Нью-Йорк.

Типичный ужасный день.

Над Манхэттеном нависло мрачное небо, из-за которого небоскрёбы походили на гигантские надгробные плиты. Моросящий дождик, густой и непрерывный, стекал за воротник кожаной куртки Уилла, вызывая зябкую дрожь. Чёрная чёлка, словно щупальца осьминога, облепила ему лоб. Машины, останавливаясь на красный свет, выпускали клубы белого дыма.

Уилл перешёл дорогу, еле волоча ноги в кроссовках с развязанными шнурками. Высокий и тощий, он явно пребывал в дурном настроении и, как всегда, когда такое случалось, брёл, понуро ссутулившись, – шея вытянута, как у хищной птицы, мрачный взгляд уткнулся в тротуар.

Его так злило положение дел, что он чуть не сбил старушку с полной сумкой продуктов у супермаркета «Хуни» на Шестьдесят третьей улице. Он был настолько подавлен, что даже не заметил жуткие плакаты, возвещавшие о возвращении в город «Зомби из трущоб» – его любимой рок-группы. По дороге ему повстречался музыкальный магазин его приятеля Лео, но Уиллдаже не взглянул на грязную витрину, до отказа забитую подержанными компакт-дисками и старыми пластинками. Он дошёл без остановок прямо до дома, самого старого и кособокого небоскрёба в квартале, рывком распахнул входную дверь и ввалился в кабину лифта. Вода с подворотов джинсов стекала на пол.

Лифт нуждался в хорошей уборке, как, в общем, и всё здание: пол в вестибюле украшал ветхий ковролин мышиного цвета; деревянные панели на стенах покрывали надписи, которые вырезал перочинным ножом какой-то маленький вандал; от помещения исходил невыносимый запах ромашкового отвара мисс Коул, соседки с девятнадцатого этажа.

Уилл отметил все эти подробности без малейшего интереса. Он толкнул трухлявую дверь лифта, нажал на знакомую затёртую кнопку и замер в ожидании толчка, всегда сопровождавшего начало движения. Однако пустой вестибюль так и не скрылся из виду.

Уилл повторно нажал на кнопку последнего этажа.

– Потрясающе, – простонал он и прислонился к деревянной панели в ещё большем унынии. – Просто потрясающе.

Лифт сломался. Снова.

Это и правда был ужасный день.

На двенадцатом этаже одежда высохла, но после восемнадцатого промокла снова, теперь уже от пота.

Добравшись до девятнадцатого этажа, Уилл увидел, что мисс Коул так и не забрала бутылку, которую молочник оставил на площадке. Неожиданно у парня родилась идея. И без того раздражённый из-за лифта, он решил, что это отличный шанс отомстить за все годы жизни в соседстве с отвратительными ромашковыми испарениями. Уилл вынул пробку из бутылки и прислонил её к двери соседки под небольшим углом. Затем он нажал на кнопку звонка и исчез, как раз когда мисс Коул распахнула дверь. Разлившееся молоко окатило ей ноги.

Наконец, Уилл поднялся на двадцать девятый этаж, где небоскрёб сужался и острую крышу венчал огромный чёрный громоотвод. Парень остановился перед дверью своей квартиры.

«Уиллард Мугли» – гласила сикось-накось повешенная медная табличка, которую Уилл прибил над входом.

В полуобморочном состоянии Уилл прислонился лбом к деревянной поверхности и, не меняя положения и продолжая бодать дверь, принялся копаться в карманах кожаной куртки и широченных джинсов в поисках ключей. Они нашлись, но пришлось перерыть всё: монетки, жвачку в упаковке, жвачку, которую уже пожевали, мячики-попрыгунчики, фирменные швейцарские ножички, проездные билеты на метро, карандашные огрызки, шариковые подшипники от старой стиральной машины и, конечно, кнопку питания от школьного ксерокса, исчезновение которой помешало миссис Шульц провести контрольную по физике.

Уилл нащупал брелок в форме черепа, повернул огромный ключ в замке и оторвал голову от двери в тот самый миг, когда она распахнулась.

– Салют, я вернулся, – проворчал он, переступив порог и захлопнув дверь ловким движением ноги.

– Всем плевать! Всем плевать! – раздался из соседней комнаты голос, смутно напоминающий женский.

Уилл снял куртку, закинул её на вешалку в форме жирафа и поискал на стене выключатель. В сером полумраке зажёгся слабый свет. Квартира Мугли была переполнена всевозможным барахлом: рядом с вешалкой стояло несколько круглых стульев, на которых спали вечным сном целые поколения забытых разномастных футболок; там же находился огромный книжный шкаф, доходящий до самого потолка; люстра с переплетёнными медными листьями раздражающе мигала. Потолок был, мягко говоря, высоким, причём настолько, что, даже стоя на верхней ступеньке единственной в доме стремянки, Уилл не смог бы дотянуться до светильника и сменить перегоревшие лампочки.

Соседняя комната, в которую с мрачным видом направился Уилл, представляла собой чудовищного вида гостиную: её занимал исполинский диван из чёрной потрескавшейся кожи, пара кресел, стоящих по бокам огромного спиривизора, деревянные часы, стоящие в углу у окна, пузатый чемодан, обитый железными заклёпками, внушительных размеров китайский гонг и провода от игровой приставки, опутавшие всю поверхность ковра.

Над одной из дверей гостиной нависало чучело ястреба. За жуткой тумбой из тёмного дерева, на которой громоздилось как минимум тридцать коробок из-под пиццы, виднелась кухня. А посреди неё на старинном серебряном насесте восседал Цыц – попугай Уилла, занятый чисткой перьев.

– Всем плевать! – заорал питомец при виде угрюмого хозяина.

Уилл потянулся к сушилке с чистыми чёрными футболками, взял первую попавшуюся и стащил с себя мокрую, в которой проходил всё злосчастное утро. Он мигом переоделся: промелькнули худые острые рёбра и впалый бледный живот, явно никогда не видевший солнца.

Старую футболку Уилл швырнул в попугая, но тот уклонился отточенным движением.

Дёрнув дверцу пузатого холодильника так, будто это ручной тормоз, Уилл глядел на остатки продуктов.

За окном заурчали раскаты грома. Дождь усилился и зарядил вовсю.

– Потрясающе, – вздохнул Уилл. Как назло, «Шоко Смэш», его любимый мусс с тройным шоколадом, закончился.

Холодильник напоминал безжизненную холодную пустыню.

– Цыц голодный! Цыц голодный! – завопил за его спиной попугай, раскинув жёлто-зелёные крылья.

– Всем плевать, – ответил Уилл и пошёл обратно в гостиную.

Там он со стоном плюхнулся в своё любимое продавленное кресло и спрятал лицо в ладонях. Какой ужасный день.

Он просидел неподвижно пару минут, а может, целую бесконечность – точно он и сам не знал. Но тут каркнул дверной звонок, и Уилл поднял худощавое лицо.

«Что ещё им от меня нужно?» – в ужасе подумал он.

Возможно, это пришёл один из клиентов агентства или очередной зануда-соцработник из центра опеки – из тех, что иногда заглядывали, чтобы пообщаться с его родителями. Но у Уилла Мугли не было родителей: сирота, он жил в этой квартире только потому, что согласился управлять агентством своего дяди Элвина.

В дверь снова позвонили, и Уилл нехотя встал. Проходя мимо зеркала в раме из чёрного дерева, он бросил в него быстрый взгляд и наспех пригладил мокрую чёлку.

«А вдруг это очаровашка-Сьюзан со второго этажа?» – засомневался он.

Согласно общему мнению, при условии радикальной смены гардероба и приличной стрижки Уилла легко можно было бы назвать привлекательным юношей. Но пока что тема «девчонок» была ему решительно неинтересна. Если, конечно, под «девчонкой» не подразумевалась очаровашка-Сьюзан со второго этажа.

На цыпочках прокравшись по ковру из медвежьей шкуры, лежащему в прихожей, Уилл заглянул в глазок, готовясь без малейшего удовольствия раскрыть, наконец, личность незваного гостя.

Уилл фыркнул.

Это был его приятель Таппер.

– А, это ты, – глухо поздоровался Уилл.

Несмотря на двадцать девять лестничных пролётов, Таппер, казалось, был в отличной форме. Он прямо-таки сиял.

– Здорóво, Уилл, как жизнь? – выпалил он, по привычке поправляя съехавшие на нос прямоугольные очки.

– Хуже некуда.

Таппер прошёл за другом в гостиную. Уилл снова плюхнулся в кресло, а Таппер тем временем присмотрел себе уголок на огромном диване из потрескавшейся кожи, бросил туда газету, которую держал под мышкой, и наконец сел сам. Он оглядывался по сторонам в поисках геймпадов.

– Сыграем?

– Нет желания.

Только сейчас Таппер заметил на лице приятеля мрачное выражение.

– В чём дело?

– Ни в чём.

– Да ладно, скажи.

Таппер скинул с себя ярко-синюю бейсбольную куртку, под которой оказалась его любимая оранжево-зелёная футболка: он купил её в Бронксе, в магазине «Последний шанс». Она могла бы налезть и на мамонта, но на пузе Таппера сидела как влитая.

– Давай, колись.

– Слушай, Таппер, лучше отстань. Слышал выражение «ужасный день»? Вот сегодня как раз такой.

Маленькие подвижные зрачки Таппера сделали что-то вроде мёртвой петли.

– Да перестань! Что такого ужасного могло случиться?

Уилл ответил ему взглядом, выражающим, поего мнению, безграничное терпение. И толику изумления заодно – настолько безграничен был оптимизм Таппера. И всё же, хотел он этого или нет, Таппер был его самым верным и близким другом, а если уж быть совсем честным, то и единственным.

– Каждый имеет то, что заслуживает, – философски заметил он.

Таппер, неудовлетворённый этим ответом, коснулся очков и продолжил смотреть на друга с жадным любопытством:

– Ну и что?

Уилл фыркнул, огляделся по сторонам и развёл руками.

– А то, что я хочу бросить всё это к чёрту! Закрыть агентство и продать эту огромную квартиру!

Таппер будто разом окаменел. Такого ужасного ответа он не ожидал. Он решил, что правильнее всего будет не двигаться с места и молча слушать.

– В этом городе становится всё труднее работать! Сплошной позор и невезение! Нормальных призраков совсем не осталось! Взять хоть последний заказ: думал, будет лёгкая работёнка. Приходит ко мне один старый брюзга и просит выселить из соседней квартиры парочку любителей танцевальной музыки. Я ему говорю: «Нет ничего лучше призрака, который напугает их так, что они сбегут без оглядки!» Предлагаю ему тариф «призрак под ключ». Старик начинает прибедняться, мол, у него за душой ни гроша, и у меня появляется следующий вариант: сначала я отправляю к нему одного из наших призраков пугать этих танцоров, а потом он платит мне сто долларов.

Таппер поправил съехавшие очки.

– Отличная сделка.

Уилл от души пнул стоящий у кресла чемодан, обитый заклёпками.

– Да уж, я тоже так думал. И вот я прикидываю, какого бы призрака туда послать. И, чтобы уж наверняка, решаю призвать Фракассуса Разрушителя.

– Пресвятые синхротроны! – воскликнул Таппер. – А это ещё кто?

– Призрак одного средневекового воителя. Он… – Уилл распахнул сундук, вынул оттуда папку, полную листов исписанной папиросной бумаги, и поднял один на свет, чтобы прочитать. – Вот, послушай, что пишут в его посмертном резюме… Фракассус Разрушитель – это призрак, который… «экипирован наводящей ужас боевой бронёй и мечом с зазубренным лезвием». Неплохо, да?

– И что было дальше? – спросил Таппер, предчувствуя дурной поворот событий.

– А дальше оказалось, что Фракассус… обожает танцевальную музыку!

У Таппера глаза полезли на лоб.

– Что, серьёзно?!

– Серьёзно. Мало того что он не напугал ту парочку, он ещё использовал магические способности, чтобы включать стереосистему, пока их нет дома, и упражняться в танцевальных па! Можешь представить реакцию старикана! Но это ещё не всё: когда призрак вернулся в агентство, он объявил, что в будущем согласен являться только в ночные клубы.

Листок папиросной бумаги выпорхнул из рук Уилла и спланировал на пол, где его поймал Таппер.

– Значит, надо искать другое резюме.

– А зачем? – простонал Уилл и снова свернулся в кресле. – Сказал же, я закрываюсь. Оставлю все тётушке Мо и уеду сёрфить на Гавайи.

Услышав это, Таппер разразился смехом.

– Ты? На Гавайи? Да ты и одной минуты на солнце не выдержишь!

Уилл упрямо молчал.

– Всё, хватит канючить! – хлопнул в ладоши Таппер. Он положил посмертное резюме Фракассуса обратно в чемодан и взял с дивана газету, которую принёс с собой. – Это всё ерунда по сравнению с тем, что тебя ждёт!

– О чём это ты?

Таппер продемонстрировал приятелю последний выпуск «Вечернего призрака» – официальной газеты международной федерации агентств «Лучший мир», по совместительству самой влиятельной международной группы агентств по найму призраков. Прославленное агентство Мугли было её частью вот уже пять поколений.

– Зуб даю, ты ещё не читал, – ликующе заметил Таппер.

– Я даже не заметил, что его принесли.

Между губами Таппера мелькнул кончик языка, а затем здоровяк показал Уиллу заметку:

ОТКРЫТИЕ ОТЕЛЯ УЖАСОВ

Сеть гостиниц «Страхотель» объявила о намерении открыть люксовый отель с привидениями для обеспеченных клиентов, находящихся в поисках острых ощущений. Отель будет расположен в замке Мерсера Эпплгейта на Лонг-Айленде, всего в нескольких километрах от Нью-Йорка.

Хтонь… пардон, бронь обязательна!

Уилл никак не отреагировал на прочитанное.

– Это же потрясающе! – воскликнул Таппер. – Только посмотри: они предлагают трудовой контракт целой куче призраков. Им нужно минимум восемьдесят!

– Ну да, – огрызнулся Уилл, – и кого я им пошлю? Разрушителя, эту звезду дискотек?

– А сколько они платят! С ума сойти! Я сбился, пока считал нули!

– Таппер, послушай… Это дело серьёзное.

– Вот именно, ещё какое. Это твой шанс вывести агентство на новый уровень!

– Ты не понял, – возразил Уилл, потягиваясь. – Если всё и правда так серьёзно, нам как минимум придётся иметь дело с напыщенными индюками из агентства «Фуллертон» и их призраками, а они там все суперпрофи голливудского уровня.

– И что? Тебя это пугает?

Оконное стекло задрожало от раската грома.

– Не то чтобы пугает. Просто я не знаю… нужно ли мне всё это. Отель-то будет за городом. Очень неблизко. Скорее всего, игра не стоит свеч.

Таппер снова высунул кончик языка и пожал плечами.

– Жаль, – сказал он, сложив газету. – Между прочим, там в двух шагах городок Спунвилл.

– И что? – развёл руками Уилл.

– А то, что два года назад Спунвилл называли мировой столицей жареных пирожков. Я подумал, мы могли бы заехать по дороге и попробовать…

В тот момент в глазах Уилла зажглась искра интереса.

Он протянул руку за газетой.

Мало-помалу идея поучаствовать в гонке за шикарный контракт прорастала в его юной голове, ещё не совсем погрязшей в рутине.