Два имени. Два места в карете.

Крепость за спиной Кайрена в предложение Палаты не помещается.

— На каком основании? — спрашивает он.

Санитарный представитель передаёт Дейру второй лист. Сам к решётке не приближается. Чистая маска закрывает нижнюю половину его лица, перчатки доходят до локтей, будто зараза умеет перепрыгивать через железные прутья, но останавливается перед хорошей кожей.

— Особая ценность для Империи, — читает полковник. — Глава приграничного дома и возможный старший наследник. Карета доставит обоих в изолированное крыло столичного госпиталя.

— А остальные контактные лица?

Представитель пожимает плечами.

— Остаются под действием карантина до решения ревизора.

В окне над караульной комнатой появляется Тайр. Он прижимает медальон к груди и старается выглядеть так, словно пришёл случайно. Я машу ему, чтобы спустился с холодного сквозняка, но мальчик не двигается.

Кайрен просит полный документ. Дейр разворачивает лист к решётке, однако не выпускает наружу. Внизу, перед подписями, идёт абзац мелким почерком. Муж читает его дважды.

— Здесь условие.

— Обычное согласование полномочий, — быстро отвечает человек Палаты. — После эвакуации вы отзываете собственное обращение к военному ревизору как составленное в состоянии лекарственной интоксикации и без доступа ко всей санитарной отчётности. Рассмотрение Протокола Огня возвращается в Палату.

У меня пересыхает во рту.

— То есть крепость снова смогут сжечь, — говорит Корн.

Представитель смотрит на коменданта с искренним раздражением.

— Решение будет принято специалистами. Вам лучше не давать толкований документам, господин Корн. Ваши прежние ошибки уже приложены к делу.

Комендант сжимает губы. Ещё неделю назад такой укол заставил бы его отступить. Сейчас он подтягивает ремень на животе и остаётся возле Кайрена.

— Отзыв отменит отсрочку? — уточняет муж.

— Отсрочка станет не нужна. Палата получит возможность действовать по обстоятельствам. Вы же сохраните жизнь, здоровье и управление домом до выяснения происхождения мальчика. Разумный обмен.

Он произносит последнее почти доброжелательно.

Кайрен просит открыть переговорное окно шире. Дейр колеблется: приказ о его изоляции никто не отменял. Потом кладёт документ на доску, придвинутую с наружной стороны, и придерживает металлическим зажимом. Между мужем и свободой остаются решётка, пустой локоть пространства и подпись.

— Где мальчик? — представитель вытягивает шею. — Время ограничено. Карету долго держать у заражённого объекта нельзя.

Тайр уже спускается по лестнице. Я слышу торопливые шаги и перехватываю его у двери караульной комнаты.

— Там говорят про меня?

— Да.

— Хотят увезти?

Я присаживаюсь, чтобы не отвечать сверху.

— Предлагают вывезти тебя и Кайрена. Взамен он должен отдать право решать судьбу крепости людям, которые приготовили твою смерть на бумаге.

Тайр сразу оглядывается на коридор, ведущий к детскому крылу.

— А Иви?

— Иви останется здесь. Как и все остальные, — отвечаю я.

Он дёргает ворот рубашки. Под ним выступили красные пятна — сыпь ещё не ушла окончательно. Мальчик делает шаг назад от ворот.

— Тогда я не поеду.

— Решать должен ты, — Кайрен говорит негромко, но Тайр слышит. — В столичном госпитале будет безопаснее от огня. Я не позволю забрать у тебя медальон и не стану объявлять имя без твоего согласия.

— А здесь безопаснее от них?

Тайр показывает подбородком на санитарных стражников. Кайрен не находит честного обещания. Молчание длится несколько ударов сердца.

— Не знаю, — отвечает он наконец.

Мальчик подходит ко мне вплотную. Его пальцы цепляются за складку моей юбки, словно он сердится на себя за это, но отпустить не может.

Представитель Палаты вынимает часы.

— Генерал, вы получили возможность спасти ребёнка вашего дома. Если откажетесь и мальчик пострадает, ответственность останется на вас.

Вот для чего в документ вписали Тайра. Одного Кайрена могли не купить собственной жизнью. Ребёнком его попробовали заставить.

Муж отходит от окна и смотрит на мальчика.

— Если мы останемся, ревизор может не успеть. Снаружи стоят люди Палаты. Мои солдаты пока держат периметр, но при новом приказе обязаны будут отойти.

— Ты спрашиваешь меня? — Тайр настораживается.

— Да.

— Тётя Марта всегда спрашивала, прежде чем мы уходили. Даже когда уже всё собрала.

Тайр думает, поскребывая ногтем деревянное крыло птицы. Через коридор Бесса несёт кувшин и нарочно замедляет шаг. Из детской выглядывает Иви; его прибинтованный локоть торчит из рукава, на коленях лежит лоскутный заяц с недавно пришитым ухом.

— Я останусь с ними, — решает Тайр. — Но если генерал хочет, пусть едет. Он мне пока никто.

Кайрен принимает удар без гримасы.

— Справедливо.

Он возвращается к решётке. Представитель Палаты сразу протягивает перо через нижнюю щель.

Я стою возле Тайра и не произношу ни слова. Просить Кайрена остаться означало бы снова положить наши жизни поверх своего. Я уже делала так во время брака: верила, что если объясню достаточно ясно, он выберет меня. Сейчас выбор должен принадлежать ему вместе с его ценой.

Кайрен берёт лист за верхний край.

— Для отзыва обращения требуется моя подпись и печать?

— Разумеется. После этого карету подадут к внутреннему шлюзу. Мальчика осмотрит наш лекарь.

— Тот же, который выдавал порошки вашим солдатам?

Представитель дёргает маску выше.

— Вы утомлены. В изоляционном крыле вам окажут помощь.

Кайрен проводит большим пальцем по краю бумаги. Потом рвёт лист пополам.

Звук получается тихим. Всё равно его слышат даже дети у двери.

Муж складывает половины вместе и рвёт ещё раз. Куски опускаются на внутреннюю сторону каменного порога.

— Моё обращение остаётся в силе. Тайр остаётся там, где выбрал сам. Карету уберите.

— Вы отказываетесь от законной эвакуации особо ценного наследника в заражённой зоне, — представитель чеканит каждое слово для писаря за своей спиной.

— Запишите также условие, на котором вы её предложили.

— Условия в проекте соглашения конфиденциальны.

Корн подбирает ближайший клочок бумаги. На нём сохранились слова «отзывает обращение» и часть печати Палаты.

— Теперь один экземпляр есть у крепости, — говорит он и передаёт обрывок Нельсу. — В журнал. Дословно.

Писарь принимает улику двумя пальцами. На его лице мелькает что-то похожее на досаду, но он тут же склоняется над книгой.

Снаружи начинается суета. Стражники разворачивают карету не к дороге, а вдоль стены, под защиту рощи. Представитель отходит советоваться с офицером в сером плаще. Тот выслушивает и отправляет гонца на восток.

— Они не уезжают, — замечает Дейр.

— Потому что карета была запасным выходом, а не всей операцией, — отвечает Кайрен. — Полковник, удвойте наблюдение за внешним кольцом. Никого из Палаты к стенам без вашего разрешения.

Дейр не отвечает привычным «есть».

Он снимает перчатку, достаёт новый приказ из серебряного тубуса и кладёт на доску. Документ пришёл тем же гонцом, что привёз предложение, но был запечатан отдельно.

— Я обязан вручить после вашего отказа. До окончания служебной проверки вы отстраняетесь от командования приграничными частями. Причина — возможный конфликт интересов и нарушение санитарного подчинения.

Кайрен читает подпись.

— Кто принимает командование?

— Я. С обязанностью исполнять совместные распоряжения Военного совета и Палаты.

За плечом представителя Палаты серые мундиры выходят из рощи по двое. Это не санитарные стражники и не люди Дейра. На воротниках — серебряная ветвь Морвеля. Они занимают дорогу, колодец за периметром и низкий холм, откуда виден внутренний двор.

Кайрен переводит взгляд на бывшего заместителя.

— Эти части вы вызывали?

— Нет. — Дейр смотрит на серые ряды. — Но приказ подписан законно. Пока он действует, ваши распоряжения для армии недействительны.

Кайрен медленно кивает. Ни угроз, ни попытки надавить старым званием. Он просит лишь сохранить копию приказа и сообщать обо всех передвижениях вокруг крепости, если правила позволят.

— Это я могу, — отвечает Дейр. — Как начальник карантинного периметра.

Муж закрывает переговорное окно. Железный засов входит в паз тяжело; Кайрен нажимает плечом, пока металл не скрежещет до конца.

Карета для него по-прежнему стоит у дороги. Вместе с ней остаются титул, свобода и армия, которая ещё утром отвечала на его голос.

Он выбрал не их.

У крепостной стены люди Морвеля устанавливают первый наблюдательный пост.