Люди Велька не сворачивают к воротам. Передние двое несут лестницу мимо них, вдоль самой стены, туда, где склон скрывает старую кладку от дороги. Тяжёлые крюки тоже не нужны для подъёмного моста: на концах у них короткие цепи и железные зубья.

Освин опережает мой вопрос. Старик сбегает со стены так быстро, что плащ цепляется за выступ, и оставляет кусок ткани на камне.

— Западный проход, — выговаривает он уже на лестнице. — Через него до подвала ближе, чем от ворот. Я велел заложить наружную дверь, да каменщикам Морвеля лучше знать, где раствор свежий.

Кайрен спускается следом. В темноте его легко потерять из виду: чёрная рубашка сливается со стенами, свет фонаря остаётся только на лице и перевязанной ладони. Он догоняет нас у поворота, но не пытается пройти первым.

— Если они пришли за смолой, мы должны закрыть внутреннюю дверь, — говорит он. — Где ключ?

— У Корна, — отвечает Освин и тут же зло добавляет: — А второй был у покойного смотрителя до меня. Вельк тогда служил здесь младшим офицером.

Я слышала, что он знает крепость. Только сейчас понимаю цену этой фразы. Вельк помнит не парадный двор и помещения, которые можно увидеть на обходе. Он знает подвал, старые замки и то, как когда-то готовили выжигание.

Возле центрального крыла я останавливаю Бессу. Она несёт котёл с горячей водой вместе с молодым служителем; оба поворачиваются к нам, не выпуская ручек.

— Дети остаются на местах, ставни не открывать. Аделина должна знать, что происходит, но никого не выводить в коридор. Позови Корна и бери всех, кто умеет носить вёдра.

— А кто не умеет, сейчас научится, — Бесса передаёт свою ручку служителю. Тот едва не роняет котёл, и она подхватывает его снизу. — Нет, сначала поставь. Нам пожар ещё не устроили, нечего начинать самим.

Даже Освин на мгновение перестаёт ругаться. Этого хватает, чтобы мы не побежали дальше бесформенной толпой. Корн приходит с ключами, Бесса уводит людей к наполненным бакам, а я отправляю одного служителя на внутреннюю стену: он будет передавать сигналы Дейру фонарём. Внешние солдаты не могут войти в заражённую крепость, пока Вельк не взломал её, зато должны видеть, куда движутся его люди.

Из-за западной стены доносится первый удар. Потом второй. Железный крюк зацепился за старую дверь, цепь натягивают лошадью.

— В подвале сколько бочек? — Кайрен смотрит на Освина, но ждёт ответ рядом со мной, не загораживая дорогу.

— Было двадцать восемь больших и дюжина малых. Теперь меньше.

— Насколько? — Кайрен переводит фонарь на старика, но Освин снова смотрит на меня.

Старик поворачивается ко мне. В его взгляде нет просьбы объяснить за него — только напоминание о решении, которое мы приняли в первую неделю, когда ещё надеялись, что официального приказа никто не даст.

— Двенадцать больших бочек мы перекатили в северную каменную кладовую, — отвечаю я. — Не к людям и не к деревянным корпусам. Пустые места заставили мешками с песком, чтобы остальные нельзя было быстро подкатить к выпуску.

Кайрен задерживает взгляд на моём лице.

— Ты готовилась к тому, что приказ всё-таки исполнят. — Кайрен не отводит фонарь от схемы, только опускает его чуть ниже.

— Я готовилась к тому, что у меня не будет дракона, который вовремя передумает.

Слова выходят жёстче, чем нужно сейчас. Кайрен принимает их без попытки защититься и поднимает фонарь над схемой, которую Освин чертит пальцем на запылённой стене.

Подвал тянется под западным двором. От него отходят четыре каменных желоба: один к складам, два к жилым корпусам и последний вдоль внутренней стены. Смолу выпускали тяжёлыми задвижками. Чем выше поднято железо, тем быстрее она идёт по уклону.

— Два желоба мы забили камнем, — Освин отмечает их крестами. — Не сверху присыпали. Разобрали край, загнали обломки внутрь и залили известью. На двух опасных задвижках заклинили колёса. Думал, госпожа зря велит портить исправное железо.

— Ты спорил два дня, — напоминаю я.

— Я и сейчас могу поспорить. После того как выживем.

Третий удар снаружи заканчивается хрустом. По лестнице в западный двор скатывается каменная крошка. Корн вставляет ключ во внутренний замок, но бородка входит только наполовину.

— Здесь что-то забито.

Освин отталкивает его плечом, подносит фонарь и достаёт из кармана тонкое шило. В замочной щели блестит свежий металл. Кто-то просунул проволоку с другой стороны и сломал её внутри.

— Они помнят больше, чем должны, — Кайрен проводит пальцем по царапинам на железе. — Они были у неё недавно.

Двое людей Велька осматривали западную стену ещё до приезда Хальда. Тогда я велела Корну не отдавать ключ и решила, что этого достаточно. Внутренняя дверь заперта, но теперь замок мешает нам не меньше, чем им.

— Ломаем петли, — решаю я. — Нам нужно попасть туда раньше.

Корн приносит молот. Кайрен забирает его здоровой рукой, однако я останавливаю мужа, прежде чем он ударяет.

— С той стороны люди. Если дверь поддастся, они получат проход прямо в крепость. — Я показываю на узкий коридор за нашими спинами.

Кайрен пробует плечом тяжёлое полотно и отвечает только после того, как оно не двигается ни на палец:

— Не поддастся. Петли снимем, полотно оставим в проёме и подопрём балкой. Я смогу отвести край настолько, чтобы пролез Освин.

— А ты? — Я упираю ладонь в молот, не позволяя ему замахнуться.

— Останусь здесь и удержу, — Кайрен отвечает уже тише.

Он говорит спокойно, но перевязка на ладони уже потемнела после переноски кроватей. В другой день он скрыл бы это, а я сделала бы вид, будто поверила. Сейчас развязываю узел, проверяю, не пошла ли рана, и затягиваю ткань выше.

— Один удар, потом молот Корну. Если ладонь откроется, перестанешь держать дверь.

Кайрен смотрит на мою руку у своего запястья. Между нами остаётся слишком много несказанного, но он кивает именно на распоряжение, а не на близость.

Первую петлю они сбивают вдвоём. Вторая сидит глубже, камень вокруг неё крошится. За дверью слышны голоса, цепь волочат по полу. Люди Велька уже вошли через старый проход.

Полотно накреняется. Кайрен подхватывает край плечом, Освин протискивается в щель и тут же ругается: за дверью упала полка с пустыми банками. Корн лезет следом, я передаю им два фонаря и железный лом.

— До выпуска не больше двадцати шагов, — доносится из подвала голос Освина. — Но они у западной задвижки. Остальные завалены как оставили.

Кайрен шире ставит ноги. Дверь давит на него, камень скребёт по сапогам. Я прошу служителей подвести балку и слежу, чтобы её упёрли в целую кладку, а не в растрескавшийся край. Когда вес переходит на подпорку, Кайрен отступает. На лбу у него выступил пот.

— Через эту щель один человек пройдёт, — говорит он. — Я иду.

— Нет. Если Вельк открыл наружный ход, ты встретишь его людей в узком подвале и не сможешь обратиться. Корн и Освин должны не драться, а закрыть выпуск изнутри. Мы удерживаем эту дверь и готовим воду.

— Лиана… — Он обрывает себя, когда подпорка снова скрипит.

— Дети уже в центре. Это сработало, потому что мы делали по порядку. Не ломай порядок сейчас.

Кайрен смотрит в щель, откуда доносятся удары металла. Он может отодвинуть меня и уйти — силы хватит даже в человеческом облике. Вместо этого забирает у служителя вторую балку и укрепляет дверь.

Освин кричит, что колёса двух задвижек по-прежнему заклинены. Третий желоб забит известью. Люди Велька добрались только до западного выпуска, ведущего к пустым складам и хозяйственным постройкам.

На стене мигает наш сигнальный фонарь. Служитель передаёт ответ Дейра: его солдаты заходят со склона и прижимают отряд Велька к наружной кладке. Вельку остаётся несколько минут.

— Он не успеет выкатить все бочки, — Корн появляется в щели, задыхаясь от смоляного запаха. — Они подняли один выпуск и пробили малую бочку. Смола уже идёт, но только по западной борозде.

— Песок к складам, воду за ним, — распоряжаюсь я. — Деревянные двери снять с петель, мокрые полотнища на крыши. Не ждём огня.

Люди разбегаются не в панике: у каждого появляется работа. Бесса ведёт первую цепочку с вёдрами, Корн — вторую. Кайрен поднимается на стену, чтобы видеть западный двор, а я иду вдоль желоба и проверяю, куда именно повернёт блестящая чёрная полоса.

Смола движется медленно, густо. Она обходит каменный затор, который мы сложили у жилого корпуса, и течёт к старому сараю. Если успеем засыпать её до огня, пострадает лишь двор.

Снаружи раздаётся свист тетивы.

Я поднимаю голову. Над зубцами стены появляется горящая стрела, переворачивается в воздухе и летит прямо в западный желоб.