Ещё за эти тревожно беспроблемные дни сдвинулось с мёртвой точки одно дело, затеянное на перспективу, но повисшее мёртвым грузом. Я про поиск владельцев прямой дороги на Плису от села Студёного. Оказалось, что по документам этой дороги вообще не существует! Её проложили как временный проезд армейские сапёры в ходе учений лет тридцать назад, почти сразу после заполнения складов. Как понимаю, на учениях и отрабатывали как раз их возможную эвакуацию в случае нарушения движения по железной дороге. Потом армейцы поленились делать дурную работу, закапывая всё «как было», а местным идея ездить по этому пути понравилась, только чуть-чуть изогнули в паре мест колею, в результате чего дорога соединила, помимо конечных пунктов, ещё и три деревеньки по пути. Понятно, что за долгие годы пользования без малейших попыток ремонта или хоть ухода, а кто займётся, если хозяина нет, армейская полевая дорога превратилась в убитое в хлам недоразумение.

Нет, насчёт «без малейших попыток» это я приврал: и крестьяне порой подсыпали то тут, то там в самые матёрые ямы собранные в полях булыжники, и армейцы со складов пару раз проходились конным грейдером, но всё это, как выразился дед, «имитация профанации».

Получилась парадоксальная ситуация: дороги нет, но ею все пользуются, включая и имперские организации. И ведь, главное, как совпало! Проложили колею по казённым землям, но почти точно по границе наделов, сдаваемых в аренду и остающихся в распоряжении казны, и по неудобьям, так что никто не стал ни бегать и кричать, что обидели, ни пытаться запахать это дело явочным порядком. Правда, дело как с мёртвой точки стронулось, так тут же и снова встало колом, ибо возник простой вопрос: и что дальше? Вопрос-то простой, но вот ответ на него изыскать…

Впрочем, тут основные заинтересованные стороны руководство района и командование со складов, пусть они и решают. Я со своим грузовым интересом в сторонке скромно постою. Или нет? А ну как решат, что проще реальность привести в соответствие с документами, а не наоборот, и дорогу перекопают?! Она мне нужна! Значит, буду внимательно наблюдать за ситуацией, и, если она начнёт склоняться не в ту сторону – придётся вмешиваться.

С другой стороны – местные уже привыкли дорогой пользоваться, перекопать не дадут, а если что – накатают заново. Я, пока хозяина искал, наслушался баек, если верить которым, тут ещё дед рассказчика на бричке свататься ездил. То есть, лет за пятьдесят до того, как дорогу проложили. И ведь с полной уверенностью в голосе излагал, паршивец! И односельчане головами кивали, поддакивали, мол, да, было такое, помним. Классическое «врёт, как очевидец». Старожилов вообще о чём-то расспрашивать надо с опаской и перекрёстными проверками, потому как того, что было – не помнят, а чего не было – расскажут в деталях, без сомнений и не сбиваясь на подробностях.

Но «цельному графу», как дед выражается, добавляя порой ещё «совсем не обезжиренному», использовать нелегальную дорогу – не пристало. Ладно бы, она по моим владениям шла, там я сам решаю, что легально, а что нет (в рамках Имперских законов, разумеется). Так, хватит из пустого в порожнее переливать, появятся какие-то сведения по делу – тогда и думать буду. Есть и более насущные дела.

Решил съездить в Осиповичи, и вспомнить, каково это – за рулём сидеть, и попытаться вопрос с нужной Ульяне землёй решить, и на обратном пути в Викентьевку наведаться, давно там не был. Раз уж проблемы где-то таятся в засаде – самому их поискать, уж в способности чиновников создать таковые на ровном месте и доставить любому адресату не сомневаемся ни я, ни дед.

Предупредил домашних – и поехал, сразу после того, как мой грузовик с грейдером должен был дорогу до Червеня прочистить, а то снег с середины ноября лёг уже всерьёз. Не слишком много пока, но перемёты до пятнадцати сантиметров высотой комфортной езде не способствуют. Денщика с собой брать пришлось, разумеется, но я его сразу с водительского места выгнал, поскольку так вот моему сиятельству возжелать изволилось, пока никто не видит, на тракте-то. По пути до перекрёстка с Могилёвским трактом заново осваивался с зимним вождением, потом пошло проще. Правда оказалось, что имперский тракт чистить никто пока и не думал, так что дорога от имения до него на данный момент получалась лучше, что вызвало двойственные чувства.

В Осиповичах к городской управе подъезжал уже на пассажирском сиденье, поскольку сразу решил вести себя в соответствии со статусом, чиновники это сразу видят и понимают. И, да, именно к городской, а не к районной, здесь они располагались в разных зданиях даже. И Ульяна сперва убила две недели на районную, пока не выяснилось, что этот вот пруд уже формально находится в черте города и, соответственно, в ведении градоправителя. Вопрос только, зачем эти чернильные души столько времени впустую жене нервы мотали, зная, что вопрос не в их компетенции?! Ладно, с этим потом разберёмся. Пока денщик отправился в Управу с моей визиткой и вопросом, как скоро меня сможет принять местный «мэр», а я же не спеша направился к местной ресторации, куда и просил доставить ответ. Тоже часть образа – не стоит топтаться в коридоре, отыгрывая роль просителя. И денщик, исполнив поручение, тоже отправится на обед, деньги в виде командировочных ему на это выделены.

Кстати, о визитке. Когда я впервые взял её в руки и попытался воспринять отстранённо, словно я студент, который получил вот такое – проникся. Визиток, кстати, заказать пришлось две – для служебных нужд и для, так сказать, штатского применения. Дело в том, что «регалии» имели разный вес в разных обстоятельствах и упоминать их следовало в разном порядке. По службе главное – должность, чтобы получивший карточку сразу понимал ведомственную принадлежность и положение. Потом – звание, и уж затем всё остальное, необязательное. То есть, она выглядела так: «Флигель-адъютант Е.И.В., гвардии инженер-полковник граф Рысюхин Ю.В.»

Другое дело – в гражданском обращении. Тут должность – дело последнее, вне службы роль играет только опосредованную. Зато указать сословное положение и социальный статус нужно сразу. Затем прочие «регалии» и уже в самом конце – место службы или работы и должность. Так что на карточке с загнутым уголком, свидетельствующим о намерении нанести визит (каюсь – уточнял по записи в блокноте, какой именно и куда загибать) в четыре строки значилось:

«Владетельный граф Рысюхин Юрий Викентьевич,

гвардии инженер-полковник,

магистр техн. наук, магистр воен. наук,

флигель-адъютант Е.И.В.»

Согласитесь, солидно выглядит? А ниже, под чертой, словно разделяющей, так сказать, ипостаси, дополнительно: «Поставщик двора Е.И.В. с … года». Для некоторых моих партнёров эта вот строчка была самой главной. Короче говоря, я не сомневался, что меня сегодня примут и выслушают. Но, похоже, недооценил всю, скажем так, пробивную мощь простой картонки: секретарь главы города прибежал (в буквальном смысле слова, лёгкой рысью) в ресторацию, когда я только-только справился с первым блюдом и собирался приступить к горячему. Секретарь, увидев это, тут же заявил:

– Ваше сиятельство, наш градоправитель будет ждать вас в любое удобное вам время! Вас встретят у входа и проводят в нужный кабинет, так что можете не торопиться.

Я и не торопился, но и затягивать процесс не стал, ни к чему. Встретили меня в мэрии так, что я даже усомнился, не перепутали ли с кем-то. И все вопросы разрешились буквально за полчаса, причём двадцать минут ждали, пока в архиве найдут одни бумаги, а потом в канцелярии подготовят другие, об аренде участка на сорок девять лет с возможностью продления. Разительное отличие от того, что рассказывала Ульяна! Если бы не «прививка», которую получил в родных Смолевичах с местом для лавки

Ну, а пока скрашивали ожидание разговорами, удалось выяснить кое-какие обстоятельства, пролившие свет на происходящее. А всё остальное узнал позже, из других источников или путём расспросов и рассуждений.

Во-первых, оказалось, что в Осиповичах нет своих аристократов, и, можно сказать, не было. Город возник из хутора, да и тот принадлежал семейству Протеевичей, которые когда-то почти получили баронский титул, но только почти, а сейчас род вовсе захирел. Осталось четыре человека – старый дед, его жена, вдовый зять и малолетняя внучка, но о них – позже. Один раз управляющим на железной дороге назначили некоего барона, но тот отработал четыре года, проживая в служебной квартире, и уехал. А тут вдруг граф из свиты самого Императора лично приехал! Вот с непривычки и «накрыло».

Во-вторых, у местных, похоже, какие-то комплексы из-за такого обстоятельства случились, мешавшие почувствовать себя настоящим городом. Мол, во всех городах есть или титулованный основатель, как граф Соснович в Смолевичах или боярин Червенец в Червене. Либо хотя бы резиденция одного-двух аристократических родов. А в Осиповичах – ничего вообще, «как в деревне». Более того, когда нарезали границы Осиповичского района при его создании в ходе реформы землеустроения, в районе тоже не оказалось ни одного «хотя бы» барона.

Плюс Ульяна сперва пошла в районную управу, и уже оттуда была перенаправлена в городскую, куда притащила кучу бумаг из первого места. И это сильно подпортило впечатление о ней! Оказалось, что эти две управы здесь, что называется, «на ножах». Районные считают, что город расположен на территории района, поэтому они главные. Городские уверены, что город поставлен над районом, а потому городская управа имеет право давать указания районной. И поэтому ходоков из одной организации в другую очень не любят и строят всякие козни. Тут Ульяна умудрилась отличиться дважды: сперва пришла в район с вопросом, касающимся города, а потом приволокла в город пачку бумаг с УКАЗАНИЯМИ от района, что и как надлежит сделать.

Ну, и ещё одна Ульянина ошибка: она сразу рассказала, что всё это отойдёт дочке. И местные сразу сложили у себя в голове: младшая дочка от второй жены титул точно не наследует, станет обычной дворянкой, которых в районе и без того хватает. Тут снова сказалось противостояния района с городом, последние считали всё ещё, что Викентьевка – это хутор в лесу, где два десятка мужиков возятся не то со смолокурней, не то с винокурней. Сведения о том, что «хутор» насчитывает уже более тысячи восьмисот жителей, имеет свои начальную школу, больницу, полицейский участок, пять промышленных предприятий и многое другое, благодаря чему претендует на статус местечка, городского главу изрядно удивили.

В общем, сильно напрягаться ради очередной мелкопоместной дворянки, за которую просит баронесса, что носит титул только на время замужества не захотели. А тут вдруг приехал граф из Свиты Императора лично просить о мелкой услуге для своих жены и дочери, которая унаследует большое богатое поселение с округой, и которой он собирается передать «младший» баронский титул. И речь о том, чтобы новый баронский род не только в районе укоренился, но и в городе тоже, для чего требуется сущая мелочь. Ощущаете разницу? Вот и я ощутил. А ещё понял, что женихов у Кати будет – все Осиповичи с окрестностями, как бы до боёв дело не дошло.

Но, главное, пруд с окрестностями я получил, как и разрешение строить там едва ли не что угодно, как на родовых землях.

Кстати, о землях и о Протеевичах. Эти самые соседи выкатили претензию, что мы собираемся использовать канал, который прочистили в болоте их предки, и который нам не принадлежит, в чём была изрядная доля правды – граница проходила как раз по реке. Протеевичам, правда, река Синюха, которую они упорно именовали Протеевским каналом, тоже давно уже не принадлежала, но репутацию подпортить новому заведению они могли. Причём воду мутила, простите за невольный каламбур, явно бабка, она вообще какая-то злая на весь белый свет была. Дед, казалось, хотел, чтобы его просто оставили в покое и дали дожить свои дни в тишине, да и в целом выглядел каким-то потухшим. Зять то смущался и мямлил, то начинал наглеть, без переходов между этими двумя состояниями, причём второй режим включался после взгляда на тёщу. Ну, а внучка просто чувствовала себя не на своём месте. Мне тогда этот цирк был совсем не нужен, так что предложил, во-первых, рассказывать всем экскурсантам историю местности, а во-вторых, предложил своего рода «выкуп», пусть соседи и не имели на него права. Причём, похоже, предложил больше, чем они хотели затребовать, поскольку торговля у них совсем не пошла, сбил их с толку. Ульяне я про эти расходы пока ничего не говорил, чтобы не расстраивать, она и так сильно переживает за то, будет ли её затея прибыльной.

В Викентьевке всё было в порядке, но пока всё обошёл, всё осмотрел – уже стемнело, во второй половине ноября это быстро происходит, так что решил здесь и заночевать. А утром проехать через построенную гостиницу, осмотреть там всё, поговорить с людьми, поселившимися на выселках, и дальше через Тальку. Да, у Викентьевки уже появились свои выселки, своего рода пригороды, если так можно сказать. Первые – возле гаража, где хранилась техника из карьера и торфяного разреза. Вот так и бывает: сперва поставили сарайчик, чтоб не гонять машины в Викентьевку и не бросать под открытым небом, потом появилось несколько ангаров, затем – домик сторожа, а потом и некоторые работники как гаража, так и карьеров решили, что проще переселиться сюда вместе с семьёй, чем мотаться каждый день туда и обратно. В результате тут уже сорок домов стоит, это даже не хутор, поскольку бывают деревни и поменьше.

Вторые выселки появились на одном из песчаных гребней, не доезжая метров триста до нового гостиничного комплекса. Здесь поселились не только будущие работники гостиницы, лодочники и лодочные мастера, но и ещё три семьи кустарей: одни решили поселиться возле дальнего от Викентьевки источника лозы, чтобы не конкурировать за ресурс с коллегами-конкурентами, другие имели подработку в виде заготовки даров леса и тоже отселились поближе к дальним угодьям, третьи собирались разводить кур и кроликов и продавать их на гостиничную кухню. Всего двадцать шесть домов, тоже не ёжик чихнул. И неведомо, как оно дальше пойдёт – я и про основное поселение был уверен не так давно, что больше семисот человек там не найдёт себе ни занятия, ни заработка, и то считал эту оценку завышенной.

Связался с Дубовым Логом, рассказал новости и предупредил о задержке. А потом – банька, которую успели подготовить здорово спевшиеся на этом деле Клим и Влад. Поначалу у них бушевали горячие во всех смыслах слова споры о том, какой вариант парилки лучше, с сухим паром, по-скандинавски, или такая, как принято у нас. В итоге сошлись на том, что и то, и другое – хорошо, после чего стали чередовать подходы. Сегодня выпала традиционная парная, с вениками местного же производства, после которой меня угостили… местным пивом! Эти шустрики построили здесь новый бровар, по образу и подобию того, что в Алёшкино! И Архип Сергеевич тоже знал, разумеется, и тоже мне не сказал. Причём образец скопировали по полной, участок по очистке и прессованию в таблетки пивных дрожжей тоже обустроили. Ну, и меня побаловали местным «Рысюхинским зимним», и только после того, как меня всё в нём устроило, признались, что оно сварено здесь, на месте. Вообще, они уже месяц торгуют пивом из Викентьевки в Осиповичах и Бобруйске, и пусть сейчас и не самый горячий сезон для пива, но расходится оно хорошо, в чём помогает и качество, и «волшебная» приписка – та самая, про поставщика Двора.