— Ещё одну, — застыла с ложкой супа у рта бабули.

— Маня, я уже наелась, — Софья Владимировна натянуто улыбнулась, но в голосе чувствовалась присущая женщине стойкость.

Я сдалась и закрыла контейнер крышкой.

— Ты сегодня такая хорошенькая, Маш, — вдруг произнесла бабушка.

— Эффектная, — добавила, вдруг вспомнив комплимент Кирилла.

— А Кирюха какой стал… Я не узнала Тухманова, — Софья Владимировна протяжно вздохнула.

— М-да… Кир умеет удивлять, — сказала больше самой себе.

А ещё волновать и рождать непонятные мне чувства.

— Мань, а чего вдруг Кирилл вернулся? Столица… Другие деньги.

— Ему и здесь неплохо, — ответила, поправив край одеяла. — Там что машина, что дом. Красавец на триста квадратов.

— Молодец, Кирюха. Всегда в детстве говорил, что добьется всего. И добился. А сейчас тоже юристом вкалывает?

— Не знаю, бабуль, — я пожала плечами.

Я не сомневалась, что после успешной учебы в вузе Кирилла ждёт не менее успешная карьера. Но за все время наших кратких встреч о своей работе Кирилл не обмолвился ни слова.

— Маш, ты бы тоже бросала меня обхаживать. Ищи работу. Я никуда не денусь из больницы.

— Ба… я громко цокнула. — Я сама знаю, что мне делать. Тем более я нашла подработку, поэтому… Не обижайся, но буду появляться чуть реже.

— Не обманываешь? — серьезно спросила бабуля.

— Тухманов заказал интерьерный дизайн своего дома.

Софья Владимировна на время притихла, я ждала новой волны, вроде того, что подработка — это несерьезно и нужна официальная зарплата, но бабуля, прочертив по мне взглядом, полушепотом вытолкнула: «Это же замечательно».

— Дом, наверное, большой? — спросила следом.

— Я ещё не видела. Только на фотографии, — я собрала контейнеры в сумку и присела на стул у кровати. — Приехать смогу только завтра после обеда.

— Машка, ты у меня такая умница! — морщинистая рука легла на мою ладонь.

— Угу… — отозвалась глухо, сглатывая собравшийся ком.

Набросив куртку, спустилась на первый этаж. Солнце пробивалось сквозь тучи, и даже теплый ветерок игрался с волосами. Погода баловала тёплыми осенними деньками, после которой с остервенением снимет все оставшиеся листья и укроет жёлто-оранжевым покрывалом.

Я торопливо прошлась до остановки и влетела в автобус, как только железные створки распахнулись передо мной.

Все время проверяла телефон в ожидании звонка от Тухманова.

А может, он прислал сообщение? Или я случайно не услышала в шумном общественном транспорте звонка от Кирилла?

На экране значка — пропущенного звонка не было, как и сообщений в мессенджере.

Стуча каблуками ботильонов дошла до подъезда и, бросив взгляд напоследок на парковочную зону двора, вошла внутрь подъезда.

Поморщилась от запаха сигаретного дыма, который расплылся внутри помещения.

Мужскую фигуру, замершую на лестничном проеме у почтовых ящиков, увидела сразу. Сердце забилось в груди от страха, но я старалась не показывать, что от испуга похолодели ноги, а руки колотит нервная дрожь.

— Латунова! — громко позвал мужчина. — Я по твою душу. Все сроки прошли.

В банках безработному дизайнеру отказывали, а за дорогостоящую операцию негласно нужно было заплатить оперирующему кардиологу. Часть дали родственники, но большую часть пришлось занять. Беликов Михаил занимался выдачей таких займов частным лицам, естественно, под высокие проценты. За всё время у меня получалось только отдавать проценты, и сумма кредита перед Беликовым не уменьшилась ни на рубль.

— Я знаю. Я всё верну. Очень скоро, — говорила быстро и отрывисто, чтобы голос не сорвался.

— Обещала проценты вернуть. Ну? — Беликов подошел ближе и навис, словно огромная грозная туча.

— Я нашла работу и скоро верну всю сумму, — я подняла глаза на аспидные глаза мужчины.

В успехе полного погашения сильно сомневалась. Бухгалтерия была своеобразная, но деваться пока было некуда. Помог бы кредит, но любому кредитному учреждению нужен официально трудоустроенный клиент. Каковым я не являлась. Пенсия Софьи Владимировны расходилась только на коммунальные платежи и лекарства. Едва хватало купить продукты.

— Мне твои завтраки вот тут сидят, — Беликов показательно прочертил по горлу ребром ладони. — Может, по-другому рассчитаешься? — мужчина грубо потянул к себе за ворот куртки.

Горячее дыхание обожгло кожу, а глаза мужчины впились в лицо.

— Отпусти! — я уперлась рукой в грудь, пытаясь оттолкнуть мужчину.

— Куколка, на твоём месте трепыхаться тебе бы подо мной так, что я бы подумал, оставить должок или простить его, — омерзительное дыхание смешивалось с омерзительными словами

— Я верну ваши деньги. Отпустите, или я закричу!

— Кричи! — зловеще прошелестел Беликов.

На моё счастье этажом выше открылась дверь, и Беликов отпрянул от меня, продолжая сверлить диким взглядом. Дрожь от случившегося пробегала по спине. Я сделала несколько шагов назад и, сунув руку в карман куртки, нащупала ключи от квартиры. Пробежав лестничный проем, втолкнула ключ в замочную скважину и через секунду влетела внутрь.

Закрыла дверь и, прислонившись к двери спиной, растирала ледяные руки.

Я несколько раз с опаской посмотрела в глазок. На площадке было пусто. Стянула ботильоны и подошла к окну. Беликов стоял во дворе дома. Чиркнув зажигалкой, жадно втянул в себя сигаретный дым. Всё время, пока Беликов курил сигарету, озирался на окна мой квартиры.

Сердце продолжало бешено бежать в груди.

Кто бы знал, что распиской на триста тысяч я загоняю себя в капкан. Работала схема у Беликова на все сто. Мужчина искал себе жертву, за которой никого нет. И рассчитаться за долг у жертвы не получится. Все суммы, которые были отданы в счет долга, покрывали только проценты по нему. Бесконечная попытка выбраться из долговой ямы. Мужчина нервно отбросил сигарету и зашагал по тротуарной дорожке.

Я подошла к зеркалу и провела щеткой по волосам. Мысли путались, а на щеках играл лихорадочный румянец. От звонка на телефоне вздрогнула и с опаской открыла сумочку.

На экране высветилось «Кирилл», и я расплылась в печальной улыбке.