— Что… что такого было в поездке? — спрашиваю и чувствую, как кровь отливает от лица.

Мадина говорит так, будто что-то знает. Словно пытается поймать меня на лжи, если я прямо сейчас не вывалю ей правду о том, что произошло между мной и ее отцом.

— Ну, женщина какая-то, может, с вами была. Или девушка. — Я прямо представляю себе, как подруга сейчас кривится. — Он же любит помоложе. А где ты ночевала?

Мой мозг начинает работать с утроенной силой.

Если я скажу Мадине, что в квартире ее отца, то она непременно заподозрит меня в связи с ним.

Если не скажу, а она задаст вопрос отцу — или уже знает ответ, — то поймает меня на вранье.

Если скажу, что мы были вдвоем, тоже заподозрит.

А если скажу, что с нами был Илья, то может прокатить.

— Я… то есть, мы… все трое… Мы ночевали в квартире твоего папы, — выдаю и зажмуриваюсь в ожидании реакции.

— Трое? А кто еще был?

— Мой одногруппник. Он тоже ездил.

— А, ясно. И папа никуда не уходил? Никому не звонил?

— Мадина! — осекаю подругу. — Это уже слишком. Предлагаешь мне следить за твоим отцом? Напоминаю, он мой преподаватель, а не друг или что-то в этом роде.

— Да, ты права, — вздыхает подруга.

А я выдыхаю слишком много скопившегося во мне воздуха.

Черт, так и до гипервентиляции недалеко, если подруга продолжит давить.

— Мадина, успокойся, ты прямо завелась.

— Расскажи, что вы там делали, — ошарашивает она меня следующими словами.

Мне хочется бросить трубку и заблокировать подругу. Потому что… какого черта вообще происходит?! Как будто с меня на пустом месте требуют отчет! И за что? За то, что я просто следую учебному плану, как и остальные студенты?

— Мадина, давай о чем-то другом поговорим.

— Ты не понимаешь! Это важно!

— Господи, — выплевываю я. — Да что мы еще могли делать?! Приехали, поучаствовали в заседании. Суд удалился в совещательную комнату до следующего утра.

— Вы поэтому остались с ночевкой?

— А папа тебе не рассказал?

— Если бы рассказал, я бы сейчас не спрашивала, — раздраженно бросает Мадина.

— Да, поэтому, — рявкаю, повторяя ее тон. — Потом мы поехали к твоему папе на квартиру. Помылись, поужинали, обсудили судебный процесс, легли спать. Утром позавтракали и поехали в суд, потом вернулись домой. Все? — спрашиваю, потому что уже взбесилась не на шутку.

— Не злись, — канючит подруга. — Прости, мне важно знать все, понимаешь? Он же сам ничего не рассказывает. Тебе понравилось заседание? — перескакивает она на другую тему.

— Да, — устало выдыхаю я, хотя хочется таки послать Мадину и бросить трубку. За пару минут разговора она вымотала меня похлеще, чем ее отец той ночью в своей квартире.

— Ой, я не понимаю, как такое может нравиться. Все эти уголовники. “Встать! Суд идет!” — выдает она торжественно и сама же хихикает. На моем лице появляется легкая улыбка. Смех Мадины заразителен. — Все, что меня привлекает в вашей работе, — это деловые костюмы и строгие образы. Мне бы пошло. Как думаешь?

— Очень пошло.

— И тебе наверняка идет. Надо будет как-нибудь встретиться после какой-нибудь твоей практики, я бы посмотрела на тебя в строгом костюме и с серьезным лицом, — снова хихикает Мадина. — Кстати, я себе такое платье прикупила! — восклицает подруга и начинает описывать неимоверной красоты брендовое платье, которое она выгуляет уже завтра в своем университете.

Мадина фотографирует свой новый наряд, скидывает мне и продолжает обсуждать его, а я слушаю вполуха.

Мне не дает покоя ее заявление о том, что ее папе нельзя влюбляться. Интересно, почему? У него тогда крыша едет, и он не может работать? Или он забивает на дочь, и та поэтому бесится? Или просто Мадина ревнует? Мне, наверное, просто не понять ее. Если только нет какой-то четкой причины, по которой моя подруга считает, что ее отец должен оставаться холостым.

— Так, а теперь расскажи мне про этого своего одногруппника, — говорит Мадина, прекращая щебетать о платье. — Он симпатичный? Стоящий?

— Для чего или для кого? — усмехаюсь я.

— Ну, насколько я знаю, папа отбирает в любимчики только самых сильных студентов. Вот и спрашиваю, кроме этого парень как? Симпатяга?

— Подыскиваешь себе жениха? — смеюсь я.

— Ой, папа наверняка уже мне подыскал, но молчит пока.

— В смысле — “папа подыскал”? — спрашиваю и хмурюсь.

— А, ну… у нас как бы не принято встречаться и выходить замуж просто потому, что кто-то нравится. Парня должны одобрить родители. Обычно вообще они сами его подыскивают.

— И что? Ты обязана за такого выйти замуж?

— Ну, я надеюсь, что папа все же оставит выбор за мной. Он у меня современный. К тому же, мы не живем высоко в горах. Но встречаться он все равно ни с кем не разрешает.

— А как же тогда узнать парня? — удивлясь.

— Поэтому и строят семьи со своими. Видятся на всяких семейных вечеринках, на праздниках. Так и узнают друг друга. Но это так принято. Пока что папа просто запрещает ходить на свидания.

— Зато себе в этом не отказывает, — бубню себе под нос.

— Что ты говоришь?

— Говорю, будем надеяться, что такие дикие обычаи чужды твоему папе.

— Ага, — соглашается подруга. — Но я ему сказала, если он заставит меня выйти за какое-то страшилище, я убегу. Даже свадьбу ждать не стану. И вообще. Сначала профессия, а потом уже думать о семье. До того времени рановато, как считаешь?

— Считаю, когда встретишь свою судьбу, тебе будет плевать, на каком этапе это случится, — отзываюсь, а сама почему-то думаю об отце подруги. — Слушай, Мадина…

— М?

Я сглатываю, потому что хочу вернуться к теме, которая заставляет мое сердце биться чаще, а пальцы — подрагивать. Но я должна узнать ответ на свой вопрос.

— Почему ты говоришь, что твоему папе нельзя влюбляться? Это тоже из-за ваших традиций каких-то?

— Можно и так сказать. Он ведь женат на маме, а вторую жену она не допустит, — спокойно отвечает подруга, и внутри меня все обрывается.

Женат?..