Посмотрев на него, я понял, что не в силах отвести взгляд – он был словно намертво приклеен к ярко-зеленым глазам. Однако, хоть отвернуться я и не мог, никаких галлюцинаций не видел. Возможно, из-за того, что проглотил пластинку с ремня. Время от времени мои глаза будто заволакивало клубами тумана, но мыслить я продолжал ясно и четко.
До меня донеслись голоса третьего дяди и остальных, которые спешили мне на помощь. «Кошмар! – закричал я про себя, – они же не испытали на себе колдовство этого лисьего трупа и не знают, насколько он опасен!» Если они сейчас слепо бросятся ко мне, непременно произойдет что-нибудь ужасное. Я хотел криком предупредить их об опасности, но в горле как будто что-то застряло – как бы широко я ни разевал рот, изнутри не вылетало ни звука. Я так разволновался, что у меня от нервного напряжения едва все сосуды не полопались.
И тут меня осенило. Обнаружив, что все еще могу шевелить руками, я сложил пальцы обеих рук пистолетиками и направил «дула» прямо в голову лисьему трупу. Я все тыкал и тыкал в него пальцами, мысленно вопя: «Паньцзы, умоляю, догадайся, что от тебя требуется! Если ты не сможешь понять даже такой жест, можешь пойти дерьма поесть за мой счет!»
Понадобилось ткнуть «дулами» в голову трупа всего несколько раз – почти сразу сзади грохнул выстрел, и голова трупа разлетелась ошметками. Трупная жидкость забрызгала мне все лицо. В тот момент у меня как раз был открыт рот, так что меня тут же вырвало. Эта дрянь на вкус была хуже дерьма, из меня, кажется, вышло вообще все, что только было в желудке. Когда живот совсем опустел, я наконец смог обернуться и увидел вдалеке Паньцзы, который, зажав одной ладонью рану, другой показывал мне знак ОК. Я только тихо выругался и начал вытирать с лица рукавом вонючую жижу.
Между местом, где находился третий дядя с остальными, и каменным алтарем располагался очень опасный участок, полный лиан. Однако мой дядя был человеком предприимчивым и стал кидать в стороны камни, чтобы отвлечь на их шум внимание хищных лиан, а сам в это время пробегал вперед. Их компания быстро добралась до алтаря, где я сидел, и забралась наверх.
Дядя очень боялся, что со мной что-то случилось, поэтому сразу подбежал проверить, в порядке ли я. Стоило ему почуять исходивший от меня запашок, как между его бровями пролегла глубокая складка, и он едва сдержал приступ тошноты. Я и так чувствовал себя не очень, а когда увидел его реакцию, прыгнул на него и заключил в объятия. Дядя едва в обморок не грохнулся от омерзения!
Видя, что они все живы-здоровы, я поспешил потребовать объяснений:
– Дядя, почему вы меня бросили одного в главной камере, а сами куда-то удрали? Да я чуть не помер от страха! Разве меня можно оставлять в одиночестве в таком жутком месте?!
Третий дядя отвесил Здоровяку Кую подзатыльник и ответил:
– А я говорил этому дурню ничего не трогать. Вот только он меня не послушал!
Затем дядя рассказал мне, что именно с ними случилось.
Оказывается, сначала они из главного зала пошли во вторую боковую камеру, обнаружили там какую-то подозрительную стену и подумали, что за ней скрывается еще одна потайная камера. Вот только они, разумеется, не знали, что в этой гробнице все потайные двери открываются исключительно вниз. Смекалистый третий дядя сразу разглядел спрятанный механизм. К сожалению, Здоровяк Куй всегда сначала делал, а потом думал: прежде, чем дядя успел разобраться, Здоровяк нажал на плиту, и их сбросило вниз, в ту же самую гробницу эпохи Западной Чжоу.
Дальше дядин рассказ стал таким путаным, что чем больше он говорил, тем меньше я вообще что-то понимал. Когда я заметил, что он начал отходить от темы совсем уж в какие-то дебри, то поспешил его прервать.
– Не веришь – сам посмотри, что я нашел, – сказал третий дядя и достал из рюкзака какую-то черную коробку.
Щелк! Коробка как по волшебству превратилась в пушку со стволом и прикладом. Я интересовался оружием и в свое время немало прочел, к тому же это оружие было таким знаменитым, что я просто опешил, увидев его у дяди в руках.
Это был девятимиллиметровый ARES FMG, пистолет-пулемет, который стрелял пистолетными патронами, складывался примерно до размеров блока сигарет «Чжунхуа», весил меньше шести цзиней[43] и был крайне прост в использовании. Естественно, из-за маленьких габаритов не отличался особой устойчивостью.
По словам дяди, они обнаружили в одном из коридоров несколько трупов, с которых забрали этот пистолет-пулемет и взрывчатку. Более того, все стены в том коридоре были испещрены пулевыми отверстиями, будто там шел ожесточенный бой.
Я тщательно осмотрел оружие и удивился. Предыдущая группа расхитителей была прекрасно экипирована – по крайней мере, намного лучше нас. Кто же они такие и откуда взялись? Они все вошли в гробницу, но ни один из них так и не вышел. Неужели все погибли? А если не все, то где сейчас выжившие?
Размышляя, я прислонился к каменному алтарю и никак не ожидал, что каменная плита, казавшаяся твердой и надежной, не сможет меня выдержать. Я даже не успел надавить всем своим весом, а алтарь вдруг просел и наполовину опустился под основание. Я здорово перепугался, решил, что случайно привел в действие какую-то очередную ловушку, и торопливо присел. До наших ушей донеслись звуки сработавших один за другим механизмов, первый из которых находился прямо у нас под ногами, а последний – где-то со стороны стоящего под деревом каменного ложа, откуда тотчас донесся грохот. Вытянув шеи, мы взглянули туда и увидели, что в стволе огромного дерева открылось большое отверстие, и из этой гигантской щели показался обмотанный цепями исполинский бронзовый гроб. Цепи были напрямую прикреплены к стволу дерева и охватывали крышку несколькими витками.
Третий дядя, обалдело глядя на это, протянул «о-о-о», а затем произнес:
– Так вот где был спрятан настоящий гроб!
– Вот это да! – радостно закричал Здоровяк Куй. – Такой огромный гроб наверняка кучу денег стоит, да? Не зря, выходит, мы сюда лазили!
Дядя шлепнул его ладонью по голове и ответил:
– «Кучу денег», «кучу денег»… Хватит уже про деньги талдычить, ты все равно его отсюда никак не вытащишь, какой бы ценный он ни был. Это тебе не ящик какой-нибудь![44] Так что хорош меня позорить!
Здоровяк Куй молча потер затылок, больше не решаясь открывать рот. Я же пригляделся повнимательнее и понял, что именно меня смущает.
– Странно, – обратился я к дяде, – обычно крышки гробов приколачивают гвоздями, потому что никто не собирается открывать их снова. А здесь, смотри, механизм каменной платформы будто нарочно спроектирован так, чтобы гроб было проще найти. Неужели хозяин гробницы предполагал, что в один прекрасный день кто-нибудь придет и его откроет? А еще взгляни, как туго намотаны вокруг него цепи. Как будто они не для закрепления гроба, а для того, чтобы нечто внутри не вырвалось наружу.
Остальные тоже присмотрелись, поняли, что я прав, и беспомощно переглянулись. Мы так долго и с таким трудом сюда добирались, уже успели столкнуться с кучей всяких непостижимых вещей, так неужто и внутри тоже окажется какой-нибудь монстр? Что же, открыть нам этот гроб или лучше не надо?
Третий дядя стиснул зубы и процедил:
– Думаю, все мало-мальски ценное в этой гробнице лежит именно там. Не откроем – получается, напрасно пришли? Ну, окажется внутри «цзунцзы», и что? У нас и пушки есть, и взрывчатка. Если все будет совсем плохо, просто возьмем и завалим его!
Я согласно закивал.
– Тем более вернуться прежним путем мы все равно вряд ли сможем: все дыры в скале ведут в каменный лабиринт, и никому не известно, сколько мы убьем времени, чтобы найти из него выход, – продолжал дядя. – Самый лучший вариант – выбраться на поверхность через трещину в потолке.
Мы подняли головы и посмотрели на разлом в потолке пещеры. Лившийся через нее внутрь лунный свет окрашивал все кругом в унылые оттенки белого и серого.
– Глядите, – сказал дядя, указывая пальцем на огромное дерево, – верхушка этой громадины почти достает до потолка, а еще немало лиан тянется от дерева на поверхность сквозь эту самую трещину. Прямо-таки природная лестница. А ветви у дерева растут густо, и карабкаться по ним будет очень удобно. В общем, все способствует нашему спасению.
– Третий господин, вы чего несете-то? – удивился Паньцзы. – Это же дерево-людоед, и лезть на него сродни самоубийству!
Третий дядя расхохотался:
– Это дерево зовут «кипарис многоголового змея». Не замечал, что лианы стараются не касаться камней? Это камни небесной воли, которые способны сдерживать многоголовые кипарисы. Если мы посыплем на себя немного пыли и крошки этих камней, ручаюсь, что все пройдет гладко.
– А это точно сработает? – с тревогой спросил Здоровяк Куй.
Третий дядя уставился на него. Я уже понял, что сейчас он снова начнет ругаться, поэтому поспешил вставиться:
– Ладно, не попробуем – не узнаем, правда ведь?
Все без лишних слов начали собираться. Здоровяк Куй взвалил себе на спину Толстяка, дядя помог подняться Паньцзы, а я собрал снаряжение, оглянулся на те дыры в скале и подумал: мы-то сейчас в безопасности, а как там Молчун?
Дядя сразу догадался о причине моего беспокойства и произнес:
– С его навыками он сможет за себя постоять. Не волнуйся за него!
Я кивнул. Справедливости ради, мне-то уж точно не стоило о нем беспокоиться – его умения во много раз превосходили мои. А еще он, кажется, обладал какими-то сверхъестественными силами, так что если и надо было беспокоиться, то это скорее ему обо мне.
Я с оружием наперевес шагал впереди, остальные следовали за мной. Мы неспешно поднялись на высокую каменную платформу около дерева. Когда я сбегал с нее вниз по лестнице, слишком спешил и не обратил внимания на то, что она была сложена из огромных камней небесной воли. Интересно, и как такие большие камни во время строительства сюда притащили? Ступени были украшены резьбой в виде журавлей с оленьими рогами. Мотив такого рода встречался редко, поэтому я невольно призадумался: чжухоу какого именно ранга был этот Лушан-ван и почему его захоронение выглядит настолько чудно?
К тому моменту мы уже дошли до трещины в стволе дерева и поняли, что она раскрылась не сама по себе, а благодаря десятку цепей внутри, которые растянули половинки ствола в стороны. Прямо перед огромной дырой стоял бронзовый гроб примерно два с половиной метра в длину. Его поверхность была густо покрыта резными надписями.
Письменность эпохи Сражающихся царств достаточно сложна, поэтому среди ученых того времени были широко распространены письмена царств Ци и Лу. Когда царство Чу поглотило царство Лу, оно также впитало большую часть его культурного наследия, и их собственная письменность стала очень похожа на письмена Лу. Большинство надписей эпохи Сражающихся царств, копиями которых я торговал, принадлежали именно к тому периоду, и я мог примерно понять, что было написано на бронзовой крышке.
Все почему-то замолчали, будто боялись разбудить лежащего внутри хозяина гробницы. Достав из рюкзака фомку, третий дядя постучал ею по крышке. Стук вышел совсем глухим: гроб был чем-то наполнен доверху. Дядя знал, что я неплохо разбираюсь в текстах, и тихо спросил:
– Можешь прочесть, что тут написано?
Я покачал головой:
– Все до последнего слова не смогу, но точно могу сказать, что там лежит именно тот, кого мы ищем – Лушан-ван. А письмена, судя по всему, рассказывают о его жизни. Похоже, он умер, не дожив до пятидесяти, ни жен, ни детей не имел, а обстоятельства его смерти описаны так же, как и в надписях на тех гробах, которые я прочел в главном зале: он умер сидя, прямо перед правителем царства Лу. В остальных надписях, наверное, говорится о его деяниях.
Культура царства Лу меня не очень интересовала, поэтому я просто небрежно пробежал текст глазами и подробно разглядывать не стал.
– А эти иероглифы что значат? – спросил меня Здоровяк Куй.
Приглядевшись, я увидел прямо посередине гроба иероглиф «открывать», а под ним – вереницу иероглифических цифр, которые были чуть больше по размеру, чем соседние знаки, и оттого сразу бросались в глаза. Я знал, что эти цифры означали какую-то дату, но в эпоху Весен и Осеней[45] и эпоху Сражающихся царств, когда династия Чжоу пришла в упадок и чжухоу начали творить, что кому в голову взбредет, календарная система превратилась в такой беспорядочный ужас, что я бы в жизни не смог понять, что именно за день имелся в виду. Так что я ответил Здоровяку:
– Должно быть, здесь записана дата, в которую этот гроб опустили сюда. Но что это за день, я понять не смогу.
Пока я изучал надписи на бронзовой крышке, дядя прикидывал, как ее открыть. Он подергал цепи, каждая из которых была толщиной с большой палец. В тот период Китай только-только вступил в железный век, и подобные вещи могли считаться настоящими предметами роскоши. После стольких лет большинство цепей сильно состарились и обматывали гроб разве что в качестве декорации. Велев остальным отойти, я передернул затвор пистолета-пулемета и несколько раз выстрелил по цепям. Почти все сразу же разорвались, остались лишь те, что фиксировали гроб в одном положении.
Третий дядя дал мне знак отойти назад и сказал:
– Хватит надписи изучать. Сперва откроем его, а там посмотрим.
Едва он это произнес, как вдруг гроб сам по себе содрогнулся, и изнутри раздался глухой стук. Поначалу я решил, что мне померещилось, и хотел уже спросить, слышали ли этот стук остальные, но тут гроб снова тряхнуло, и на этот раз я отчетливо услышал тот же самый звук. Невольно похолодев, я подумал: плохо дело, внутри и правда что-то жуткое!