* Эльза *

— Почему мне кажется, что происходящее вас забавляет? — обращаюсь к Томилину.

В отличие от серьезного Гольдмана он, как сумасшедший ученый, не перестает улыбаться. Чем напрягает. Основательно.

Как ни крути, мало приятного в том, чтобы быть подопытным кроликом плохо знакомого мужчины, еще и с предвкушающим блеском в глазах.

— Ты ошибаешься, Эльза, относя мою веселость на свой счет, — начбез Альберта качает головой и, отвернувшись к экрану, щелкает пальцем по фотографии Матецкой Вероники Андреевны. — Вот та особа, чьей жадностью, азартом и ревностью я действительно обескуражен.

— Её?

Не скрываю удивления.

— Именно. Уверен, когда ты увидишь между вами связь, тоже восхитишься изощренностью и извращенностью ее ума.

— Погодите!

В попытке переварить полученную информацию, вскидываю руку и смотрю на Альберта. Пусть большую часть разговора он молчит, но его присутствие (как бы глупо это не звучало) я воспринимаю некой поддержкой и в то же время гарантом разумности. Обещанием того, что происходящее — не фарс, раз. И со мной ничего плохого не случится, два.

— Погодите, — повторяю вновь.

Закрываю глаза и пытаюсь продышаться. И в этот раз причиной паузы является не острый кашель, отнюдь нет, а совершеннейшее непринятие информации.

— У меня нет связи с этой женщиной, — озвучиваю самый достоверный факт из имеющихся, распахивая ресницы, — а вы так уверенно акцентируете на ней внимание, будто именно Матецкая — главный монстр. Будто она та, кто организовала нападение этих отморозков… на меня, — смотрю на мужчин по очереди и мотаю головой. — Но это глупо…

— Почему?

— Мы не знакомы! — усмехаюсь, разводя руки в стороны. — И потерей памяти я точно не страдаю.

— Уверена? — подначивает Томилин.

— На счет памяти? На все сто.

— А на счет остального?

— Ладно, — хлопаю ладонями по подлокотникам и киваю самой себе, собираясь с мыслями. — Давайте начнем с того, что знаю я.

— Хорошо.

Откидываюсь на спинку кресла и приступаю:

— В конце октября в нашу аудиторскую контору обратился Евгений Коршунов, коммерческий директор ООО «Блок», с просьбой провести проверку. Их предприятие связано с оборонкой. Это, как известно, огромные финансовые средства. Он хотел убедиться, что расходование бюджета на переоснащение и модернизацию цехов идет в соответствии с документацией, а не оседает в промежуточных точках.

— И тебя назначили ответственной?

— Совершенно верно, — подтверждаю слова Томилина и с благодарностью принимаю стакан с вишневым соком из рук Гольдмана.

Прежде чем продолжить, делаю несколько маленьких глотков и отставляю фужер на салфетку. Сцепляю ладони в замок и устремляю взгляд на… фото Матецкой.

— Фирма Вероники всплыла практически сразу. Как основной подрядчик. Девяносто процентов всех договоров на выполнение работ оказались завязаны на эту строительную контору. Поэтому в параллель я стала проверять ООО «МВА».

— Что дала проверка? — прищуривается Альберт.

Качаю головой и смотрю ему в глаза.

— Серьезных нарушений не нашла. Отчеты бьются, проверки пройдены, условия соблюдены, КаэС-ки подписаны, даже у сотрудников оформлены все допуски. С виду все очень и очень привлекательно.

— Но… Ведь есть же «но», я правильно понимаю?

— Правильно. Прежде чем заключать договора любая организация, здравомыслящая, всегда запрашивает коммерческие предложения. И только после этого, сравнивая цены, сроки и условия, принимает решение, на ком остановиться. Думаю, факт общеизвестный.

— Естественно.

Мужчины кивают практически синхронно.

— И? — подгоняет меня Влад.

— Я подняла КП других подрядчиков, которые запрашивал «Блок». Фирма Матецкой ни разу не была лучшей по условиям. А уж стоимость их работ… всегда в полтора — два раза выше, чем у других производителей, — Томилин и Гольдман переглядываются, я же продолжаю. — Начав разбираться дальше, выяснила, что те фирмы, которые выставляли свои коммерческие предложения по нижней планке, в итоге и работали. Только не как генподрядчики, а субподрядчики, нанятые «МВА»… за их же «копейки». Зато контора Вероники, являясь прослойкой с красивыми циферками в отчетах, забирала разницу в цене вопроса.

— Сливки за перепродажу.

— Именно.

— Ты же отразила эту информацию в аудиторском заключении?

— Конечно.

И снова мужчины переглядываются.

— Что было дальше?

Пожимаю плечами и усмехаюсь.

— А ничего. Из командировки за две с половиной недели до нового года вернулся генеральный директор ООО «Блок» Игошин А.Н. и, — растягиваю губы в саркастической улыбке, припоминая день, когда меня фактически макнули носом в унитаз, — ссылаясь на мою личную заинтересованность, он потребовал сменить аудитора.

Томилин даже на кресле подпрыгивает, настолько его пробирает интерес. Будто не чужую контору обсуждаем, а его знакомых.

— И в чем он увидел твою личную заинтересованность?

— В Коршунове, — не считаю нужным скрывать чушь, в которой меня обвинили. — Андрей Николаевич посчитал, что я стала пристрастна. И мой интерес перешагнул за рамки деловых отношений в отношении коммерческого директора.

— А это так? Интерес перешагнул?

Начбез, как шут гороховый, играет бровями, будто своим слегка придурковатым состоянием может меня на что-то сподвигнуть.

— Нет, Влад, не перешагнул, — отвечаю ровно, совершенно не задетая подначкой. — Ничего сверх общения по вопросам аудита у нас не было. Я не смешиваю работу и личное.

— Хорошо, — кивает он мне, а затем поворачивается к Гольдману и подмигивает. — Услышал, Берт? Не смешивает.

— Услышал, — соглашается тот. Затем интересуется. — Эля, а новый аудитор брал твои данные для использования в работе?

— Нет.

— А Коршунов?

Задумываюсь лишь на секунду. Киваю.

— Да. Он просил. Уже после того, как я ушла на новый объект, он позвонил и предложил встретиться. Мы вместе пообедали, он уточнил, можно ли получить копию моего отчета. Так как он был инициатором проверки, я ему переслала документы. И вот на этом точно всё.

— Всё? — играет бровями Томилин, будто никак не может угомониться.

— Именно, — отвечаю резко и, разведя руки в стороны, добавляю. — Поэтому, дорогие господа-товарищи, я не вижу точек соприкосновения с Вероникой Матецкой. Никаких.

Влад хмыкает. Зато Альберт говорит тихо, но твердо. И именно этот тон, неторопливый, выдержанный, заставляет перестать мельтешить и прислушаться.

— Эля, знаешь в чем твоя ошибка?

— Судя по такой постановке ответа, похоже, что нет. Не знаю.

Беру в руки стакан с остатками сока и откидываюсь на спинку кресла. Делаю несколько глотков, чтобы сбить першение в горле от длительного разговора. Получается. Не выходит другое — подавить в голове нарастающий шум волн, отчетливо подсказывающий, что болезнь еще топчется рядом, как и быстрое утомление — ее преданный спутник.

— Ты опираешься лишь на собственное восприятие ситуации, а мы видим со стороны целостную картинку, — добавляет между тем Гольдман.

Звучит немного обидно, но хозяин дома не выглядит тем, кто будет задирать меня намеренно.

Только не он. Я… знаю.

— Тогда, Альберт, опиши мне эту картинку… — прошу, растирая пальцами левый висок, — потому что я действительно хочу разобраться.

Мужчина испытывает меня взглядом, будто желает просверлить насквозь, затем произносит:

— Я просто озвучу тебе родственные связи тех, о ком мы говорили, и тогда ты сама всё поймешь.

Киваю, без слов прося продолжения.

И получаю.

— Игошин Андрей Николаевич, генеральный директор ООО «Блок», — это родной отец Матецкой. Фамилия у Вероники осталась от первого мужа. Думаю, теперь понятно, почему девяносто процентов от всего объема работ уходили и уходят в ООО «МВА» независимо от цены вопроса.

Да уж. Разжевывать подробнее не стоит. «Папа» — «дочь» объясняет всё. А разные фамилии — хороший бонус, прячущий важное.

— Что касается Беса — Беспалова Игоря… он — единоутробный младший братишка Вероники. Ее мать второй раз вышла замуж. Детки, несмотря на разных отцов, дружат. Поэтому, когда Вероника пожаловалась Игорьку, что одна наглая особа не только роет под ее контору, но еще и любимого человека увести покушается, братишка решил вмешаться.

— Покушается увести наглая особа? — хмурюсь. — Это я что ли?

— Да, Эля, ты. Коршунов — давняя цель Веронички. Навязчивая идея с тех пор, когда она еще была замужем за старпёром, а он числился ее любовником. Теперь она стала свободна и возжелала перевести случайный секс с любимым в законные отношения… но твое появление, да еще возле Евгения, ее испугало, вызвало ревность и желание поквитаться с нечаянной соперницей.

— Бред, — качаю головой. — Ну бред же. Какой интерес? Не было у нас ничего с Коршуновым… и быть не могло.

— К сожалению, Матецкая решила иначе и натравила своего пса Беса, — Альберт поднимается на ноги и протягивает мне руку. — Пойдем, провожу в комнату. Тебе нужно принять лекарства и отдохнуть.

— Но… — бросаю взгляд в окно, вновь невольно вздрагивая при виде маски Джокера. — Они же…

— Не волнуйся. Эти клоуны подождут.