Голова кружится. Ноги становятся ватными и практически подкашиваются. Я вцепляюсь в плечи отца подруги, чтобы не упасть.

Его голос, говоривший, что я совершенно ему не подхожу, становится все тише. Зато настоящий я слышу громче.

— Ты меня с ума сводишь, — произносит Кабир, отрываясь от моих губ. — Ни о чем другом думать не могу. Только ты перед глазами. Запах твой. Голос. Взгляд. Пиздец, маленькая.

— Я тебе не подхожу, — напоминаю ему.

— Это я не тебе говорил, себе. Пытался убедить себя, что это так.

— Получилось?

— Как видишь, нет, — отвечает коротко.

Снова впивается в мои губы, перемещая меня под воду. Снимает головку душа со стены и начинает водить струей по моему телу, смывая пену. Сначала спина и ягодицы, потом ноги. А после — грудь, живот и…

Кабир присаживается на корточки и смотрит на мою промежность. Облизывает губы. Глазеет так, что я всем телом вспыхиваю. Смотрит, будто голодный зверь на свою добычу.

Струя воды медленно ползет от моего колена выше и ударяет прямо в чувствительные от возбуждения губки. Я вздрагиваю и шумно втягиваю воздух, когда Кабир начинает медленно крутить душем из стороны в сторону, то усиливая ощущения, то ослабляя их.

Мои глаза закрываются, и я откидываюсь на стену, пропитываясь острыми ощущениями удовольствия, от которых срывается дыхание, а сердце просто сходит с ума, пытаясь выскочить из груди.

— Сладкая девочка, — приговаривает отец подруги.

Кладет душ на пол, от чего тот разворачивается, и теперь струя бьет в стену. А Кабир раздвигает складочки пальцами и припадает губами к средоточию моего удовольствия. Его язык довольно жестко бьет по клитору, и я вздрагиваю.

Вцепляюсь пальцами в его волосы, пока он пожирает меня, словно я — источник его жизни. Жадно, остервенело. Он не пробует меня на вкус, не ласкает. Он жестко трахает меня своим языком, проникая все ниже и ниже. Заставляет меня шире развести ноги, чтобы войти в меня языком.

Опускаю взгляд, и меня снова бросает в жар, когда я вижу, как его рука энергично скользит по большому члену. То, что он сводит меня с ума своим языком и одновременно с тем дрочит, взвинчивает градус возбуждения настолько, что я чувствую, как по позвоночнику стремительно растекается жар.

— Кабир, — произношу, задыхаясь. — Кабир.

Он отрывается от меня и прошивает таким взглядом, от которого мое тело горит огнем.

Встав на ноги, отец подруги крепко обнимает меня за талию, впившись в мое лицо агрессивным взглядом.

— Мы можем остановиться на этом, — вдруг произносит он. — Я доведу тебя до оргазма, кончу на твою молочную кожу, и на этом все. На сегодня. А можем… Можем дойти до конца.

Какая же я дура, если хочу всего, правда?

Но хочу так, что сводит внутренности.

Нельзя…

Он сейчас получит то, что хотел, и на этом все закончится. Наверное. Скорее всего.

Я буду чувствовать себя использованной. Мне будет обидно и больно.

Нельзя трахаться с ним. Для меня самой это закончится плохо.

— Ты хочешь дойти до конца, Виктория?

Я прикусываю губу и, наступая на горло своим желаниям, медленно качаю головой, не отпуская взгляда отца подруги.

— Я не готова, — произношу самый безопасный вариант.

— Я тебя понял, — отвечает он немного недовольным тоном.

Но, вопреки тому, как грубовато он ответил, его поцелуй нежнее предыдущего. Язык проникает в мой рот и ласкает мой собственный, пока рука Кабира накрывает полушарие груди. Сжимает, оттягивает сосок, потом все повторяется. Низ живота простреливает новой стрелой удовольствия, и я стону в рот отца подруги.

Большая ладонь скользит ниже и ниже, пальцы раздвигают складочки.

На этот раз Кабир не церемонится. Он решительно выводит круги, прижимая мой клитор пальцами, и сводя меня с ума.

Вскрикнув, еле удерживаюсь на дрожащих ногах. Свободной рукой препод обнимает меня за талию, удерживая на месте.

Его губы соскальзывают с моих. Передвигаются по скуле к шее.

— С ума меня сводишь, — повторяет он. — Так сладко пахнешь. Такая нежная на вкус. Маленькая моя. Горячая девочка. Нельзя нам сегодня, ты права. Я же разорву тебя. Растерзаю, не оставив ничего на завтра. Нельзя сегодня, — повторяет, словно сумасшедший.

А я уже едва его слышу. В ушах грохот крови и стук собственного сердца. И его голос. Манящий. Сводящий с ума. Доводящий до безумия.

Еще несколько движений умелых пальцев — и я с криком взрываюсь.

Дрожу в руках Кабира, а он ловит мои стоны своими горячими губами. Слизывает их с моих губ. Шепчет какие-то нежности, которые я едва слышу.

А потом Кабир резко разворачивает меня спиной к себе. Заставляет упереться руками в стену.

Его член проскальзывает между моих ягодиц. Кабир плюет на это место. Мне этот жест кажется грязным и пошлым. Но почему-то от него между ног сладко сжимается.

Огромный ствол скользит между половинок все быстрее и быстрее дыхание Кабира становится тяжелее. Он хватает меня за попку и встряхивает ягодицы, а потом шлепает по ним, вырывая из меня протяжные вскрики.

Его руки на моей груди. Мнут, сжимают, снова сладко тянут соски.

Это какое-то безумие. Неконтролируемое, дикое, первобытное.

Я представляю себе, как его член скользит по моей коже. Как он напрягается еще сильнее, а потом выстреливает прямо мне на спину и ягодицы.

Я стону, потому что между ног снова сжимается, и я чувствую, как возобновляется пульсация. Как будто испытываю еще один микро-оргазм, от которого темнеет в глазах.

Кабир прижимается ко мне со спины, и я чувствую, как дергается его ствол, выплескивая остатки удовольствия, которые отец подруги размазывает между нашими телами.

Его рука проскальзывает под мой подбородок, и он заставляет меня поднять голову. Губы снова встречаются. Кабир скользит своими по моим, а потом слизывает капельку воды в уголках моих.

— Сожру тебя, слышала? — произносит хрипло. — Доберусь и сожру. Пусть не сегодня, но это случится.