Глава 7

— Вам есть кому вас забрать? — спрашивает доктор, скользнув по мне быстрым взглядом и не отрываясь от клавиатуры. — Самостоятельно вам будет тяжело передвигаться. Лучше приобрести трость.

Оказалось, у меня сильный подвывих лодыжки с растяжением связок. На распухшую ногу наложили лонгету, и теперь она казалась чужой — тяжёлой, неповоротливой, просто огромной.

— Разберусь, — киваю я. — Спасибо, доктор.

Я встаю — и боль вспыхивает резко, будто кто‑то вонзает иглу прямо в сустав. Стиснув зубы, выхожу в коридор и тут же натыкаюсь взглядом на того самого наглого мужчину.

После того как вызвали скорую и меня всё‑таки уговорили ехать в больницу, Тамара Алексеевна снова позвонила ему, чтобы он приехал за мной. Чего я точно не ожидала — так это такой заботы от соседки. Но я настояла, чтобы она осталась дома: возраст всё-таки, нечего ей торчать в больнице среди ночи.

И вот вместо неё — он. Тот самый бугай, который не сводит с меня глаз, будто я очередная неприятность, и при каждом удобном случае норовит задеть словом или взглядом.

Как от него избавиться?

Теперь мне действительно понадобится его помощь. Машина осталась у дома, а обувь — слишком тесная, чтобы в неё влезла нога с лонгетой. Я стою посреди коридора, чувствуя себя заложницей собственной беспомощности и этой нелепой ситуации.

И хуже всего — я прекрасно понимаю:

без него сегодня мне не справиться.

— Бедолага, выглядишь жалко. Едем? — усмехается он.

И этого я уже не выдерживаю. Резко толкаю его в плечо — насколько хватает сил.

— Какой же ты идиот! — шиплю я. В глазах тут же предательски щиплет.

Сегодня моя жизнь окончательно раскололась на до и после. Я не могу зачать ребёнка. Мой муж изменяет мне с моей же сестрой.

А теперь ещё и эта нога… И ему — смешно.

— С тобой я никуда не поеду! — отчеканиваю и, развернувшись, пытаюсь уйти, хромая.

Боль отзывается мгновенно, простреливая лодыжку. Я делаю всего пару шагов.

— Ну ты куда?! Постой! — он тут же догоняет и ловит меня за руку. — Ты куда сейчас сама собралась? Еле двигаешься же… — уже без смеха. — Как ты вообще без чувства юмора живёшь?

Он заглядывает мне в глаза — и замирает.

Улыбка сползает с его лица.

— Ты что… плакать собралась?

— Отвали! — всхлипываю, чувствуя, как почва уходит из‑под ног. — Какой же ты придурок…

И в этот момент накрывает самое страшное: близких рядом больше нет. Янка в отъезде. Сестра и муж предали. И даже позвонить — некому.

— Слушай, да успокойся ты… — он проводит рукой по волосам, явно растерянный. — Я, между прочим, всю ночь не сплю ради тебя. А ты…

Я только усмехаюсь сквозь слёзы.

— Мне очень жаль, что я отнимаю твоё драгоценное время. И твой сон. Мне нужно домой. И ещё — забрать машину со двора. Я заплачу сколько скажешь. Только, пожалуйста, убери свои шуточки хотя бы на время. Мне сейчас совсем не смешно.

Он молчит несколько секунд.

— Извини… — говорит наконец. Неловко. Неуверенно.

Я поднимаю взгляд и впервые вижу на его лице не привычную туповатую ухмылку, а что‑то другое — внимательное, взрослое.

— Я правда думал, что так смогу хоть немного тебя отвлечь. И… я видел твоего мужа. И кое‑что подслушал.

— Что? — резко выдыхаю. — Что ты подслушал? Расскажи.

Он чуть склоняет голову, разглядывая меня.

— А вот этого я тебе не скажу, если не дашь мне руку и не успокоишься.

Он протягивает ладонь. Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох — и, сдаваясь, опираюсь на его большое, твёрдое плечо.

Сев в его машину, я молча слушаю рассказ о том, как он случайно стал свидетелем разговора Кости с кем-то в подъезде. Кем‑то оказалась моя сестра.

Они говорили обо мне — спокойно, буднично, будто я давно перестала быть живым человеком.

Каждое слово резало, будто ножом по живому. И с каждой фразой становилось всё яснее: всё, что было между мной и Костей, оказалось пустотой. Иллюзией. Он изменял мне с ней. И, судя по услышанному, — не раз.

— А потом что? — не выдерживаю я. — Почему ты замолчал?

Мы уже почти подъезжаем к моему дому, когда Миша резко обрывает рассказ.

— А потом… — он пожимает плечами. — Потом я ушёл и попытался уснуть. Как видишь, не получилось. И да, я просто услышал, не специально. Мне‑то какое дело до ваших разборок, — он криво усмехается. — Тебе вообще повезло с мужем. Просто золото, — добавляет и снова надевает на лицо тот самый придурковатый взгляд.

— Хватит, — отрезаю я. — Спасибо и на этом.

А с машиной как быть?

— А муж не поможет? — с ехидцей уточняет он.

— Ладно, шучу. Давай номерами обменяемся. Завтра что-нибудь решим.

— Спасибо тебе… — выдыхаю я и смотрю в окно.

Машины Кости во дворе нет. В окнах темно.

Наверняка остался у неё. В груди что‑то сжимается, но слёз уже нет — только тупая, звенящая пустота.

— Сколько я тебе должна? — тихо спрашиваю.

— Ты мне? — приподнимает бровь. — А давай поцелуй, а? Денег у меня хватает, поверь.

— Что?! — я резко оборачиваюсь. — Ты вообще понимаешь, что говоришь?!

— Ладно-ладно, — поднимает руки в примирительном жесте. — Как знаешь.

Денег мне не надо.

Он выходит из машины и обходит её. Открывает мне дверь.

— Давай провожу. А то будешь тут ковылять одна. Вот зря ты, конечно, не к соседке моей поехала… — хмыкает. — Вредина.

Я закусываю губу, понимая, что сейчас у меня нет сил ни спорить, ни отталкивать помощь.

И, опираясь на его руку, медленно выхожу из машины — в дом, который впервые кажется мне чужим.

Когда мы подходим к входной двери, камера наблюдения над дверью оживает, поворачивается вслед за нами и резко бьёт фонарём прямо в глаза. Я на секунду щурюсь — и тут же отмахиваюсь от этой мысли. Ведь Костя может наблюдать сейчас за нами.

И плевать. Пускай смотрит. Если уж на то пошло, именно из-за него я сегодня и вывихнула ногу.

— Ну что, до завтра! — бодро говорит Миша. И странно… сейчас он уже не кажется мне таким противным.

— Вот моя визитка. Давай номер — я запишу твой, — добавляет он, протягивая плотный прямоугольник картона.

Я беру визитку, машинально пробегаю взглядом по имени и цифрам и диктую ему свой номер. Он быстро вбивает его в телефон, кивает — как будто фиксирует что-то важное.

— До завтра. Ещё раз спасибо тебе… что выручил, — говорю тихо.

Он смотрит на меня чуть дольше, чем нужно, но ничего не добавляет.

Я поворачиваюсь, на секунду замираю. В голове одна‑единственная мысль: Пожалуйста, только бы Костя сегодня не приехал.

Мне нужно поспать. Собраться с мыслями.

А завтра… завтра я буду решать, как жить дальше.