Следующие три дня пролетели так быстро, что Ясна почти перестала различать утро и вечер.

Крылов дал официальные показания. Следствие подтвердило подделку её подписи. Банк приостановил взыскание по кредиту до окончания проверки. В офисе Дамира постоянно появлялись следователи, юристы и сотрудники службы безопасности. Им приходилось снова и снова отвечать на одни и те же вопросы.

Глеба так и не нашли.

Его автомобиль обследовали полностью, но никаких новых следов не появилось. Полиция объявила его в розыск, и дело постепенно перестало быть личной трагедией Ясны. Оно стало уголовным расследованием.

Впервые за долгое время она поняла, что уже ничего не может изменить своим присутствием.

И именно это оказалось самым непривычным.

Утром в понедельник Ясна разбирала документы в новом кабинете. Работа неожиданно приносила удовольствие. Здесь никто не требовал угадывать чужие желания, никто не обвинял её в собственных ошибках. Если она находила неточность, её благодарили. Если предлагала решение, его обсуждали.

Она как раз заканчивала сверку договоров, когда в кабинет без стука заглянула Регина.

— Ты живая?

Ясна рассмеялась.

— Пока да.

Регина критически осмотрела её.

— Работаешь?

— Представь себе.

— После шести запрещаю.

— Почему?

— Потому что сегодня ты идёшь со мной.

Ясна сразу насторожилась.

— Куда?

— Сюрприз.

— Регина...

— Даже не пытайся отказаться.

Она подошла ближе и положила на стол небольшой конверт.

— Это что?

— Открой.

Ясна достала плотную карточку. И застыла.

Абонемент.

Танцевальная студия. Она несколько секунд просто смотрела на знакомый логотип. Ей показалось, будто прошло не восемь лет, а целая жизнь.

— Откуда?..

Регина улыбнулась.

— Искала тебя долго.

— Зачем?

— Потому что Ангелина случайно проболталась, что ты когда-то танцевала.

Ясна медленно провела пальцем по карточке. Перед глазами неожиданно всплыли совсем другие вечера. Музыка. Зеркала. Смех. Усталость после тренировки.

И Глеб.

— Ты опять собралась на свои танцы?

— Да.

— Взрослая женщина должна заниматься домом, а не прыгать перед зеркалом.

Тогда он говорил спокойно. Даже с улыбкой. Потом появились обиды. Недовольство. Фразы вроде: «Я думал, жена будет дома, а не неизвестно где.» Потом он начал задерживаться с работы именно в дни тренировок. Потом просил приготовить ужин пораньше. Потом говорил, что ему неприятно, когда его жена возвращается вечером одна.

Она пропустила одно занятие. Потом второе. Потом решила, что вернётся через месяц. И больше не пришла. Регина тихо села напротив.

— О чём думаешь?

Ясна грустно улыбнулась.

— О том, как легко человек постепенно отказывается от самого себя.

— Он запрещал?

Она долго молчала. Потом покачала головой.

— Самое страшное не в этом.

— А в чём?

— Он почти никогда ничего не запрещал напрямую.

Она сама удивилась собственным словам.

— Он просто делал так, что каждый раз отказаться было проще, чем пойти.

Регина медленно кивнула.

— Именно так и работают хорошие манипуляторы.

Ясна снова посмотрела на абонемент.

— Я уже не смогу.

— Почему?

— Восемь лет прошло.

— И что?

— Я всё забыла.

— Отлично.

— Что отличного?

Регина рассмеялась.

— Значит, никто не будет ждать от тебя идеального танца.

Она поднялась.

— Сегодня в семь.

— Регина...

— Даже Дамир Ильич уже знает, что после работы ты уходишь.

Ясна удивлённо подняла голову.

— Что?

— Я сказала ему, что сегодня ты занята.

— И что он ответил?

Регина хитро улыбнулась.

— Сказал только одну фразу.

— Какую?

— «Передайте Ясне Андреевне, что некоторые вещи нельзя откладывать на девятый год».

Когда за Региной закрылась дверь, Ясна снова посмотрела на пластиковую карточку. Потом открыла календарь. Ровно восемь лет назад. Почти день в день. Она была на своей последней тренировке. И вдруг впервые поняла одну простую вещь. Глеб отнял у неё вовсе не танцы.

Он постепенно убедил её отказаться от женщины, которой она когда-то была.

Сегодня вечером она собиралась познакомиться с ней заново.