Я привёл Дарину в парк Горького, где было людно, шумно и ярко. Играла музыка, пахло сахарной ватой и попкорном, бегали дети, катались на роликах подростки.

— Столько людей в одном месте, — с интересом озираясь по сторонам, произнесла Дарина, — И все… счастливые?

— Большинство, — я пожал плечами, — Хотя бы на пару часов.

Моя спутница остановилась у фонтана. Водные струи взлетали вверх, переливаясь радугой в лучах заходящего солнца. Она протянула руку, позволяя брызгам коснуться пальцев.

— Красиво, — произнесла женщина тихо.

Мы нашли свободную скамейку под раскидистым клёном и сели. Дарина откинулась на спинку, подставив лицо последним лучам солнца. Ветер играл прядями её волос, и я поймал себя на том, что смотрю на неё слишком долго.

— Что? — спросила Хозяйка Медной горы, не открывая глаз.

— Ничего. Просто… ты сейчас другая, более человечная и мягкая что ли.

Низвергнутая Богиня чуть порозовела. Слегка, едва заметно, но я заметил.

Дарина медленно повернулась в мою сторону, а я смотрел на неё и не мог оторваться.

— Ладно, пошли пройдёмся, — произнёс, сбрасывая наваждение.

Солнце опустилось ещё ниже, заливая парк медовым светом. Мы поднялись со скамейки и купили мороженое.

— Хм-м, вкусное, даже очень.

— Алексей, — произнесла Дарина, когда мороженое было съедено, а небо начало темнеть, переходя из золотого в лиловое.

— Да?

— Спасибо за этот день. Я… давно не чувствовала себя такой.

— Какой?

— Живой, — просто ответила Хозяйка Медной горы.

Мы медленно пошли к выходу из парка. Аллеи опустели, фонари бросали мягкий свет на дорожки, а листья тихо шуршали над головой. Дарина шла близко, наши руки соприкасались при каждом шаге.

— Куда дальше?

— Домой. Я думаю, тебе пора уведется с дочерью.

Глава Хозяйки Медной горы вспыхнули радостью и волнением.

До дома мы добрались, когда город уже окончательно погрузился в вечерние сумерки. Фонари зажглись вдоль улиц, окна многоэтажек засветились тёплыми жёлтыми квадратами, а воздух наполнился той особой прохладой, которая приходит в конце августа, напоминая, что лето на исходе.

Дарина притихла. Всю дорогу от парка она молчала, и я видел, как с каждым шагом, приближающим нас к дому, её волнение нарастало. Руки Хозяйки Медной горы, ещё недавно уверенно касавшиеся деревьев и воды, теперь чуть подрагивали, а взгляд то и дело устремлялся куда-то вперёд, словно она пыталась разглядеть дочь сквозь стены и расстояние.

— Ты нервничаешь, — заметил я, когда мы вошли в подъезд.

— Немного, — тихо ответила она, — За всё время, с того момента, как она родилась, мне впервые пришлось отдать её так надолго.

Я остановился перед дверью в лифт и посмотрел на неё.

— Дарине пора взрослеть, а тебе отпустить, — глаза низвергнутой Богини опасно сверкнули, — Нет, я не настаиваю, ни в коем разе, но ты ведь, и сама понимаешь, что твоя дочь должна развиваться и расти, а на Кромке это невозможно.

— Знаю, но это тяжело. Варвара будет жить тут и не захочет возвращаться, а я останусь одна. Даже поговорить будет не скем. Яганна уйдёт к себе, да и не ладили мы с ней никогда особо.

— Ратмир…

— Этот блохастый пёс. Уф-ф, чурбан неотёсанный. Прости брат Чур, не в обиду будет сказано.

— Дарина, — я придержал женщину за локоть, когда она уже собиралась шагнуть в открывшиеся двери лифта, — Ты никогда не останешься одна, — Варька тебя любит и станет постоянно навещать, да и я, если позволишь, буду заглядывать на огонёк, а ещё я уверен, что придумаю, как помочь тебе оставаться в Яви дольше, чем один день и не впасть в безумие, но это, конечно, после того, как мы решим вопрос с Чернобогом.

— Спасибо, дорогой Кромешник, — ласково произнесла Богиня.

Мы поднялись на этаж в полном молчании. У двери квартиры я нащупал ключ, вставил его в замочную скважину, повернул и открыл дверь.

На нас сразу же хлынул тёплый свет из прихожей, запах блинов, гомон голосов и радостное карканье:

— Кар! Кар-кар!

Каркуша сорвалась откуда-то из глубины квартиры, но на полпути ко мне резко затормозила в воздухе, замерла, разглядывая мою спутницу чёрными блестящими глазами, а потом сделала круг и уселась на вешалку, притихнув.

Из кухни выглянула Марта, за ней Сергей с листами рун в руках, а следом, вытирая лапки полотенцем, показался Кузьма.

— Хозяин вернулся! — начал было домовой, но осёкся, уставившись на Дарину, и вдруг рухнул на четвереньки, прижавшись лбом к полу, — Госпожа… Хозяйка Медной горы… вот это честь-то какая…

Марта побледнела и попятилась, а Сергей выронил свои листы, застыв с открытым ртом.

И в этот момент из спальни выскочила Варвара.

Девочка замерла на пороге, книга про вулканы выскользнула из её рук и с глухим стуком упала на пол.

— Мама! — воскликнула маленькая полубогиня и бросилась в объятия матери.

Дарина шагнула вперёд, опустилась на колени прямо в прихожей, и не обращая внимания ни на что вокруг, раскрыла объятия.

— Иди сюда, моя хорошая, — произнесла она, и голос Богини на мгновение дрогнул.

М-да, никогда не подумал, что Высшие существа способны на столь сильные эмоции, ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ эмоции.

Воздух вокруг них замерцал, малахитово-зелёное свечение окутало мать и дочь мягким коконом.

Сергей осторожно подобрал упавшие листы с рунами, тихонько отступил на кухню, махнув мне рукой, чтобы я тоже дал матери с дочерью побыть наедине. Марта последовала за ним, подхватив по дороге причитающего Кузьму, который никак не мог оправиться от того, что в квартире вдруг оказалась настоящая Богиня.

Я прикрыл дверь, скинул ботинки и прошёл на кухню, оставив Дарину с Варварой в прихожей.

— Госпожа Хозяйка Медной горы, — бормотал Кузьма, вцепившись мне в штанину, — Хозяин, ты бы предупредил, а я бы стол накрыл как следует, а не блины эти, разве ж такими яствами Богинь потчуют…

— Кузьма, успокойся, — я потрепал домового по голове, — Дарина простая женщина, ей твои блины в самый раз.

— Простая? — домовой аж задохнулся от возмущения, — Да ты что, хозяин, это ж…

— Тише, — я приложил палец к губам, — Дай им побыть вдвоём.

Марта присела на табурет у окна, всё ещё бледная, и посмотрела на меня долгим взглядом.

Из прихожей донёсся звонкий, детский смех, а за ним последовал мягкий, грудной смех Дарины.

Я улыбнулся.

Через полчаса, когда первая буря чувств немного улеглась, Варвара привела мать на кухню, крепко держа её за руку и не отпуская ни на секунду, словно боялась, что стоит разжать пальцы, и Дарина снова исчезнет.

— Мама, знакомьяся, это дядя Серёжа, он Усудец, видит грехи, — затараторила девочка, — А это тётя Марта, ведьма, она немножко меня боится, но она хорошая, а это Кузьма, домовой, он блины печёт, а вот Каркуша, она сначала меня не любила, а теперь любит…

Дарина слушала дочь, и на её лице сияла такая мягкая, счастливая улыбка, что я невольно залюбовался. Куда только делась грозная Хозяйка Медной горы, повелительница камня и подземных недр.

Кузьма всё-таки не выдержал и накрыл стол по всем правилам. Откуда взялись пироги, соленья, жаркое в горшочках, наливка в запотевшем графине, я даже спрашивать не стал. Домовой в компании с местным незримым собратом расстарался на славу.

— Кушайте, госпожа, кушайте, — суетился Кузя вокруг Дарины, — Не побрезгуйте угощением.

— Спасибо, Кузьма, всё очень вкусно — Богиня улыбнулась домовому, и тот от счастья чуть не растаял прямо на месте.

Мы ужинали долго. Варвара не отходила от матери ни на шаг, забралась к ней на колени, хотя была уже большой для этого, и Дарина не возражала, наоборот, прижимала дочь к себе, гладила по волосам, слушала бесконечные рассказы про вулканы, магму и тектонику плит.

— А ты знала, мама, что внутри Земли есть огромное море из расплавленного камня? — вдохновенно вещала Варька, — Это называется мантия, и когда она прорывается наружу, получается вулкан.

— Знала, — мягко отвечала Дарина, — Я сама поднимала горы из этого расплавленного камня, давным-давно, когда мир был ещё молодым.

Глаза Варвары округлились.

— Ты… сама поднимала настоящие вулканы? А почему мне никогда об этом не рассказывала.

Девочка спрыгнула с колен и уперла руки в бока, нахмурившись, один в один копируя мимику матери.

— И вулканы, и хребты, и целые кряжи, — кивнула Богиня, — Это моя сила, и она течёт в твоей крови. Однажды я тебя этому научу.

— Эй-эй, вот только не надо этого делать, боюсь тогда у нас половина материков исчезнет, а на их месте появятся новые.

Вечер прошёл в теплой, приятной атмосфере.

Даже Марта постепенно оттаяла, перестала бояться и даже вступила в разговор, расспрашивая Дарину о старых обрядах. Сергей слушал, впитывая каждое слово Богини как губка. Каркуша перебралась на плечо Варьки, и кажется, тоже была довольна происходящим.

В какой-то момент Дарина поймала мой взгляд поверх головы дочери и одними губами произнесла: «Спасибо».

Я лишь кивнул в ответ.

Ближе к ночи Варвара начала клевать носом, но упорно отказывалась идти спать.

— Мама, ты останешься до утра? — поинтересовалась малая.

— Увы милая, но уложу тебя спать.

— Жалко, я столько хотела тебе рассказать.

— Позже, мы ещё успеем наговориться. Все время мира принадлежит нам.

Богиня коснулась лба дочери указательным пальцем, и та мгновенно провалилась в сон.

Женщина тут же подхватила сонную дочь на руки, не испытывая о т её веса никакого дискомфорта и поднялась с места.

Я показал дорогу в комнату, придержав дверь. Богиня уложила Варьку на кровать, укрыла одеялом и села рядом.

— Отдавая тебе в прислужницы дочь, я не думала, что ты так прикипишь к ней, а вот сейчас вижу, что Варвара тебе дорога. Спасибо тебе, Алексей, что заботишься о моей девочке.

— Не за что, — ответил смутившись.

Дарина повернулась ко мне, и в полумраке спальни её зелёные глаза светились мягким внутренним светом.

Я тихо прикрыл дверь, оставив мать наедине со спящей дочерью, и вернулся на кухню, где Кузьма уже убирал со стола, а Марта с Сергеем негромко обсуждали руны.

— Ну как? — спросила ведьма, подняв голову.

— Уснула, — ответил я, опускаясь на табурет, — Дарина осталась с ней.

Марта помолчала, потом произнесла:

— Знаешь, Алексей, я много чего повидала за свою жизнь, но такого… Богиня, которая плачет от радости, обнимая ребёнка, это что-то новое. Я думала, Боги, они холодные, отстранённые, им плевать на нас, смертных, а оказалось, что настоящая любовь есть даже у тех, кто пережил тысячелетия.

Я задумчиво кивнул. В словах Марты была своя правда.

Сергей отложил листы с рунами и потянулся, разминая затёкшую спину.

— Пойду спать, — зевнул Усудец, — Завтра с утра снова засяду за эти закорючки. Кажется, я почти разгадал принцип, ещё немного, и пойму, как снять защиту.

— Молодец, Серёга, — похвалил я, — Отдыхай, ты заслужил.

Через полчаса Дарина вернулась в комнату и кивнула, давая понять, что ей пора возвращаться на Кромку.

Взглянув в глаза низвергнутой Богини, я сразу заметил нездоровый блеск.

— Пошли, — ответил коротко и протянул руку.

Дарина вложила в неё свою ладонь, и коротко попрощавшись с Мартой и Сергеем вышла из квартиры. Каркуша вылетела следом за нами.

Естественно, на пустырь мы не поехали. Я открыл проход на Кромку прямо на лестничной клетке. Каркуша мне в этом помогла.

— Ступай.

— Возьми этот малахит, — протянула мне Хозяйка Медной горы маленький камушек, — Благодаря ему ты сможешь почувствовать мое местоположение на Кромке и сразу открыть дверь в мои чертоги. Когда пойдёте уничтожать алтарь, просто сожми его в руке. Дальше, я думаю, тебе не нужно объяснять, что делать.

— Спасибо.

Дарина улыбнулась и шагнув ко мне подарила очередной поцелуй… в щёку, а затем резко шагнула в открытый проход.

Постояв на месте пару минут, я развернулся и медленно вернулся в квартиру, где уже все спали.

Марта устроилась на кровати вместе с Варварой, Сергей растянулся на диване, Кузьма соорудил себе что-то вроде гнезда за холодильником, довольно урча под нос старинную колыбельную.

Я забрал плед и вышел на балкон. Ночная Москва раскинулась передо мной морем огней, где-то вдалеке гудели машины, мигали окна домов, а над городом висела круглая, полная луна.

Каркуша вылетела следом и уселась на перила рядом со мной.

— Кар? — вопросительно произнесла ворона.

— Всё хорошо, — ответил я, глядя на луну, — Более чем.

День выдался долгим, но правильным. Иногда среди всей этой войны отступниками, тёмным Богом и чёрной водой нужно останавливаться и делать что-то простое, человеческое.

Скоро снова начнётся суета: руны, амулеты, переговоры с Валерием, стая Ратмира на Кромке. Через три дня мы шагнём в подземелья, где нас будет ждать смерть в десятке обличий, но это будет только завтра.

— Пойдём спать, — сказал я вороне, — Завтра будет тяжёлый день.

— Кар, — согласилась Каркуша.

Я вернулся в квартиру, устроился в кресле, закрыл глаза и почти сразу провалился в сон. На этот раз мне снилось не чёрное озеро и не бездонная пропасть, а зелёная гора, залитая солнцем, на вершине которой стояли двое: высокая женщина в платье цвета малахита и маленькая девочка с книгой про вулканы. Они смотрели вдаль, туда, где рождались новые горы, и обе улыбались.

А где-то глубоко под землёй Тёмный Бог ворочался во сне, чувствуя, что времени у него остаётся всё меньше.

Конец четвёртого тома.

Я решил, что пока не готов расстаться с героями книги, поэтому, ПЯТОМУ ТОМУ БЫТЬ!

Но выкладывать главы я начну с 12 октября. Надеюсь на ваше понимание.

Подписывайтесь на автора, чтобы быть в курсе событий.