Глава 14

— Элечка, пойдём, я тебе пирожков дам. Напекла — ещё горяченькие, с картошкой и мясом, — едва я захожу в подъезд, как сразу сталкиваюсь с соседкой.

Тамара Алексеевна открылась для меня с совсем другой стороны. Она поддерживает меня, помогает по мелочам и искренне радуется, что вместо Дианы теперь здесь живу я. Когда она однажды попыталась рассказать мне о похождениях сестры, я сразу попросила этого не делать. Мне не важно, что творила моя сестра‑предательница. Я не хочу слышать ни о ней, ни о муже. Это прошлое, в которое я больше не собираюсь возвращаться.

— Тамара Алексеевна, спасибо, но я уже завтракала, — улыбаюсь ей.

— Ну обижаешь! — машет она рукой. — Даже Мишка вон взял пакетик, а у него, между прочим, жены нет. Никто ему пирожки не печёт. Так что давай‑ка заходи, я тебе уже отложила.

— Ну хорошо, — сдаюсь я. — Спасибо вам большое.

Мы поднимаемся к ней, и уже через минуту она протягивает мне свёрток.

— Угощайся. Я в газету завернула, чтобы не остыли. С пылу с жару, как говорится…

Она не в первый раз меня чем‑то угощает. Мне её по‑своему жаль: ни внуков, ни близких рядом. Вот и старается кому‑то отдать свою заботу, чтобы не пропадала впустую.

— Спасибо вам огромное, — беру пакет и благодарно киваю.

— А Мишка‑то какой хороший мужчина! — неожиданно добавляет она. — Столько о тебе говорит, аж глаза светятся. Видно же — ты ему не безразлична, Элечка. Вот правда, вы бы друг другу подошли!

Я чувствую, как щёки предательски заливает румянец. Миша и правда пытается со мной флиртовать, и я это замечаю. Но сейчас у меня в голове совсем другое. Мне нужно разобраться с разводом, с квартирой, с самой собой. До новых чувств я пока просто не доросла.

— Поживём — увидим, — тихо отвечаю я, пряча смущение за улыбкой.

Я выхожу от неё с тёплым пакетом в руках и странным ощущением внутри. Оказывается, даже в самый сложный период жизни рядом могут оказаться люди, которым ты нужен просто так. Без условий.

— Тоже за пирожками сказали зайти? — резкий и неожиданный голос заставляет меня вздрогнуть.

Я оборачиваюсь и, поняв, что это Миша, тут же расплываюсь в улыбке.

— Да вот… — поднимаю пакет. — Тамара Алексеевна напекла. Но столько я, конечно, не осилю. Хочешь ещё?

— Ну не знаю… — он хитро прищуривается. — Если только на чай позовёшь.

Он подмигивает, и я тут же чувствую, как мне становится неловко.

— Заходи, — всё‑таки решаюсь я. — Я как раз сегодня купила заварку с малиной. Что‑то простыла немного…

Я невольно прокашливаюсь, подтверждая свои слова.

— О‑о, только этого не хватало, — Миша тут же становится серьёзнее. — Тогда давай быстрее в квартиру. В подъезде прохладно.

Мы заходим ко мне, и я неожиданно ловлю себя на мысли, что в квартире становится… живее, теплее. Как будто в неё вместе с ним заходит движение и звук. После переезда я почти всё время была здесь одна, и стены давили, напоминая о сестре и о том дне, когда я застала их здесь вдвоём. Я до сих пор мечтаю поскорее продать свою часть и забыть это место, как плохой сон.

И всё же, как ни странно, именно здесь я встретила людей, с которыми будет тяжело прощаться: Тамара Алексеевна, Мишка… Их поддержка оказалась для меня неожиданной и по‑настоящему ценной. Даже Янка приезжала — выслушала, обняла, помогла собрать себя по кусочкам.

Я ставлю чайник и достаю кружки, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

Возможно, это всего лишь чай с пирожками, а возможно — первый маленький шаг к тому, чтобы снова почувствовать себя не одинокой.

— Ну как ты? Ожила? Николай Иванович говорит, у вас все получилось. Я тебе говорил, что твой муж ничего не сможет сделать против…

— Да уже почти всё. Ещё один суд, и нас разведут. Только Миш… Мне не нравится, что он с меня не берёт денег. Говорил, что тебя знает, и брать деньги не будет. Я так не могу… Не надо делать из меня бедную, я вышла на работу и отблагодарю его обязательно, как закончим дело.

— Эль, я сам его отблагодарю. Даже не думай, — спокойно, но уверенно говорит Миша. — Если я сказал, что он не возьмёт — значит, не возьмёт. Это мой хороший знакомый, мы всё обсудили заранее. Так что не переживай и расслабься уже наконец.

— Но… — я только открываю рот, как он мягко поднимает палец к губам.

— Эль, прошу, не надо. Я правда хочу помочь. А то твой муж почему‑то решил, что я с тебя и с него деньги вытянуть хочу, — он усмехается.

— Муж… — фыркаю я, ставя перед ним кружку с горячим чаем. — Объелся груш. Его слушать — себе дороже.

Миша берёт кружку, наши взгляды на секунду встречаются, и я вдруг вспоминаю слова Тамары Алексеевны. Да… он действительно словно светится рядом со мной. Тепло, спокойно, надёжно.

— Спасибо за чай, — говорит он. — А ты чего стоишь? Садись. Тебе отдыхать надо, раз приболела. Я ещё могу за лекарством сходить, не шути с этим. Разболеешься — потом хуже будет.

— Миш, спасибо, правда, — улыбаюсь я. — У меня всё есть. Лучше расскажи, как ты? Как работа? Что‑то мы всё реже пересекаемся.

Он делает глоток и на мгновение задумывается.

— В понедельник уезжаю в командировку

И в груди вдруг неприятно сжимается. Странно. Совсем недавно он был просто соседом, с которым мы каждое утро случайно встречались в подъезде. Он желал мне хорошего дня — и день действительно становился лучше. А теперь я ловлю себя на том, что его отсутствие будет ощущаться слишком заметно.

Меня всё сильнее тянет к нему.

Чёрт… Я ведь совсем не планировала влюбляться.

— Ясно… — тихо тяну я, отводя взгляд. — Командировки — это, наверное, даже здорово.

— Будешь по мне скучать? — вдруг спрашивает он, откусывая пирожок и смотря на меня слишком внимательно.

— Буду! — смеюсь я легко, почти беззаботно.

А внутри уже совсем другие мысли.

Возможно, я скоро продам эту квартиру и уеду отсюда. Начну новую жизнь. И тогда мы больше никогда не встретимся. Почему-то эта мысль вдруг становится особенно тяжёлой.

Резкий стук в дверь заставляет нас с Мишкой переглянуться. Сердце резко ухает в пятки, потому что знаю, что это кто-то не к добру.

Поднявшись, я показываю Мише, чтобы он сидел, и иду посмотреть. В глазок смотрю и вижу Костю. Что ему надо?! Открываю дверь и смотрю на его ярый и напряжённо пугающий взгляд.

— Эль?… Можно, я зайду? — вдруг говорил он более спокойно, чем сейчас выглядит.

Но не успев ответить, слышу за спиной шаги. Миша выходит в коридор и смотрит на него с сомнением.

— Проблемы? — спрашивает Миша, и я вижу, как он тоже меняется в лице. На секунду я задумываюсь о том, что думает сейчас Костя, наверное, что Миша точно не на чай пришел. Хотя какое ему дело? У него есть беременная Диана, и колебать это не должно. Но всё ещё с привычки мне становится неловко.

Но Костя вдруг бросается в квартиру, снося меня с пути и, схватив за шиворот Мишу, начинает орать:

— Ты что делаешь у моей жены дома?! — рычит он, сорвавшись почти в истерику.

— Ай! — вскрикиваю я, ударяясь о дверной косяк.

Но Костю будто срывает с цепи. Он даже не смотрит на меня — его взгляд прикован к Мише. В следующую секунду он кидается на него так, словно застал нас за изменой.

— Что ты творишь?! Отпусти его! Что ты хочешь?! — кричу я, сердце колотится в груди.

Миша действует быстро: ловко заламывает Косте руки, прижимая его к стене.

— Ты совсем идиот?! — шипит он. — Ревность вдруг проснулась?! Ты вообще видел, что ты только что сделал?! Ты Элю толкнул! Ты её покалечить решил?! Скажи спасибо, что я тебе не свернул шею, когда она ногу подвернула!

Костя дёргается, вырывается, между ними начинается настоящая возня — злая, неконтролируемая.

— Я хочу с ней поговорить! — орёт он. — Она, между прочим, ещё моя жена! Эля, скажи ему, чтобы вышел! У меня к тебе разговор!

Я сжимаю кулаки. Я не хочу с ним говорить. Ни сейчас, ни вообще. Но понимаю — если не дать ему выговориться, он не уйдёт.

— Хорошо, — говорю я наконец, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Только о чём нам говорить, Костя?

— Пусть он выйдет, — он кивает на Мишу, сверля его злобным взглядом.

— Я не оставлю Элю с тобой! — взрывается Миша. — Ты неадекватный! Ты только что её задел!

Я делаю глубокий вдох. Надо остановить это безумие.

— Миш, — тихо, но уверенно говорю я. — Десять минут. Я обязательно тебе позвоню. Всё будет нормально. Прости за эту… неловкость.

— Неловкость?! — тут же взрывается Костя. — Ты серьёзно?! Эля, у тебя что, с ним что‑то есть?!

— Ты уверена? — Миша смотрит на меня внимательно, потом бросает на Костю взгляд, полный ненависти. — Мне кажется, он реально ненормальный.

— Всё правда нормально, — снова киваю я, стараясь удержать спокойствие. — Не переживай.

Миша ещё несколько секунд колеблется, затем медленно отступает к двери

— Я буду рядом. Если что — звони сразу, — говорит он и, не сводя глаз с Кости, выходит.

Дверь закрывается.

Я остаюсь с человеком, с которым меня больше ничего не связывает… кроме прошлого, от которого я так отчаянно пытаюсь избавиться.