Такси остановилось возле пятиэтажного кирпичного дома, пережившего, казалось, несколько эпох и бесконечное количество косметических ремонтов. Фасад местами был закрашен свежей краской, местами вновь проступал старый кирпич, а над подъездом одиноко мерцала лампа, которая больше освещала снежинки, чем ступени. Ясна расплатилась, достала чемодан из багажника и почувствовала, как холод мгновенно пробрался под пальто. Она взглянула на экран телефона. Почти одиннадцать вечера. Новых сообщений не было. Глеб больше не звонил, и это оказалось неожиданно болезненным. Какая-то часть её всё ещё ожидала, что он выбежит из квартиры, остановит машину, скажет, что совершил чудовищную ошибку. Вместо этого рядом стоял незнакомый подъезд, а в окне первого этажа мелькнула пожилая женщина, торопливо поправлявшая на плечах шерстяную шаль.

Дверь открылась почти сразу. Хозяйка квартиры оказалась невысокой женщиной лет семидесяти с коротко остриженными седыми волосами и внимательными серыми глазами. Она не стала задавать лишних вопросов, только мельком посмотрела на чемодан, потом на лицо Ясны и негромко произнесла:

— Поднимайтесь. На улице разговор не получится.

В квартире пахло яблоками и старой мебелью. Этот запах почему-то сразу напомнил Ясне детство, хотя у её родителей никогда не было таких шкафов с лакированными дверцами и тяжёлых бархатных штор. Женщина провела её через длинный коридор, открыла дверь в небольшую однокомнатную квартиру и включила свет. Комната оказалась простой, почти пустой. Узкий диван, шкаф, письменный стол, маленькая кухня с электрической плитой и холодильником, который тихо гудел у стены. Обои были светлыми, без модных рисунков, зато чистыми. На подоконнике стоял единственный цветок в глиняном горшке, уже приготовившийся к ночи.

— Роскоши не обещаю, — сказала хозяйка, складывая руки на груди. — Но всё работает. Горячая вода есть. Интернет проведён. Магазин за углом. Если шуметь не будете, соседи хорошие.

Ясна медленно прошлась по комнате. После просторной квартиры, где каждая вещь покупалась годами, здесь всё выглядело непривычно компактным, однако впервые за вечер она ощутила не пустоту, а облегчение. В этих стенах не было чужих духов, тяжёлого молчания за ужином и необходимости угадывать настроение человека, который давно перестал смотреть на неё как на жену. Здесь пока не существовало никаких воспоминаний. Только голые стены и возможность начать их заполнять.

— Я беру оплату за месяц вперёд, — продолжила женщина уже деловым тоном. — Залог не прошу. Людей обычно сразу видно.

Ясна открыла банковское приложение ещё раз, быстро пересчитала остаток средств и мысленно вычеркнула несколько статей будущих расходов. Новое пальто придётся отложить. Поездку к стоматологу тоже. Она перевела деньги и показала экран телефона. Хозяйка кивнула, записала номер Ясны в старую записную книжку и протянула связку ключей.

— Меня Раиса Павловна зовут. Если кран потечёт или лампочка перегорит, звоните.

— Спасибо, — тихо ответила Ясна.

— Благодарить будете, когда проживёте неделю и не захотите сбежать.

Раиса Павловна ушла, аккуратно прикрыв за собой дверь. В квартире сразу стало очень тихо. Ясна сняла пальто, поставила чемодан у дивана и медленно опустилась на край матраса. Пружины негромко скрипнули. Она впервые за весь день позволила себе никуда не торопиться. Телефон лежал рядом. На экране светились два пропущенных вызова от неизвестного номера и одно сообщение от Глеба.

«Напиши, где ты. Это хотя бы безопасно?»

Она долго смотрела на короткую фразу. В ней не было ни просьбы вернуться, ни сожаления, ни попытки объяснить произошедшее. Лишь вопрос, который можно было задать коллеге, соседу или дальнему родственнику. Ясна закрыла сообщение, не отвечая. Если он действительно хотел узнать, где она находится, мог спросить об этом несколько часов назад, пока она ещё стояла в прихожей с чемоданом.

Сон не приходил. Она распаковала ноутбук, поставила его на стол и машинально открыла папку с документами. Резюме оказалось трёхлетней давности. Последнее официальное место работы значилось ещё до свадьбы. Всё остальное время она числилась только в компании Глеба как внешний консультант по договорам, хотя фактически вела половину бумажной работы фирмы. Ясна начала исправлять текст, и через несколько минут почувствовала, насколько странно выглядит собственная биография. В ней словно отсутствовали почти два десятилетия жизни. Человек, который откроет этот документ, увидит женщину без серьёзного опыта, хотя она могла за вечер разобрать финансовые отчёты крупной компании, найти ошибку в договоре быстрее любого юриста и по памяти назвать сроки исполнения контрактов.

Она закрыла ноутбук далеко за полночь. За окном продолжал идти снег, мягко укрывая двор белым покрывалом, а маленькая квартира постепенно переставала казаться чужой. Перед тем как лечь спать, Ясна достала из чемодана зубную щётку, поставила на кухне кружку, аккуратно сложила одежду на полку шкафа и неожиданно улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Впервые за много месяцев она раскладывала вещи так, как удобно ей самой, а не подстраиваясь под чужие привычки. Улыбка исчезла почти сразу, но её хватило, чтобы заснуть с ощущением, что утро всё-таки наступит. И каким бы оно ни оказалось, встречать его придётся уже без оглядки на человека, который сегодня навсегда остался в другой квартире.