Глава 16

Сев на край кровати слышу громкие звуки подъезда. Голова трещит. Сознание мутнеет.

Слёзы не прекращались. Они стекали по щекам, падали на руки, размывали всё вокруг плотной пеленой, в которой терялись очертания комнаты. Я даже не пыталась их вытереть.

Мой муж… человек, с которым я прожила столько лет. Тот, кому я верила безоговорочно, как самой себе. Он оказался самоуверенным до жестокости. Холодным. Чужим.

Он был уверен, что я приму его обратно сразу после Дианы. Что мне достаточно будет пары слов, раскаяния наигранным тоном и обещаний, за которыми давно уже ничего не стоит. Он думал, что я дам ему шанс — любой ценой, даже если эта цена будет ломать меня окончательно.

После всего произошедшего он наивно полагал, что сможет вернуть меня. Что я просто не имею права отказаться. Что если не получится словами — получится давлением. Если не получится уговорами — силой.

Эта мысль обожгла сильнее слёз.

Я сидела, сжав плечи, чувствуя, как внутри рушится не только брак — рушится целая жизнь, в которой я когда‑то была уверена. И самое страшное было даже не предательство. А осознание того, что человек, которого я любила, больше не знает границ.

Я услышала отчётливый хлопок двери и приближающиеся шаги. Вздрагиваю, поднимаю голову — и передо мной стоит Миша. Он выглядел по‑настоящему обеспокоенным, даже напуганным. Его взгляд сразу цепляется за меня, словно он проверяет — цела ли я.

Меня всегда удивляли его глаза. Внешне он казался грубым, суровым, будто выточенным из камня, но глаза… в них было столько тепла и искренней доброты, что они выдавали его с головой. Тёплую, живую душу, спрятанную за жёсткой оболочкой.

— Ты в порядке? — резко спрашивает он. — Он что‑нибудь тебе сделал?

Миша тут же опускается на корточки прямо передо мной, не раздумывая ни секунды. Осторожно берёт меня за руку и укладывает её в свою — большую, сильную, но неожиданно тёплую и бережную. Этот простой жест вдруг заставляет сердце сбиться с ритма.

— Я… да, — отвечаю я, стараясь держать голос ровным. — А ты как?

— Я? — он усмехается, но в улыбке нет веселья. — Выпер твоего психованного. Так что можешь не переживать, — он становится серьёзным и понижает голос:

— Эль… мне страшно за тебя. Мне всё это не нравится.

— За меня? — я пытаюсь улыбнуться, но выходит плохо. — Всё в порядке. Он просто сошёл с ума. Видимо, ты был прав… Диана действительно нагуляла этого ребёнка…

Слова срываются вместе со всхлипом. Я опираюсь на край кровати, ощущая, как внимательно Миша смотрит на меня, словно старается запомнить каждую дрожь в моём лице.

— Да, — тихо отвечает он. — И именно поэтому я не хочу уезжать в командировку. Не хочу оставлять тебя здесь одну.

В его голосе столько нежности и искреннего беспокойства, что у меня в животе предательски вспархивают бабочки — нелепые, неуместные, но такие живые.

— Даже не думай, — торопливо говорю я. — Работа прежде всего. Я справлюсь. Как‑то же жила до этого. Со мной всё будет хорошо, правда. Не бери на себя лишнего.

Он качает головой, не отпуская мою руку.

— Я не могу не думать о тебе, Эль. — Его слова звучат тихо, но проникают прямо в сознание. — Ты уже давно сидишь у меня в сердце.

Я замираю.

— Я сказал ему, что все вопросы теперь только через меня, — продолжает Миша, и в голосе появляется твёрдость. — Но там ещё твоя сестра… и вообще вся эта ситуация. Я не могу просто уехать и оставить тебя одну. Не сейчас.

Он смотрит на меня так, будто уже принял решение — и за меня тоже.

— Миш, правда. Даже не думай, — мягко говорю я. — Всё будет хорошо, я обещаю. Работу бросать не нужно.

Он смотрит на меня несколько секунд, будто взвешивает каждое слово, а потом вдруг улыбается — широко, по‑настоящему. И я снова ловлю себя на том, что влюбляюсь в эту улыбку.

— Ну тогда у меня к тебе будет одно условие, — говорит он. — Если ты его не выполнишь — я остаюсь.

— Условие? — я наклоняю голову, прищуриваясь. — Это ещё какое?

— У меня есть друг, — начинает он с самым серьёзным видом. — И каждый раз, когда я его оставляю, у меня душа не на месте. Я хочу, чтобы ты о нём позаботилась, пока меня нет.

Он делает паузу и добавляет:

— И самое главное — ты переедешь к нему.

Я моргаю, пытаясь уловить смысл сказанного.

— К другу? — смеюсь я. — Миш, а я тут при чём вообще?

— Его зовут Тимофей, — невозмутимо продолжает он. — Однажды я его спас, и с тех пор он всегда со мной. Мне очень не нравится оставлять его одного. Но сейчас ты можешь с ним познакомиться — он живёт прямо у меня в квартире. И я хочу, чтобы ты жила вместе с ним.

— Миш?.. — я не выдерживаю и смеюсь, снимая напряжение. — Это твой питомец?

— Угадала, — он кивает, довольный собой. — Мой любимый кот Тимоша. Он страшный трусишка, но я уверен — тебя он полюбит. И будет охранять. А ты будешь о нём заботиться.

Он улыбается так тепло, что у меня внутри что‑то мягко сжимается. От того, как нежно он говорит о своём коте, мне вдруг нестерпимо хочется познакомиться с этим Тимошей как можно скорее.

— Миш, я правда с радостью, — искренне отвечаю я. — Но жить у тебя? Я могу приходить к нему, хоть два раза в день.

— Нет, Эля, — он качает головой. — Я хочу, чтобы ты пожила у меня, пока меня не будет. Ради твоей безопасности. И ради моего спокойствия. — он чуть улыбается:

— А Тимоха будет только рад. Ты даже не представляешь, как он скучает один. Он очень ласковый и контактный, но требует постоянного внимания.

И в этот момент мы начинаем смеяться вместе — легко, почти по‑детски. Напряжение отступает, словно его и не было.

Я смотрю на него и не могу поверить, что передо мной сидит человек, о котором я раньше даже подумать не могла — и который оказался рядом именно тогда, когда мне это было нужнее всего.

— Я очень хочу с ним познакомиться, — признаюсь я с улыбкой. — Я вообще очень люблю животных. Правда, у меня давно никого не было… Костя не хотел. Он не любит шерсть…

Миша хмыкает, в его взгляде мелькает что‑то одобрительное.

— Ну тогда идём знакомиться? — он поднимается и снова протягивает мне руку.

Я вкладываю свою ладонь в его, и в этот момент комната будто наполняется светом. Его улыбка озаряет всё вокруг, а внутри у меня неожиданно становится спокойно и тепло — так, как давно уже не было.

— Идём! — смеюсь я. — Я даже готова побыть кото‑няней для твоего кота!

— Ну вот и отлично, — он улыбается шире. — Тогда я буду уверен, что ты в безопасности. Мало ли что твоя сестра с бывшим ещё могут учудить. Квартира ведь и на сестре тоже, замки мы поменять не можем… А так — вариант более чем удобный.

Мы выходим в коридор, всё ещё держась за руки, и на секунду останавливаемся, переглянувшись. Я ловлю его взгляд — тёплый, внимательный, слишком долгий, чтобы быть случайным…