Ясна поставила чемодан на кровать и некоторое время просто смотрела на него, не открывая. За годы совместной жизни этот старый тёмно-синий чемодан появлялся лишь перед отпусками, когда Глеб ворчал, что она снова берёт слишком много вещей, а она привычно перекладывала одежду так, чтобы всё поместилось и ничего не помялось. Теперь внутри не было ни предвкушения поездки, ни суеты перед дорогой. Возникло странное ощущение, будто она собирает не вещи, а доказательства того, что вообще существовала в этой квартире. На прикроватной тумбочке лежала книга, которую она начала читать ещё осенью, в ящике комода хранились лекарства, расчёска, крем для рук, несколько старых фотографий родителей. Всё это вдруг перестало быть частью дома и превратилось в предметы, которым предстояло решить, останутся они здесь или отправятся вместе с ней в неизвестность.

Она открыла шкаф и сняла с плечиков несколько платьев. Потом остановилась и медленно повесила два обратно. В них она не ходила уже несколько лет, но рука всё равно потянулась захватить их с собой. Зачем? Чтобы они и дальше висели без дела уже в другом шкафу? Ясна вдруг поймала себя на том, что впервые за долгие годы выбирает вещи не потому, что они могут пригодиться кому-то ещё, а потому, что самой придётся их носить. Мысль была неожиданной и почти неловкой. Она сложила в чемодан джинсы, тёплый свитер, бельё, спортивный костюм, ноутбук, папку со своими документами и небольшую металлическую коробку, где лежали свидетельство о браке, диплом и несколько старых справок. Всё остальное можно было купить заново. Если, конечно, будут деньги.

Когда она вышла в гостиную, Глеб сидел на диване с телефоном в руках. Телевизор работал без звука, по экрану мелькали лица ведущих вечерних новостей. Он поднял глаза, увидел чемодан и заметно нахмурился, словно её решение оказалось для него неожиданностью. Ясна остановилась напротив, не ощущая ни злости, ни желания высказать всё, что накопилось за последние годы. Внутри поселилась холодная собранность, которой раньше она за собой не замечала.

— Я уеду сегодня, — произнесла она спокойно.

— Где ты собираешься жить? — спросил он, откладывая телефон.

— Пока не знаю.

Глеб шумно выдохнул, потер переносицу и сказал уже мягче:

— Не надо делать глупости. Поживи здесь пару недель. Потом найдём тебе квартиру.

Эти слова неожиданно задели сильнее всего остального. Найдём тебе квартиру. Словно она перестала быть человеком, который много лет вёл домашний бюджет, готовил отчёты для его фирмы, напоминал о встречах, исправлял ошибки в документах и сидел рядом ночами, когда он запускал новые проекты. Всё это вдруг оказалось перечёркнутым одним снисходительным обещанием. Ясна медленно покачала головой.

— Нет. Сегодня.

Глеб поднялся, сделал несколько шагов к ней и произнёс почти раздражённо:

— Ты ведёшь себя как ребёнок. Куда ты поедешь ночью?

Она посмотрела ему прямо в глаза и неожиданно для самой себя ответила:

— Туда, где меня не будут просить потерпеть ещё немного.

Повисла тишина, в которой было слышно, как где-то в глубине квартиры открылась дверь. Лада выглянула из комнаты, осторожно посмотрела сначала на Глеба, потом на Ясну и снова скрылась, не сказав ни слова. Это короткое движение окончательно поставило всё на свои места. Больше не существовало никакого «временно». В доме уже сложилась новая жизнь, и Ясна в неё не входила. Она взяла чемодан за ручку, надела пальто и, прежде чем выйти, автоматически потянулась к полке с ключами. Рука замерла в воздухе. Ключи от квартиры больше не принадлежали ей так, как раньше. Она сняла связку, отделила свой брелок с ключом от почтового ящика и положила остальные обратно.

Лифт ехал медленно. Пока кабина спускалась вниз, Ясна смотрела на своё отражение в металлической двери. Усталое лицо, чуть растрепавшиеся волосы, тёмные круги под глазами. Полная женщина средних лет с большим чемоданом, покидающая собственный дом вечером в середине рабочей недели. Если бы ещё утром кто-нибудь описал ей эту картину, она бы решила, что речь идёт о другом человеке. Створки лифта разъехались, впуская в подъезд холодный воздух. Консьержка проводила её удивлённым взглядом, но ничего не спросила, и за это Ясна испытала неожиданную благодарность.

На улице мороз оказался крепче, чем она ожидала. Снег скрипел под ботинками, редкие машины проезжали по почти пустому двору, оставляя за собой длинные полосы света. Ясна докатила чемодан до остановки и только там поняла, что никакого плана у неё нет. В гостиницу ехать было слишком дорого. К подругам? Настоящих подруг не осталось. Пока она строила жизнь вокруг мужа и его работы, люди постепенно исчезали из её круга общения, сначала переставали звонить, потом поздравляли только с праздниками, а позже и вовсе растворились где-то в прошлом. Она достала телефон, открыла банковское приложение и впервые за вечер внимательно посмотрела на свой счёт. Денег было меньше, чем хотелось бы, но на первое время хватало, если тратить их с умом.

Она открыла приложение с объявлениями об аренде жилья. Большинство квартир исчезало через несколько минут после публикации, другие стоили столько, что хотелось сразу закрыть экран. Несколько раз она начинала звонить, но сбрасывала вызов ещё до первого гудка. Объяснять незнакомым людям, почему ей срочно нужна квартира ночью, казалось унизительным. Телефон завибрировал. На экране появилось имя Глеба. Ясна посмотрела на вызов, дождалась, пока он прекратится, и перевела телефон в беззвучный режим. Возвращаться она не собиралась, даже если впереди её ждала маленькая съёмная комната с облезлыми стенами.

Через двадцать минут ей наконец ответила пожилая женщина, сдававшая небольшую квартиру в старом районе города. Голос звучал сонно и настороженно, но после короткого разговора хозяйка согласилась показать жильё прямо сейчас, заметив, что всё равно живёт в соседнем подъезде. Ясна вызвала такси, погрузила чемодан в багажник и, пока машина выезжала со двора, один раз посмотрела на окна квартиры, где осталась почти половина её жизни. Свет в спальне уже погас, зато в гостиной горела большая люстра, превращая окна в яркие прямоугольники. Она отвернулась прежде, чем автомобиль свернул за угол, и впервые за весь вечер позволила себе подумать не о том, что потеряла, а о том, что завтра ей придётся искать работу. Эта мысль неожиданно показалась куда более реальной, чем развод.