Глава 25

Дамиан

Выпад, ещё и ещё. Марсель ловко отбивает мои удары, а я посылаю следом один за другим, не давая ему вздохнуть. Капитан уворачивается, едва успевая до того, как лезвие моей сабли пробивает воздух, на том месте, где он только что стоял. Ловкий малый — ничего не скажешь. Но я щадить его не намерен. Мне важно сбросить пар, прежде чем возвращаться к делам. Почему? Да потому что кое-кто взвинтил мне этим утром нервы до небес.

Я наношу удары, невольно представляя на месте товарища изуродованное шрамами лицо. Рауль Глер слишком близко подобрался к власти и королю с королевой, слишком опутал своими сетями отчаявшихся правителей и, кажется, я знаю, чего именно он добивается.

Полковнику на руку немощь короля. Он спит и видит, как бы подобраться к королеве и претендовать на власть после кончины монарха. Он окружил Паолу притворной заботой о благе королевства. А ведь она сейчас фактически правит всем. Она, а не муж, который не понимает, что вокруг него делается.

Никто не знает, что именно затеял Рауль Глер, и как он станет выкуривать из леса ведьму. А я очень не люблю, когда от меня что-то скрывают. Ведь если скрывают, чаще всего из опасения, что план твой настолько безумен и жесток, что его не одобрит совет.

Я перестал отдавать себе отчёт в том, что делают мои руки. И лишь когда Корро повалился на землю, а я навис над ним, занося меч, опомнился. К счастью, помощник успел выставить защиту и глядел на меня с опаской. Но и без того я уже мысленно проклинал себя за излишнюю эмоциональность.

Опустив меч, подал руку товарищу.

— Прости, — сказал я ему, когда Марсель поднялся. — Нервы ни к чёрту.

— Ничего, командор, — отвечал рыжий. — Тренировочный зал защищает от травм. Но вам всё же удалось меня напугать. Полагаю, дело в утреннем совещании?

— Ты сам слышал.

— Генерал снова обвиняет во всём вас?

Я подхватил с перекладины турника мокрое полотенце и обтёр им оголённое по пояс тело, покрытое каплями пота.

— Генерала я больше не воспринимаю всерьёз, Корро. Даже научился не слышать его до тех пор, пока в речи старика не появится хотя бы намёка на что-то существенное. Меня больше беспокоит полковник. Он что-то затеял и скрывает это. Я чувствую.

— Политики редко бывают откровенны.

— И хуже всего, когда в политику проникает амбициозный вояка и начинает выстраивать план по устройству глобальной мясорубки. Нет, он точно планирует какую-то гадость, если не сказать больше. Но как выяснить, что именно он затеял? — я зло усмехнулся и упал на скамью, принимая от капитана флягу с водой. — Глер весь обвешан оберегами, которые делают его неуязвимым от вмешательства в его сознание.

— Даже в подсознание во время сна не проникнуть. Я пробовал.

— Вот и я говорю. Человек не станет обкладывать себя защитой, если не скрывает того, чего никто не должен знать. Властные амбиции видны невооружённым взглядом.

— Насколько мне известно, он не особенно популярен в народе.

— Этот серый кардинал вообще старается не высовываться. Он слишком умён, чтобы выводить себя на первый план в той партии, какую он затевает. Здесь всё куда сложнее, Корро. Это-то и пугает.

Наш диалог прервал связной маячок, закреплённый на поясе. Моё присутствие требовалось в штабе.

— Командор! — секретарь поймал меня у двери в кабинет, когда я, едва успев привести себя в порядок и одеться, явился в Дом Инквизиции. — Происшествие в торговом квартале.

Я закатил глаза.

— Дай-ка угадаю, — произнёс скептически. — Снова что-то стряслось возле гончарной мастерской Франсуа Клемансо?

— Так точно. Вчера ночью совершено покушение на убийство фрейлины Её Величества Марион Дидье. Её чудом спасли.

— Как фрейлина оказалась в торговом квартале? — спросил я, поражаясь абсурдности положения. — Тем более среди ночи?

— Фрейлины возвращались после выполнения поручения королевы Паолы. Сломалось колесо, и Марион послали искать помощь.

Ну да, а кого ещё посылать на помощь, как не хилую дамочку.

— Кто убийца?

— Судя по почерку и показаниям свидетелей, наёмник. Ему удалось скрыться.

— Девушка не пострадала?

— Нет. Господин Глер приехал за ней сегодня утром.

— Глер? — я замер на пороге кабинета, оборачиваясь к секретарю. — Причём здесь Рауль Глер?

— О, нет, господин Сорель. Не Рауль Глер, а сын полковника Элиас Глер. Марион его невеста.

С минуту я гипнотизировал взглядом секретаря, который места себе не находил, полагая, что чем-то провинился. Но претензий к парню я не имел. И больше всего в ту самую минуту меня беспокоило странное совпадение. Слишком странное, чтобы быть случайным.

— Ты свободен, — сказал я секретарю, и тот выдохнул с облегчением.

Когда же из холодного полумрака за моей спиной возник капитан, я обратился к нему:

— Скажи, Марсель, ардааны, что поселились за рекой, ещё не ушли?

— Они всё ещё там, и не собираются сниматься.

— Магический потенциал?

— Несколько провидец и лекарь-травник.

— Что ж, если ты сейчас ничем не занят, предлагаю прогуляться за реку, — я покосился на помощника. — Не так давно эти кочевники присвоили себе чужое и до сих пор не вернули. А я не люблю воров.

— Полагаю, потом моё присутствие в гончарной лавке не потребуется? — спросил проницательный гад, вздёрнув рыжую бровь.

Я усмехнулся.

— Ты сама деликатность, дружище.

Через час мы добрались до табора за рекой. Скопление цветастых шатров и палаток виднелось издали, и непохоже было, чтобы люди, осевшие там, скоро собирались в путь. На подступе к поселению нас встретила молодая ардаанка в пёстром многослойном одеянии и с младенцем в платке у груди. Она вся звенела бусами, массивными серьгами и прочими украшениями, что, в общем-то, не мешало ребёнку мирно дремать. Очаровательно улыбнувшись нам, смуглянка с вьющимися каштановыми локонами и парой золотых зубов в белоснежном ряду, преградила путь.

— Кто такие и зачем явились к нам, красавцы? — она бесстыже оглядела меня с головы до ног и переключилась на Марселя, не замечая откровенной брезгливости в его лице.

— Раз уж на то пошло, это вы пожаловали в наши земли, красавица, — беззлобно ответил я. — И отчитываться перед тобой мы не станем.

— Тогда дай ручку, погадаю, — она приблизилась, хватая мою руку. Надо сказать, крепко. Со знанием дела. — За проход плату возьму, что судьбой предначертано — покажу. Правду знать не робей, отсыпь монет, да поживей.

— Э, нет, — с усилием отнял свою руку. — Я пас.

— Тогда ты, огонёк, — девушка подалась к Марселю. — Тайны рода поведаю, отвечу на любой вопрос. Кстати, повезло тебе несказанно. Каждый десятый вопрос бесплатно — у нас акция сегодня.

Корро скривился. На его недовольный взгляд я лишь пожал плечам. Отделаться от прилипчивой девчонки нам не удастся, пока не заплатим.

— Давай быстро, — капитан вынул из кармана несколько монет и бросил их ардаанке, которая с завидной ловкостью поймала деньги, не обронив ни одной монеты.

Развернув его руку ладонью вверх, она ткнула в неё пальцем и повела вверх от запястья.

— Вижу, вижу! — артистично начала она. — Вижу женщину с кожей смуглой, как кофе с молоком. Её кудри спадают тебе на грудь. И для тебя, огонёк, нет большего счастья, чем касаться её, обнимать и целовать алые губы. Она обломает твои шипы, разрушит барьеры, что ты строил столько лет, спасаясь от счастья, потому что мужчине без женщины нельзя, огонёк. Мужчина без женщины пуст.

Она звонко расхохоталась в голос, когда Марсель дёрнул рукой, вырывая её из цепкой хватки. Даже я, не выдержав, крякнул со смеху, представив капитана пылко влюбённым в некую смуглянку. Интересно, она кого-то из свои имела в виду? Вот это было бы забавно. Хоть и неправдоподобно.

Марсель окончательно спал с лица. Не дожидаясь, пока он дойдёт до кипения и выскажет нахалке всё, что думает о ней и её предсказаниях, я вмешался:

— Полагаю, за вход уплачено? — девушка с улыбкой отстранилась. — Мы пришли вернуть лошадь, которую неделю назад забрали ваши люди.

— Как⁈ — девушка настолько искренне изобразила обиду, что я на миг растерялся. — Роми, Сарго! Вы слышали⁈ Этот человек сказал, что мы воры! Немыслимо! Всем вокруг известно, что ардааны честные люди и ни разу в своей жизни никто из них ничего не украл!

На последних словах из ближнего шатра вышли двое. Крепкие, коренастые, с недобрыми глазами. Каждый из них был подпоясан ремнём со вставленным в него кинжалом, а в руке нёс палку.

Мы не испугались. Что дубина и нож, когда ты маг. И всё же следовало быть настороже.

— Отойди, Мария, — сказал один из них, кладя руку на плечо девушки. — Мы сами разберёмся, враги к нам пожаловали или гости. Так что, — человек поставил ногу в сапоге на пень и упёрся локтем в колено, не переставая помахивать дубиной. — Повторишь свои слова, чужак, или подумаешь хорошенько?

Я сделал шаг ему навстречу, показывая, что не боюсь.

— Прежде чем что-либо говорить, позвольте представиться, — начал я. — Меня зовут Дамиан Сорель. Я глава местной инквизиции и потомственный маг. Ссориться с вами я желаю меньше всего, господа. А потому повторяю свою просьбу. Верните лошадь, которую вы забрали неделю назад от разбитой телеги.

— Немыслимо! — возопила вдруг какая-то женщина позади, обращая внимание зрителей от мала до велика. — Он назвал нас ворами! Поди прочь, негодник! Мы чужого не берём!

Гомон поднялся вдруг такой, что перекрикивать его не имело смысла. На нас наступали со всех сторон, кричали, размахивали руками, ножами и дубинами. Но когда щелчком пальцев Марсель поймал на лету устремлённый прямо ему в голову камень, люди разом умолкли.

К тому моменту меня изнутри колотило.

Что за люди? Знают ведь, что я прав, но в жизни не признаются в преступлении. Зато сплочённые на зависть и своих бандитов выгораживают до последнего. Вот только с магами глупо вступать в борьбу. Особенно если сам не маг.

Сверкнув серебристым всполохом, камень рассёкся на множество мелких кусочков и упал к нашим ногам. Переведя взгляд исподлобья с него на людей, многие из которых не на шутку испугались, я с шумом выпустил из лёгких воздух.

— Сейчас я не стану выяснять, кто это сделал. Спишем всё на невежество кочевых народов. Важно другое. Вы забрали то, что вам не принадлежало. Рядом с лошадью не было хозяина, когда вы её нашли. Но это не значит, что его в принципе не существует. Лошадь принадлежит торговцу, который больше не может возить товар. И даже если вас это мало волнует, не нужно строить из себя дураков и делать дураков из нас. Я заберу то, за чем пришёл, хотите вы этого или нет. Пусть даже мне придётся разрушить ваш хрупкий мирок. В последний раз прошу по-хорошему: приведите лошадь. И мы уйдём.

Кто-то из мужчин выругался грубо, но его тут же оборвали.

— Успокойся, Мирон, бестолковое отродье, — голос принадлежал женщине. Старой женщине, лица которой я не видел до тех пор, пока она не вышла, разрезая толпу. Маленькая, горбатая, на вид такая же древняя, как генерал, она имела один глаз абсолютно белый и смотрела на мир здоровым, кося головой. Одетая так же пёстро, как и другие женщины, она опиралась на палку, переваливаясь на ходу.

Глаз впился в меня и гипнотизировал довольно долго. Даже несмотря на то, что я ко многому привык, сделалось как-то неуютно.

— Они не так глупы, как ты думаешь, Дамиан Сорель, — сказала, наконец, старуха и попыталась выпрямиться. — Не нужно угроз. Это лишнее. Я вижу, ты незлой человек и не для себя стараешься. Мирон, приведи лошадь.

— Но ба…

— Молчать! — женщина ударила об землю палкой так, что стоявшие вокруг и застывшие перед ней в благоговении обитатели табора вздрогнули. — Вы позорите наш род перед достойными людьми! Делаете глупости, не признаёте ошибок! Мне стыдно за всех вас! Этому я вас учила⁈ Вы берёте то, что плохо лежит! Но вы обязаны вернуть всё, когда приходит хозяин, и не позорить семью! А ну!

Женщина замахнулась клюкой, погоняя здоровенного детину, и тот скрылся в толпе, прикрываясь от её ударов.

Не прошло и пары минут, как ардаанец вернулся, ведя под уздцы лошадь.

Я никогда не видел её прежде и сказать точно, обманули ли меня, не мог. Но животное выглядело вполне прилично. А потому, приняв поводья, я коротко кивнул женщине и, развернувшись, мы с Марселем пошли прочь из табора, где больше делать нам было нечего.

— Гнусный народец, — заключил Корро, когда мы отошли на приличное расстояние.

— Живут как могут, — пожал я плечами. — Зато теперь ты знаешь, чего ждать и к чему готовиться, огонёк.

Требовалось много усилий, чтобы не засмеяться. И у меня это почти получилось. Жаль, Корро моего веселья не разделял.

Единственный здоровый глаз старой Элы провожал двух мужчин и лошадь, пока те совсем не пропали из виду. Суета в таборе к тому моменту утихла, и все вернулись к своим делам. Лишь человек с ножом на поясе, отложив дубину, приблизился к бабушке и спросил осторожно:

— Что ты видела?

Эла вздохнула тяжело.

— Корона упадёт вместе с головой. И он будет там, — сказала женщина, указав туда, где скрылись незваные гости.