Толстяк приподнял короткоствольную винтовку Паньцзы, заряженную единственной пулей, и продемонстрировал ее Молчуну, как бы говоря: может, вступим с ним в бой, и всего делов? Но Молчун отмахнулся, а потом жестом велел нам плотно зажать ладонью нос. Сам он одной рукой накрыл нос Паньцзы, а другой выключил фонарь.

В ту же секунду мы утонули в непроницаемом мраке. Кроме жуткого кваканья, единственное, что мы слышали, было частое-частое биение наших собственных сердец. Сосредоточив все внимание на пугающем звуке, я понял, что его источник стремительно приближается к нам. Одновременно с этим воздух наполнился очень странной, ни на что не похожей вонью.

Мне было так страшно, что я едва не задыхался. Прислушиваясь к кваканью, которое с каждой секундой звучало все отчетливее, я ощущал себя приговоренным к смертной казни. В момент, когда я болтался где-то на грани между реальностью и кошмаром, звуки резко стихли! Мое сердце пропустило удар: неужели оно нашло нас?

Примерно пять-шесть минут спустя зловещее, отчетливо слышное кваканье раздалось снова, причем совсем рядом. Великое Небо, да оно будто звучало прямо у меня над ухом! В жилах от ужаса застыла кровь, и я, насквозь мокрый от холодного пота, что было сил зажал рот, чтобы не заорать.

Следующие несколько минут стали для меня настоящей пыткой. В голове воцарилась полная пустота, я понятия не имел, что нас всех ждет – жизнь или смерть.

Еще примерно полминуты спустя кваканье наконец начало отдаляться, и я мысленно выдохнул. Мама дорогая, у нас появилась надежда выжить! Однако в тишине внезапно раздалось тихое «пфю-ю-ю». И какому кретину вздумалось пустить газы именно сейчас?

Кваканье снова стихло, зато зажегся фонарь, и в его свете перед своим носом я увидел громадное страшное лицо. Жуткие глазные яблоки без зрачков вперили неподвижный взгляд прямо мне в глаза. От испуга я шарахнулся назад и отступил на несколько шагов.

Тут Молчун крикнул:

– Бегите!

Толстяк выглядел неуклюжим, но на деле двигался весьма проворно. Одним кувырком он подкатился к Паньцзы, взвалил его себе на спину и пустился во весь дух. Я мчался следом, на бегу шипя:

– Ты небось шептуна пустил, сволочь жирная?

Толстяк залился румянцем:

– Вот еще! Где это ты видел, чтобы господин Толстяк смердел?

– Ходячее бедствие, вот ты кто! – крикнул я, вконец разозленный.

Бежавший впереди меня Толстяк вдруг заорал:

– А-а-а!

Я перепугался и хотел было поинтересоваться, чего это он, но мои ноги неожиданно провалились в пустоту, и я завопил точно так же. Мы не успели взять с собой фонарь и бежали в темноте, поэтому поворачивали наобум, понятия не имея, куда движемся, и не заметили, в какой момент под ногами закончилась тропа.

Мне ничего не было видно, и я не знал, как глубоко там, внизу. От этого создавалось впечатление, будто мы падали в бездонную пропасть.

Однако оно быстро сменилось острой болью в моей заднице. Пока я прижимал ладонь к голове в попытке справиться с головокружением, перед глазами резко вспыхнул свет – Толстяк включил свой тактический фонарик.

Оглядевшись по сторонам, я увидел точно такие же грубые каменные стены, как и в камере, где мы сражались с жуками-трупоедами. Правда, размер отличался, поэтому я знал, что мы попали совсем в другое место. Зато Толстяк заметно напрягся:

– Только не говорите мне, что сейчас опять из всех дыр полезут жуки!..

Пока с нами Молчун, подумал я, хотя бы жуков можно не бояться. Но, обернувшись, я, мать его, понял, что Молчуна с нами почему-то не было! Неужели он куда-то свернул и побежал совсем в другую сторону?

Я стал торопливо вспоминать наше бегство, но выяснилось, что в суматохе совершенно не обратил внимания, двинулся ли Молчун следом. Хорошенько обдумав ситуацию, я пришел к выводу, что он наверняка остался, чтобы задержать монстра и дать нам фору. Я понятия не имел, что это было за существо, но не сомневался: спокойно скрыться оно бы нам точно не позволило. Интересно, жив ли еще Молчун?

Чем дольше я обо всем этом размышлял, тем тревожнее становилось на душе. Если так пойдет и дальше, рано или поздно мы погибнем.

Толстяк тем временем осмотрелся, опустил Паньцзы на пол в углу камеры и присел рядом.

– Кстати, – заговорил он, потирая ушибленный зад, – хочу спросить у тебя кое-что. Вы ведь тоже спустились сюда за Демонической печатью, да?

Его вопрос меня знатно озадачил.

– Эта штука правда существует, что ли?..

Толстяк внимательно прислушался. Убедившись, что никаких посторонних звуков не слышно и нас никто не преследует, он шепотом отозвался:

– Чего? Вы решились залезть в эту гробницу, хотя сами ни сном ни духом? Да ты вообще знаешь, чем занимался этот Лушан-ван?

Поняв, что смогу вытащить из Толстяка немало интересного, я тут же ответил:

– Он же просто был каким-то мелким чжухоу, разве нет? Ну, еще я слышал, что он мог призывать воинов из преисподней.

– Чушь собачья! – Толстяк покосился на меня с откровенным презрением. – Вот что я тебе скажу: на самом деле этот Лушан-ван и его так называемые призрачные воины – просто вранье! Да если я не расскажу тебе о секретах этой гробницы, ты в жизни сам ни о чем не догадаешься, даже если всю голову себе сломаешь!