Телефон снова ожил в четвёртом часу, номер высветился тульский. Когда лечащий врач звонит лично, хорошего обычно мало, и я успел напрячься между первым гудком и ответом.

— Петров? Соломатина, кардиология.

— Здравствуйте. Слушаю вас.

— Выдохните, случай обратный, — сказала она, будто разглядела меня через трубку. — Докладываю по вашей бабушке. Давление держится без скачков, ночью тоже ровно. Сегодня утром сама дошла до столовой и обратно, я специально посмотрела из ординаторской. Идёт нормально, за стену не держится, на обратном пути даже не остановилась. Кардиограмма у неё сейчас спокойнее, чем у половины моего персонала.

Я опустился на подоконник конторки. Выдох получился длинным и непроизвольным.

— Когда её можно забирать?

— Рано вам её забирать. Подержим еще до конца недели и посмотрим сутки на сниженных дозах, как оно себя поведёт. В среду приезжайте, конечно, только не к обходу, после двух. Халат везите обязательно. Она мне про этот халат рассказывает второй обход подряд, я уже наизусть знаю, что вторая полка в шифоньере и что он байковый.

— Халат в машине с воскресенья лежит. И очки запасные там же, из комода.

— Про очки вся смена в курсе, не сомневайтесь. — В трубке зашуршали бумаги, потом она сказала кому-то в сторону «минуту, я на телефоне» и вернулась. — И вот ещё просьба. Заберите у неё половину карамелек, хотя бы половину. Она весь пост прикормила, у меня медсёстры на планёрке хрустят, а я делаю вид, что не слышу. Скучно нам тут без неё будет, скажу честно.

— Она вам, кстати, спасибо передавала.

Соломатина коротко хмыкнула:

— Кашу нашу ругает, капельницы терпит из-под палки, медбрата воспитывает второй день, а меня хвалит через раз, по настроению. У меня по такому поведению диагноз простой, Геннадий. Выздоравливает. До среды.

Пошли гудки. Я постоял у окна конторки с тёплым телефоном в руке. Во дворе домывали чей-то минивэн, пена сползала по стеклу толстыми языками. Звонок за последнее время оказался таким, после которого дышалось легче, чем до него. Я себе записал купить свежих карамелек. Бабушке в палате без оборотного капитала нельзя, я эту породу знаю. Ещё подумал, что в среду надо выехать пораньше и успеть до больницы заехать в Дубки. С этой мыслью работать стало проще, и остаток накладных я добил за полчаса.

* * *

В Подольске в тот же понедельник, в шестом часу вечера, помощник поднялся на второй этаж головного офиса «АвтоЛайна» с двумя папками под мышкой. В приёмной он не задержался, его ждали.

Кабинет Орлова стоял полупустым. Рабочий стол, длинная приставка для совещаний, шкаф с одинаковыми корешками. На стене висела карта Московской области, в неё было воткнуто двенадцать красных флажков, по числу сервисов сети. Хозяин кабинета сидел спиной к окну и посмотрел на вошедшего поверх бумаг.

— Ну?

— Собрал, Вадим Сергеевич. Петров, полная подборка. Всё, что берётся без официальных запросов, и сверху то, что дали люди.

Орлов сдвинул текущие бумаги на край стола и показал на стул сбоку.

— Садись. С начала и по порядку, я тебя не тороплю.

Андрей сел, раскрыл первую папку и повёл пальцем по закладкам.

— До ноября прошлого года объект — обычный человек, а если называть вещи своими именами, то неудачник. Гаражный автосервис на две ямы, из работников один наёмный мастер. Почти два года назад сервис сгорел, мастер погиб в подсобке, материал по факту возгорания списали на замыкание. Бизнес прогорел в прямом смысле и в переносном заодно. Но это вы и так по прошлому докладу знаете. Дальше развод, жена ушла к другому, делить им было особо нечего, квартиру он оставил ей, но та её благополучно спустила. К осени висели долги по коммуналке на тридцать семь тысяч, набирались месяцами. Таксовал на арендованной «Шкоде», машину брал по парковому тарифу. Кредитная история плохая, кредит, что брал на развитие бизнеса, еле платил. Не сказать, что бухал, но пиво в магазине покупал каждый день.

— Судимости или приводы были?

— Чисто, только срочная на флоте. Штрафы и те по минимуму, две штуки за год.

Орлов притянул первую папку к себе и стал листать сам, не дожидаясь докладчика.

— Хорошо. Что у нас с ноября.

— А вот с ноября начинается интересное. — Андрей перекинул закладку. — Долги по коммуналке закрыты почти разом, в течении двух месяцев. Тогда же появляется адвокат, Ройтман с Тверской, ставки там не для таксистов. Следом договор с ЧОПом. Причём последовательность любопытная. Сначала охрана, камеры по периметру, тревожная кнопка на пульт. Потом уже бизнес. Первый клиент заехал позже, чем заступил первый караул.

— Сначала забор, потом огород, — сказал Орлов. — Так строятся люди, которые ждут гостей. Продолжай.

— Скупка соседних боксов у собственников. Тут как раз с вашими интересами был конфликт. Расчёт наличными, сделки быстрые, дольше недели никто не торговался. Я поговорил с двумя продавцами. Обид нет, цену давали по рынку или чуть выше, деньги в день сделки. Один сказал, что Петров с ним час пил чай и вышел с подписанным договором, хотя мужик продавать вообще не собирался. Сейчас на этом месте сервис «Диагност». Мойка запущена, кузовной цех работает. Ангар достраивается, фотографии под третьей закладкой.

Орлов придвинул папку к себе и дальше слушал, глядя в документы. Читал он без карандаша и пометок не оставлял. Со службы у него держалось правило не оставлять своей руки на рабочих бумагах.

— Откуда деньги? — спросил он, не поднимая головы.

— Не установлено. Наследство не открывалось. Выигрышей нет, продаж имущества нет. Заём у частников мы бы увидели по поведению, поведение спокойное. По криминальной линии его вообще не знают, я спрашивал у двоих с разных сторон.

— У кого спрашивал, оставь при себе. — Орлов перевернул лист. — Дроздов.

— По открытой части в области вышла статья, шесть эпизодов давления на предпринимателей, охваты серьёзные. Потом арест активов. В пятницу подано заявление о сложении мандата, формулировка про здоровье и семью. По закрытой части среди эпизодов был заход на гаражи Петрова. Петров этот конфликт выиграл всухую. Депутат не взял с него ничего и в итоге потерял всё своё.

— Таксист обыграл действующего депутата.

— Так точно, звучит скверно. Поэтому я перепроверял дважды, через разных людей. Подтверждается. И была ещё силовая попытка, с той стороны. Остановка машины, при досмотре у Петрова находят пистолет. Эпизод развалился на месте, материалов нет, инспектора молчат.

— Эту историю я знаю, причём с изнанки. — Орлов оставил папку и повернулся к помощнику. — Инспектора убрали так гладко, что о нём в управлении вслух не поминают. В области так умеют человека три, и все трое берут дорого. Кто платил, ты выяснил?

— Никто не признаётся, что вообще касался этой темы. Я заходил с разных сторон, там разводят руками.

— Запомни себе это отдельно. Эпизод грошовый, а концы обрубили по-дорогому, и вот эта разница в цене мне интересна. — Орлов вернул папку на середину стола. — Что дал наш присмотр за сервисом?

— Мы дважды ставили наблюдение за «Диагностом», по неделе каждый раз. Режим у него ровный, как по табелю: с утра во дворе, ближе к вечеру за рулём. Работа и поставки идут в открытую, персонал стабильный, встреч с непонятными людьми не зафиксировано ни одной. Выбивается единственное, он до сих пор таксует. Четкого графика нет, на арендованной «Киа», через приложение, как все.

Орлов поднял глаза от бумаг и подержал паузу.

— Значит, руль из рук не выпускает.

— Я сперва думал, что это прикрытие для наличных. Посчитал обороты, там копейки, через такси он ничего не проводит. Получается, ездит просто так.

— Или работает. Таксист слышит город раньше любых сводок, я этим в своё время пользовался и людей туда сажал. — Орлов чиркнул пальцем по краю стола, будто отчеркнул строку. — Это пока в скобки. Кто у него в штате?

— Сборная там странная. — Андрей вернул пару закладок назад и вытянул из папки лист со списком. — Костяк — местные механики, кого-то он переманил у конкурентов, кого-то подобрал буквально на улице. Один совсем зелёный, девятнадцать лет, ставят на мойку и учат на месте, причём учит его такой же вчерашний мальчишка. Приёмку держит пенсионер старой школы, бывший заводской инженер. Завёл себе журнал и расписывается в нём за каждую выданную машину, я такие журналы последний раз видел на военной приёмке.

Орлов слушал, не поднимая головы от бумаг, и один раз коротко хмыкнул.

— Дальше по списку.

— Соцсети ведёт вдова мастера, сгоревшего у него в подсобке. Ведёт грамотно, охваты растут от поста к посту, последняя запись про этого мальчишку с мойки обогнала всю городскую хронику разом.

— Друг с другом уживаются?

— В том и странность. Люди набраны с бору по сосенке, а на площадке ведут себя как бригада с десятилетней притиркой. Друг друга подстраховывают, за клиентов вписываются, я такое видел на заводах, где смена вместе с восьмидесятых.

— Текучка какая?

— Нулевая, Вадим Сергеевич. С момента открытия никто не ушёл.

Подбор людей Орлов ценил как отдельное ремесло и знал ему цену. Ровная команда из случайного материала — работа человека с выучкой, дуракам и счастливчикам такое не выпадает. Везение подобной длины он за тридцать лет встречал раза три, и каждый раз при ближайшем рассмотрении оказывалось, что везение было чьей-то аккуратной работой.

— По нашему договору поставок он себя как ведёт?

— Тут придраться не к чему. Заявки присылает заранее, платит день в день. За всё время ни одного переноса и ни одной просьбы об отсрочке. И даже после вашей задержки, он дела продолжил вести ровно. Снабженцы его хвалят и в один голос говорят, что с ним работать удобнее, чем с половиной собственной сети.

— Это тоже к делу. — Орлов постучал пальцем по краю папки. — Платёжная дисциплина сама не заводится. Её ставят, как почерк. Теперь переговоры.

— Тут у вас материала больше моего. — Андрей раскрыл вторую папку. — Справка по «РомТеху» и по связке с «ВентИнвестом». Петров числится у Романова помощником по развитию. Должность на бумаге пустая. По факту решения проходят через него, это видно по составу встреч и по датам.

Про переговоры Орлов помнил и без справки. Весной он заходил к Петрову за тридцатью процентами «Диагноста», расчёт строился на том, что гаражный сервис обрадуется вниманию сети. Из того разговора он вышел с договором поставок вместо доли. Петров считал чужую экономику с ходу, держал паузы по секундомеру и торговался без единого лишнего слова. Так сидят за столом люди с двадцатью годами выигрышных сделок за спиной. За спиной у Петрова, судя по папке, были сгоревший гараж и белая «Шкода» в аренде.

— Хронология сведена?

— Последний лист. С датами, от закрытия долгов до ангара.

Орлов вытянул последний лист и прошёл его сверху вниз, строку за строкой. Потом вернулся к началу и пошёл по второму кругу, уже с вопросами.

— Между пожаром и ноябрём почти полтора года. Что он делал?

— Ничего. Таксовал, платил аренду парка, копил долги. Пустой период, я его отдельно проверял. Поездок не было, новых контактов по связям тоже не видно.

— А в ноябре?

— А в ноябре как выключатель щёлкнул. За первые недели стали закрываться долги и уже через пару месяцев открыл свой «Диагност». Дальше без остановок по сегодняшний день.

— Обучение где-нибудь всплывает? Курсы, семинары, поездки на тренинги, хоть что-то?

— Проверял. Пусто. Из города он за этот период почти не выезжал, кроме Тулы и Москвы. Ещё в Питер ездил, но буквально туда и обратно.

— Личная жизнь у него какая?

— Устроенная. С нового года встречается с Валерией, москвичка, своя фирма, ткани, возит хлопок из Узбекистана, обороты у неё посерьёзнее его сервиса. Недавно он отдал ключи от съёмной квартиры в Серпухове и перебрался к ней, живут в её загородном доме. А, да — с ней же и ездил на Филиппины отдыхать.

— Её деньги проверил?

— Первым делом. По датам не сходится: долги он закрыл и «Диагност» открыл задолго до того, как они съехались. По её фирме он не проходит ни в учредителях, ни по доверенностям, она в его бумагах тоже нигде не светится. Судя по всему, в дела друг друга они принципиально не лезут.

— Вот это отметь себе жирным. — Орлов отложил лист, которым занимался. — Возле женщины с оборотами приезжий мужик обычно через полгода сидит у неё коммерческим директором. Этот живёт в её доме и держится от её кассы на расстоянии. Так себя ведут люди, которым чужого не надо, потому что своё уже есть. Вопрос всё тот же, откуда оно у него.

Он выровнял листы и закрыл папку.

— Свободен. Папки оставь

Андрей поднялся и у двери задержался.

— Досье закрывать или продолжать?

— Продолжать. Тихо и без запросов. Иди.

Дверь закрылась. Орлов посидел над закрытыми папками, потом встал и подошёл к карте с флажками. Июльский вечер стоял светлый, до сумерек оставалось часа четыре, и торопиться ему было некуда.

Задачу он сформулировал для себя в два действия, как учили. Дано: человек за девять месяцев прошёл путь, на который у обычных людей уходит лет пятнадцать. Вопрос: за счёт чего. Вариантов он видел два. Либо за Петровым стоит покровитель, который его ведёт. Либо Петрова обучили, снарядили деньгами и в ноябре запустили. Кандидатов на роль покровителя следовало перебрать по одному, и Орлов начал с ближайшего.

Романов. Деньги у него водились, интерес к сильному помощнику имелся. Версия рассыпалась о календарь. Рядом с Романовым Петров появился позже, а деньги и хватка пошли с ноября. Хвост не может вилять собакой задним числом.

Криминал. Почерк не совпадал совсем. Наличные без крыши в том мире долго не живут, а Петров жил и расширялся. Разборок вокруг «Диагноста» никто не фиксировал, долей никто не требовал, и люди с той стороны разводили руками на само имя. Мир, который Орлов помнил по службе, чужих денег без присмотра не оставляет. Отпадало.

Государство. Тут он задержался дольше. Конторы умеют готовить людей, ставить им переговоры и снабжать наличными без единого хвоста. Развалившийся эпизод с пистолетом ложился в эту версию удобно, там как раз чувствовалась рука с допуском. Упиралось всё в цель. Гаражный сервис в Серпухове в качестве объекта государственных вложений выглядел анекдотом. Если же Петров подводился к чему-то крупному, то крупное надо было ещё найти в радиусе его жизни. Орлов прикинул этот радиус, ничего достойного конторы не увидел и отложил версию в дальний ящик. Выбрасывать не стал, дорогие версии он не выбрасывал никогда.

Оставалась общая проверка, и она решала всё. Покровитель, кем бы он ни был, оставляет следы. Тот, кто ставит на человека деньги, рано или поздно приходит за своим: всплывает в учредителях, звонит сверху, прикрывает в конфликтах, метит территорию. За девять месяцев следа не всплыло ни одного. Деньги пришли и продолжали приходить, доли нигде не двигались. В драке с депутатом за Петрова никто со стороны видимо не вступился, тот отбился адвокатом и газетой. Терпеливых покровителей Орлов на своём веку встречал, девять месяцев полной тишины не выдержал бы ни один из них.

— Значит, учили, — сказал он вслух пустому кабинету.

Слово ему самому не понравилось, и он его тут же уточнил. Тому, как Петров вёл себя за столом, на курсах за месяц не учат. Речь шла о школе. В людях с подготовкой Орлов разбирался по собственному опыту, а его опыту было много лет. В управлении он сам отбирал и натаскивал сотрудников, позже делал то же самое для службы безопасности сети. Чужую выучку он узнавал по мелочам. Подготовленный человек не заполняет паузы словами и одинаково ровно говорит с сильным и со слабым собеседником. Выигрышем такой человек не хвастается. Петров на весенней встрече прошёл по каждому из этих пунктов, Орлов тогда ещё отметил это краем сознания и отложил.

Была у вопроса и прикладная сторона, ради которой стоило копать дальше. С самородком договариваются напрямую, всё его богатство при нём, и цена вопроса видна на столе. За обученным человеком стоит тот, кто в него вложился, и настоящий торг рано или поздно идёт с вкладчиком, даже если вкладчик молчит. Прежде чем садиться с Петровым за действительно большой стол, полезно знать, чьи фишки лежат с его стороны. Постановка переговоров, чтение чужой экономики с листа, выдержка, точный выбор момента для атаки. Плюс оборотные наличные без единого хвоста. Такой набор даёт организация или человек очень крупного калибра, и даёт его под задачу, даром подобное не раздают.

Орлов вернулся за стол, взял было чистый лист, посмотрел на него и положил обратно. Некоторые вопросы он предпочитал держать в голове, там их посторонний не прочтёт. Вопрос был один, и в папки Андрея он не помещался. Кто мог обучить серпуховского таксиста настолько сильно и профессионально — и зачем.