Я присела напротив мужчины, украдкой рассматривая его руки. Я всегда знала, что Кирилл будет вот таким, как я сейчас его наблюдаю. Мощный разворот плеч и подкаченная грудь, напирающая на белую сорочку под пиджаком. Легкая небритость придавала брутальности и сняла весь налет дружественности в моем отношении к Тухманову. Чудно, но сейчас я рассматривала Кирилла как экземпляр мужской красоты. К своему изумлению, которое было мне непонятно. От этого калейдоскопа мыслей и чувств давило в груди.

— Ты изменился, — вдруг озвучила свои мысли.

— Ты тоже, Ма-ня-я — имя из далекого и счастливого детства прожгло в душе длинный и огненный след.

Ма-ня…

Так протяжно звучало с уст Софьи Владимировны, и так повторял Кирилл, когда стоял под окнами третьего этажа и звал свою соседку, чтобы было не скучно шагать в школу.

— Наверное, работаешь, как и хотела в крутой дизайнерской фирме? — делая глоток кофе, спросил Кирилл.

— Какая работа, Кир? — глубоко выдохнула. — Я из больницы не вылажу. Такой сотрудник никому не нужен. А я не могу её бросить. Она меня не бросила… — я замолчала и уставилась в окно. — Так… Перебиваюсь небольшими подработками.

— Маша, точно помощь не нужна? — повторил вопрос Тухманов.

— Я всё верю в чудо, — я поставила руку на стол и прислонила к раскрытой ладони голову.

— Маша, не знаю, чем помочь тебе. Знаю эту разъедающую боль, от которой никуда не деться.

Я подняла глаза на красивое лицо Кирилла. Так, в точку подметил Тухманов.

Разъедающая боль…

— Маша, спасибо за кофе, — друг моего детства поднялся из-за стола и поставил кружку в раковину. Открыл вентиль кухонного крана.

— Не нужно, — я забрала из его рук кружку, на мгновение замерев рядом с высокой фигурой Кирилла. Волосы в идеальной прическе, строгий образ, притягательные губы. Полные, очерченные. Волнение пробежалось волной по телу.

— Ты чего, Маш… — внутренний голос изумленно попробовал меня одернуть. — Это же Кир.

Тот самый друг из детства… Но я плохо слушалась в его и продолжала рассматривать черты лица Тухманова.

Я следила за каждым его движением. Кирилл одним движением накинул свое дорогущее пальто и остановился в дверях.

— В какой больнице, Мань? — участливо спросил Кирилл.

— Областная на Покровской.

— Вход свободный?

Я утвердительно кивнула головой.

— Ты хочешь…

— Да — прервал меня Кирилл. — Софья Владимировна — не чужой мне человек.

В горле сдавило, а глазах защипало от нахлынувших эмоций, но я, прочистив горло, добавила: «Я буду завтра утром у неё. Часов в десять. Если сможешь, подходи».

Тухманов вышел, оставив калейдоскоп чувств. Прижавшись к холодной стене, я зажмурилась, пытаясь унять тяжелый ход сердца. Столько всего разом… В одно время… Иногда хотелось реветь всю ночь или уткнуться в чье-то плечо, чтобы скрыться от несправедливого мира, который решил, что в этом мире дальше шагать мне совершенно одной.

Я вернулась в комнату и долго мыла чашку под струей горячей воды. Мысли о бабушке перекликались с мыслями о Кирилле Тухманове. На автомате ванная комната и тёплая пижама с дурацкими, но милыми зайцами.

Бросила взгляд на себя в зеркале.

Охх, Маня… Под глазами круги, а волосы… Красивый водопад скручен наспех шпильками в тугой пучок. Вытащила заколки удерживающие мои волосы, и тряхнула головой.

Уткнувшись головой в подушку, уставшее сознание мгновенно окунулось в сновидение.

* * *

И всё же мысль о том, что я увижу Кирилла, заставила меня утром набросать макияж, и вместо привычных мне и удобных джинс и косухи я надела черный свитер под горло и бежевое пальто до колена. Строгие брюки перекликались с цветом моего пальто. Я набросала блеск для губ и румяна, чтобы немного оживить бледное лицо, а волосы оставила любимым когда-то каскадом.

Подхватив сумочку, спустилась к выходу. Дождь оставил хорошие следы от вчерашнего напора, и я, перешагивая лужи, направилась к автобусной остановке.

Каждый шаг по ступенькам отзывался каблуками туфелек. На изгибе руки висит новое кашемировое пальто, а сердце грохочет, как оглашенное, потому как замечаю высокую фигуру Кирилла. Мужчина оперся спиной о стену, всматриваясь в меня внимательным взглядом.

— Привет, — низкий голос Тухманова пробирает, и я едва вытолкнула ответное: «Привет».

Мы выдыхаем на пару и, набросив белые халаты, заходим в палату. Кирилл лишь на мгновение приподнял брови, но справившись с первой реакцией, улыбнулся.

Бабуля изменилась и за какие-то несколько месяцев выглядела на свой возраст, который ранее никто не давал веселой и элегантной женщине.

— Бабуль, смотри, кто к тебе пришёл в гости, — я присела рядом с больничной койкой и накрыла ладонью руку бабушки.

— Здравствуйте, Софья Владимировна, — громыхнул Кирилл в полупустой палате.

— Привет, Кирюша, — заскрипела бабуля, и на морщинистом лице расплылась улыбка. — Совсем другим стал…

Что было, то было…

Волнение слегка носилось по нутру, и фразы: «Это же Кирюха!», которыми я старалась себя успокоить, не помогали.

— Покорил столицу? — спросила Софья Владимировна, и за столько времени я услышала задорные нотки в её голосе.

— Конечно, — уверенно ответил Тухманов. — Но решил вернуться в любимый город.

— Вернуться? — переспросила бабуля. — Вернуться — это хорошо. Могу кое о чём попросить тебя, Кирилл?

— Всё, что нужно, сделаю! — с жаром ответил Тухманов.

— Присмотри за ней, — кивнула в мою сторону Софья Владимировна, — у неё никого не осталось.

— Ба! — громко возразила. — У меня есть и будешь ты!

— Не будем кривить душой, ребятки… Сердце стало таким непослушным. А я хотела бы знать, что, если ей будет нужна помощь, ты не бросишь.

— Не волнуйтесь, — голос Кирилла стал сиплым.

— Смотри, Кирилл. Пообещал, — едва выдохнула бабуля и ухватила за руку.

Пронизывающий взгляд синих глаз остановился на мне и, казалось, прожёг насквозь.

— Пообещал, — утвердительно вторил Кирилл.