой пояснил хозяин. – Люди на Хайнане верят, что если кто-то заболел или поранился, это все происки «запретной девы». Что же она такое – достаточно сложно описать. Говоря по правде, она самый настоящий злой демон.

– О, а это, выходит, ее кость? – спросил я, наморщив лоб. – Где же вы ее взяли? Судя по всякому морскому дерьму на крышке, это, похоже, «дар моря».

Хозяин хихикнул:

– А вы еще говорите, что не знаток! Истинная правда, эту курильницу выловил сетями рыбак. Но, поскольку вещь редкая, даже с морским дерьмом цена все равно будет немалой.

Денег у меня на нее не было, поэтому я со вздохом ответил:

– К сожалению, я предпочитаю чистые и хорошо сохранившиеся вещи, так что этот «дар моря» мне не нужен. Но я могу купить у вас ароматную кость.

Выражение лица хозяина тут же изменилось.

– Разве так можно? – произнес он с укором, но в то же время заискивающе улыбаясь. – Если вы заберете костяные благовония, как же я потом продам курильницу?

По слою пыли на крышке мне стало ясно, что ему очень долго не удавалось никому ее втюхать. Подобные вещи всегда считались неудачным товаром, ведь перепродать их после покупки было очень сложно. Все, кто вкладывал деньги в такой товар, обычно оставались недовольны. В неспокойные времена ценится золото, в спокойные – древности. Естественно, владелец лавки не станет тратить силы на уход за вещами, которые никак не продаются. Я покачал головой. Все равно мне от этой курильницы никакого проку. А вот если, когда я покажу ему свой нефритовый чехол, он сможет связать меня с покупателем, я выпрошу у него курильницу в подарок.

При мысли об этом я улыбнулся и сказал:

– Ладно, пока что отложим этот разговор. Я хочу кое-что вам показать.

С этими словами я достал из рюкзака сверток с нефритовым чехлом и открыл хозяину уголок – по его реакции я бы мгновенно понял, профессионал передо мной или нет.

Стоило ему бросить на чехол короткий взгляд, как он тотчас переменился в лице и без лишних слов сунул товар подальше в глубь рюкзака, вскочил с места и быстро опустил роллету над входной дверью лавки. Проделав это, он взял мою чашку и вылил в раковину, затем поставил передо мной новую, и по запаху я понял, что теперь мне налили первосортный «Те Гуаньинь»[59]. Судя по всему, мой рейтинг в глазах хозяина только что вырос до небес.

Он вытер пот со лба и поинтересовался:

– Прошу прощения, как я могу к вам обращаться, уважаемый мастер?

Этот человек точно не был обыкновенным скупщиком. Быстрая же у него реакция – с первого взгляда понял, что вещь вынесена из гробницы.

Я вежливо улыбнулся:

– Фамилия вашего покорного слуги – У. А как мне стоит звать вас?

– Зовите меня просто «хозяин Хай», – ответил хозяин. – Итак, мастер У, вы желаете продать эту вещь или просто показываете?

– Конечно, желаю продать, – сказал я, – а то, знаете ли, карман жжет.

Хозяин пару раз прошелся по залу туда-сюда и спросил:

– Целый?

– Все пластинки до единой на месте, – кивнул я. – Товар с пылу с жару, еще горячий.

Он присел и негромко заговорил:

– Мастер У, я человек прямой, поэтому сразу осмелюсь вам сказать: на всем рынке Инсюншань я – единственный, кто может купить у вас эту вещь. Торговаться за такое бесценное сокровище нет никакой необходимости, просто назовите цену, за какую готовы уступить, а я позвоню одному своему другу и спрошу, не желает ли он приобрести.

Я на минуту задумался. Да, сказал я себе, нужно в любом случае просить миллион. Семье Здоровяка Куя нужно будет переслать тысяч триста, еще не меньше двухсот – чтобы покрыть медицинские расходы Паньцзы. И вдобавок Толстяк перед отъездом попросил после продажи нефритового чехла переслать ему его долю, а доля получалась еще по сто тысяч на человека. Стоило мне вспомнить, с каким риском для жизни мы добыли эту штуку, как миллион тут же показался слишком маленькой суммой. Но третий дядя предупреждал, что таков удел расхитителей гробниц. Именно поэтому и приходилось постоянно грабить их одну за другой. Какое бы сокровище ты ни вынес из «чаши», оно останется просто мусором, если его никто не купит. По этой причине слишком ценные вещи дядя вообще никогда не забирал – понимал: не продаст.

Придя к выводу, что миллиона, пожалуй, будет достаточно, я показал хозяину Хаю один вытянутый палец. Он не сдержал радости, а я мгновенно расстроился: неужели продешевил? Хозяин тем временем схватил телефон, спрятался в уголке и начал тихо с кем-то разговаривать. Когда же он наконец повесил трубку, его лицо полыхало счастливым румянцем.

– Удалось, удалось! – радостно воскликнул хозяин. – Мастер У, вам действительно везет – кое-кто жаждет приобрести ваш товар. Миллион для такой вещи – маловато, два – многовато, так что я выторговал для вас миллион двести. Что думаете?

Кто тебя знает, сколько ты там на самом деле выторговал, подумал я, может, и в два раза цену повысил. Однако уже выходило на двести тысяч больше, чем я рассчитывал, поэтому в целом я был доволен и с улыбкой спросил:

– В таком случае ваш процент я вам отдаю по старому стандарту?

Хозяин Хай засмеялся.

– Не стану от вас скрывать: покупатель платит немножко больше, и на мою долю вполне хватит, так что вся сумма целиком ваша. По ранам у вас на голове видно, каких трудов стоило добыть этот товар. Надеюсь, вы не забудете о моем содействии и в следующий раз с подобным товаром обратитесь не к кому-то постороннему, а сразу ко мне. Какую бы цену вы ни запросили, я подниму ее для вас на двадцать процентов. Имейте в виду: мой покупатель – весьма обеспеченный человек, и он покупает даже то, что другие не решаются.

Заметив на моем лице нетерпение, хозяин торопливо добавил:

– Прошу, пока присядьте, а я схожу за деньгами. Не смотрите, что лавка маленькая, средств у меня на счету предостаточно. Я быстренько сбегаю и сниму для вас миллион двести.

Как пафосно прозвучало-то! Правду говорят: торговля антиквариатом – королева среди всех возможных видов деятельности. Видимо, мужик и впрямь делец профессиональнее некуда.

Я поспешно сказал:

– Погодите. Может, сделаете мне скидку на эту курильницу «запретной девы»? Тогда и ее заодно заберу.

Хозяин хохотнул и махнул рукой:

– Если нравится – забирайте, считайте подарком от меня. Признаюсь честно: мне эта штука досталась за пять юаней. А вся эта болтовня… Я вам просто голову морочил.

Три часа спустя я наконец вышел от него с кучей денег за пазухой и в таком чудном настроении, что едва не светился. Когда вернулся в отель, на швейцара даже не взглянул, и голоса у меня за спиной тут же зашептались: этот парень что, пять миллионов выиграл? Только гляньте, мол, как лыбится: даже глаз не видно. Пересчитав деньги и разложив по кучкам, я первым делом оплатил все счета, затем съездил в госпиталь и перевел средства за медицинский уход Паньцзы на месяц вперед. Потом еще перевел деньги Толстяку, а в самом конце торжественно переслал себе на карту свою долю вместе с суммой, которую мне был должен третий дядя. Теперь жизнь была по-настоящему прекрасна!

Потом я нашел себе хорошенькую девушку-гида из местных, и следующие несколько дней она водила меня по всевозможным достопримечательностям Цзинаня. Впрочем, я был родом из Ханчжоу, поэтому культурные красоты мне были не в новинку, и чем дальше, тем скучнее мне становилось. В конце концов я не выдержал и просто начал ездить на рыбалку.

Эти дни были самыми беспечными и беззаботными за всю мою жизнь. Но люди – странные существа. Посреди блаженного безделья я невольно начал скучать по будоражащему кровь азарту, какой испытал, когда мы с риском для жизни «опорожняли чашу».

Я прожил в спокойствии и безмятежности около недели. Как-то раз, когда я вернулся с рыбалки и только-только зашел в номер, раздался телефонный звонок. Поскольку мой номер в гостинице знал только третий дядя, я решил, что звонит он, хочет рассказать о своих находках, и поспешно взял трубку. Но на том конце раздался незнакомый мужской голос:

– Вам знаком человек по имени У Саньсин? – первым делом спросил он.

Я понял по голосу, что человек сильно нервничает, и поспешил ответить:

– Знаком, а что?

– Он пропал, – ответили мне.

Я опешил:

– А… А когда он пропал?

– Мы потеряли связь с судном, где он находился, около десяти дней назад. Кем вы ему приходитесь?

– Я его племянник, – ответил я.

– Тогда вы не могли бы как можно скорее приехать на Хайнань?