Как бы глупо с моей стороны ни было надеяться только на здравомыслие и доброту некой незнакомой женщины, я всё-таки решилась. А что мне оставалось?

Не выть же белугой на судьбу-злодейку. Как там Хайямчик писал? “Чтоб угодить судьбе — глушить необходимо ропот. Чтоб людям угодить — полезен льстивый шёпот…”

Ну вот. Будем глушить ропот и шептать льстиво, если понадобится.

Если же та женщина, эта самая астниера капитана, полностью ассимилировалась с их обществом, сошла с ума от счастья и не захочет помогать мне вернуться на Землю, придётся заранее подстелить соломку.

А что вы ожидали? От коварных планов я отказалась. Но про шкурку свою не забыла.

Поэтому пришлось смирить недовольство и принять участие в разговоре. Тем более Доусет был настроен доброжелательно. А доброжелательно настроенный нелюдь — ресурс. Неприятный, сомнительный, но ресурс.

— Вы уверены, что оситрина капитана сможет убедить вашего командира вернуть меня домой?

— Астниера, — мягко поправил меня желтоглазый.

Да хоть краб королевский.

— Почему нет? — продолжил он. — Она добра и сострадательна. Ей незачем будет держать вас возле себя, если вы будете несчастны.

— Слушая ваши отзывы, можно предположить, что вы описываете живое воплощение Марии Терезы.

Ну не виноватая я. Само вырвалось. К счастью, мой ироничный тон он либо не заметил, либо не понял. В который раз меня поражало, насколько у этих нелюдей мимика похожа на человеческую. Его выражение лица иначе как полным замешательством интерпретировать было невозможно.

— Неважно, — махнула я рукой. — Мысли вслух. А чем я там буду заниматься?

— Развлекать друг друга.

Я едва не ляпнула: “А поработай-ка ты, Машка, клоуном. На полставки”. Но блистать талантом непревзойдённого сатира смысла не было. Боюсь, здесь мой юмор не поймут. А потом ещё аукнется.

Самоиронией я и позже заняться успею. А вот этот вон какие дифирамбы чужой жене воспевает. Влюбился, что ли? Секундочку.

— Кхм… А разве её некому развлекать? — спросила я, старательно кося под глупышку. — Детей нет? Заняться нечем?

— Дети… Потомство, скорее всего, появится, когда Драст вернётся, — задумчиво проговорил Сет и снова принюхался. — Не переживайте. Вы заодно поможете в воспитании детёнышей. У аситинов этим занимаются исключительно самки.

Приплыли. Точно гарем. И как поэтично звучит — самки. Он что, подложить меня под своего капитана решил? Да не в жизнь. Спокойно, Маша. Вдох. Выдох. Не бей нелюдя подносом. Поднос казённый.

— И что, вариантов больше нет?

— Отчего же. Вы являетесь гостьей. Но если вы кому-то приглянетесь, вас вполне могут повязать на достойном воине. И вы станете хозяйкой собственного дома.

— Вот же ж не повезло, — печально покачала я головой, представляя грядущие перспективы.

— Простите?

Кажется, терпение заканчивалось не только у меня. Я тут же сделала глаза кота из небезызвестного мультфильма и добавила умоляющие нотки:

— Вы ведь обещали мне экскурсии по планете.

— Я от своих слов не отказываюсь. Но вы пока подходите под юрисдикцию аситинов.

Он сделал паузу. Драматическую такую. А потом продолжил уже вкрадчивее:

— Но вы можете выбрать моё покровительство. Тогда никто не сможет вам что-либо запретить.

Так. А вот это уже что-то напоминает. И кто из нас мышь? Сет снова потянул загребущие руки к моим локонам. Змей-искуситель местного разлива.

Моя некогда хвалёная интуиция просто вопила, что всё здесь не так чисто, как хотелось бы. Шестерёнки в голове живенько зашевелились, но никаких толковых и радостных идей не родили.

Только картинку ошейника. И всего сопутствующего рабству. “Никто не сможет вам ничего запретить…” Кроме меня. Вот эта недосказанность зазвенела в голове тревожными колокольчиками.

Заметив мои сомнения, желтоглазый решил подтолкнуть меня к нужному ему результату. Начал в красках рассказывать, как живёт его народ. Мол, свободы у самочек его расы больше, чем у тех же аситинов, которые сидят в своих бростах безвылазно.

Это я своими словами и вкратце. Точно гаремы есть.

Ицтеки — так он назвал свою расу — очень свободолюбивый и разносторонне развитый народ. Их женщины даже в правительстве работают. Правда, судя по его интонациям и оговоркам, на маленьких должностях. Это он не озвучивал, я сама догадалась.

И сами выбирают покровителя. Ага. Куда ж без покровителей.

— Вы в любой момент сможете сменить покровителя, если к тому моменту не будете на сносях, — продолжал он. — В таком случае придётся подождать. А после вас никто удерживать не станет.

— Какая разница? — сначала не поняла я.

А потом поняла. И холодок пробежал по спине.

— Подождите. Только не говорите мне, что ребёнок в этом случае остаётся у отца.

— Верно. Если самка в будущем захочет посетить своего детёныша, это даже приветствуется. Правда, такие прецеденты довольно редки.

Он сказал это как ни в чём не бывало. А я сидела и пыталась не показать, как внутри меня передёрнуло. Меня это вроде бы не касалось.

Хотя… Сначала он спрашивает про овуляцию. Теперь в красках расписывает хорошую жизнь производительниц. Покровительство, содержание, дети остаются у отца.

Неужели инкубатор себе подыскивает? Так. Не паниковать.

— Вы хотите обзавестись потомством? — спросила я прямо, подражая его манере речи.

Его прямолинейность, кстати, сбивала с толку. Мы привыкли говорить образно, заходить издалека, читать между строк, искать подвох во всём и вся. А тут такая открытость, что она сама по себе кажется подвохом.

— Я бы не отказался от чести стать вашим покровителем, Маш-ша, — честно ответил он и снова потянулся к моим нечесаным локонам. — Но о потомстве мне говорить пока рано. Необходимо накопить достаточный капитал к трёмстам годам, чтобы обеспечить самочку и детёныша до его совершеннолетия.

В первый момент я зависла на словах “к трёмстам годам”. Триста. Господи.

Я тут со своими тридцатью с хвостиком уже иногда чувствовала себя человеком, который видел слишком многое, а у них триста — это, видимо, “мальчик, строящий карьеру”.

Тут же вспомнила, в связи с чем оказалась здесь, и уточнила возраст капитана этого судёнышка.

Он оказался практически ровесником желтоглазого. Гипотеза с рабством начала крошиться на глазах. Может, жена капитана умирает не от пыток и не от какого-то изуверства?

Может, от старости? Ведь если их возраст измеряется сотнями лет, а земное сердце понадобилось именно ей… Я нахмурилась. Нет. Что-то не сходилось.

Даже если отбросить мою скорбь и попытаться трезво посмотреть на ситуацию, картина получалась печальной. Смерть Веры уже нельзя было утешить мыслью, что она продлила жизнь кому-то, кто действительно получил шанс. Что подруга на небесах улыбнулась бы и сказала: “Маш, ну я же помогла”.

Если у той женщины изнашивался весь организм, одно сердце её не спасёт. Значит, всё было зря.

— Вы ведь должны понимать, — сказала я тихо, и горечь сама прорезалась в голосе, — что, трансплантировав сердце, жену капитана не спасёшь. С возрастом изнашиваются все органы.

Вот и вскрылся мой секрет. Сет сначала весь подобрался. Потом, кажется, удивился: при чём тут старость? Потом, судя по выражению лица, едва не рассмеялся моему выводу о возрасте той женщины.

А потом ему стало не до смеха.

— Каков средний возраст вашего вида? — резко спросил он.

Я ответила. Он изменился в лице. Совсем.

— Драст должен это знать, — бросил Сет и пулей вылетел из каюты, едва не сбросив меня с койки своим резким движением.

Дверь закрылась. Я грустно посмотрела ему вслед, чувствуя себя выжатым лимоном.

Ага. Сморщенным. И кислым.

* * *

Спустя энное количество времени меня осчастливили известием, что мы очень скоро прибудем на их планету. И я смогу поговорить с самим капитаном этого судёнышка.

Серьёзно поговорить. Честно говоря, я всё больше поражалась просчётам вроде бы развитой расы. Великие и ужасные нелюди, по идее, должны быть сверхрасой. Эталоном мудрости. Едва ли не демиургами, которых восхваляют фантастические авторы.

А тут такой разрыв шаблона. Такие же живые существа. Ошибающиеся. Самоуверенные. Слепые в том, что считают очевидным.

Не сказать, что меня сильно волновало здоровье неизвестной астниеры или чувства капитана. Просто всё это напрямую касалось моего будущего. Если с той женщиной что-то случится, не аукнется ли это мне?

Эти опасения только подливали масла в огонь. И появлялся всё больший соблазн принять предложение желтоглазого. Даже возможность стать бесправной содержанкой неизвестного нелюдя начинала пугать меньше, чем перспектива остаться вообще без защиты.

Будущее не радовало. Даже если отбросить вероятность застрять здесь навсегда, надежды на благополучный исход как-то не предвиделось.

На Земле участь любовницы была бы не столь плачевна. Сколько ушлых девочек совмещали несовместимое? А особо умные даже умудрялись накопить приличные средства и после разрыва со “спонсором” не оставались на мели. Некоторым ещё и с трудоустройством помогали, если образование имелось.

В своё время, благодаря юношескому максимализму и напрочь отсутствующей прагматичной жилке, я так низко не падала. Гордость зашкаливала, амбиций не было вовсе — вот и работала медсестрой с невысокой зарплатой.

Что уж теперь прошлое ворошить? Если судьбой предрешено моё попадание — точнее, умыкание, — уже неважно, кем я была там.

Главное теперь — кто я здесь. А вот с этим было туго.

Учитывая их возраст, образование и продолжительность жизни, у меня почти не было шансов на нормальную самореализацию. У нас люди и в семьдесят умудряются учиться годами, даже десятилетиями. А здесь? Сколько учатся они, чтобы потом иметь хороший заработок?

Я не буду вечно молодой. У меня максимум лет десять. Ну, двадцать, если повезёт, а у них тут хорошая хирургия и пластика. С их-то возможностями можно надеяться.

А потом? Пиши пропало. Доживать жизнь на задворках? Не факт, что сытой? Когда наскучу этому желтоглазому? Он что-то говорил о содержании, но это касалось только матери его детей.

Да… И что делать в этом случае? Кто бы подсказал.

Не знаю, что послужило ускорению последующих событий: моё сообщение о возрасте человека или ещё что-то. Но в один прекрасный момент я по глупости не обратила внимания на смену освещения в своей камере.

А зря. Стены из белых начали медленно зеленеть. Я только успела нахмуриться. А потом меня смачно впечатало в стену. Именно впечатало. Я распласталась по зеленоватой панели так, будто решила изобразить морскую звезду в полный рост.

— М-м-м…

Вдохнуть получилось с трудом. Меня прижимало основательно. Все силы уходили только на то, чтобы не задохнуться и ровно дышать. Думать не получалось. Возмущаться тоже. Даже ругаться — и то роскошь.

Минут через десять, которые ощущались как вечность, притяжение стало спадать.

— Что за…

Договорить не успела. Меня отпустило слишком резко, и я крайне неэстетично шлёпнулась на пол. До кровати доползла на одной гордости и остатках злости. По телу побежали иголочки: кровоток возвращался в конечности, и ощущения были такие, будто меня одновременно жалели и пытали тысячи мелких садистов.

Когда стены снова начали менять цвет, я уже была умнее. Быстро приняла горизонтальное положение и мысленно взмолилась, чтобы ситуация с расплющиванием не повторилась.

Пронесло. Очередной рывок пришёлся иначе. Теперь меня пришпилило к кровати. Сильно, но хотя бы не размазывало по стене, и на том спасибо. Одновременно с усиливающейся тряской росло моё возмущение. И страх, чего уж там. Неужели Сет не мог заранее предупредить?

Я человек тонкой душевной организации. Так и со страху помереть можно. А запасное сердце у нас одно. И нетрудно догадаться, кому оно достанется.

Оставалось надеяться, что на нас не напали. По идее, в таком случае должен мигать красный свет, выть сирена или что там у них принято при космическом “всем приготовиться, нас сейчас разнесут”.

Красного света не было. Сирены тоже. Методом исключения я пришла к выводу, что мы вошли в гиперпространство.

Я не учёный. Фантастики просто пересмотрела. Другого объяснения тряске не нашла. Ускорились, называется. Физически мне было нехорошо. О моральном состоянии лучше вообще промолчать.

Тошнота становилась всё сильнее. Уже не только от гудящей поверхности подо мной, но и от грядущих перспектив.

Космическая болезнь — а что, морская же есть — отпускала меня только на время завтрака, обеда и ужина.

Война войной, а обед по расписанию. Так продолжалось дня четыре. Это я по приёмам пищи определила. Как было на самом деле, не знаю. В последующие разы я уже была предусмотрительнее и старалась заранее занять удобное положение.

В позе эмбриона укачивало меньше.

И давление на внутренние органы уменьшалось в разы. Инопланетный похититель забежал ко мне лишь один раз после первого скачка. Предупредил, что мы вошли в гиперпространство — как я и предположила, между прочим, — и затем сдал меня под опеку корабля.

Корабль, видимо, был заботливее хозяина. За час до очередного прыжка он “накрывал на стол”. Очень мило. Почти как мама, только без борща и с риском быть размазанной по стене.

В перерывах между сном и мучительными приступами дурноты я успела подумать. Взвесить все за и против. И проанализировать своё нетипичное поведение.

Бросаться на первого встречного как-то не в моих правилах. Даже если этот первый встречный высокий, харизматичный и умеет целоваться так, что потом хочется обвинить во всём стресс, гормоны и межгалактическую нестабильность.

Объяснение своему повышенному либидо я всё-таки нашла. Стресс. Адреналин.

Организм, как известно, существо глупое. Ему выжить бы, размножиться бы, а моральные дилеммы он оставляет мозгу, который и так перегружен. Да, Сет был харизматичный. Да, ксенофобией я не страдала. К тому же любовно-фантастические романы в своё время дали свои плоды.

Но существовало одно очень громкое “но”. Он был не мой тип мужчин. Как я уже упоминала, падка я на трагичных мужчин. На тех, к кому так и тянет подойти, укутать пледом, сказать: “всё будет хорошо”, а потом три года тащить на себе его тонкую душевную организацию.

А на этого нехристя лейбл “я пережил многое и поэтому буду ценить то, что мне дано” ну никак не клеился.

Даже сквозь всю его учтивость от него веяло предвзятым и потребительским отношением к женщинам.

Холеный красавчик. Денди. Если можно так выразиться о существе с когтями и красной гривой. Его просто заинтересовала экзотика.

Я. Человеческая женщина. Редкая, странная, эмоциональная, вкусно пахнущая, короткоживущая и непонятная. Не быть мне звездой на его небосклоне.

А значит, возвращаемся к нашим баранам. Работа и признание народом пока отпадают. Самостоятельность под большим вопросом. Возвращение домой — туманная перспектива. Покровительство Сета — сомнительный, но реальный вариант.

Ну что ж.

Если уж судьба утащила меня в другую галактику, где женщины — самки, мужчины — покровители, а космический корабль кормит лучше, чем некоторые бывшие, придётся действовать по обстоятельствам.

Может, я ещё найду здесь мужчину своей мечты. А если нет… Буду хотя бы отрываться по полной.