Год спустя

Аткарск за год изменился до неузнаваемости.

Завод стоял, и продолжал работать. Только теперь он действительно производил минеральные удобрения и более ничем не занимался. Михаил Борисович и Сергей Викторович тщательно проследили, что все очистные сооружения в норме, и теперь городу ничего не угрожало.

Проект «Энергия смены» закрыли той же осенью. Не громко, просто в один день на сайте министерства исчезла страница, а через неделю вышло постановление о приостановке пилотной программы «в связи с выявленными нарушениями порядка согласования». Скучная формулировка для завода с ночными сменами на незапущенном производстве. Я предлагал свою помощь, но в итоге проект всё равно оказался провальным.

Тарасенкова уволили. Обвинений ему представлено не было, но увольняли его с такой характеристикой, что теперь он вряд ли сможет найти себе хорошую работу. Хромов ушёл сам. Он в этой истории был виноват меньше всего, но всё-таки тоже решил уйти со своего поста.

Мельникова Романа Андреевича, фельдшера с завода, перевели к нам в штат. Я отправил его на скорую помощь, и там ему нравится куда больше, чем на заводе. Звонит иногда среди ночи, консультируется, извиняется за звонок и тут же спрашивает следующее. Хороший он фельдшер. Может, и врачом будет когда-нибудь. Или химиком, как и мечтал.

А завод работает. Четыреста рабочих мест для жителей Аткарска, регулярные медосмотры. Всё, как надо.

Старовойтов так и остался мэром. Городом он управляет неплохо, хотя выгода для него по-прежнему на первом месте. Звал меня назад в штат, но я не пошёл. Хватит с меня всей этой истории, и так дел хватает.

А в июне я женился.

* * *

Гриша потерял кольца в семь утра. Мои сборы происходили у них в квартире, потому что дом был оккупирован сборами невесты. И Гриша явно сильно из-за этого нервничал.

— Саша. Саша! Их нет.

Он стоял посреди комнаты в расстёгнутой рубашке, с одним носком, и держал в руках коробочку, где кольца лежали ещё вчера вечером. А у меня было стойкое дежавю, перед свадьбой Гриши происходило всё в точности так же.

— Гриш.

— Я их положил сюда. Вот сюда, я помню!

— Гриша.

— Я плохой свидетель. Я всегда говорил, что я плохой свидетель, ты сам меня выбрал…

Федя вышел из-под дивана и сел посреди комнаты. Кольца обнаружились там же, под диваном.

— Ну вот, я же говорил, найдутся, а ты паниковал, — тут же заявил Гриша. — Давай, собирайся!

— Ага, — хмыкнул я.

Из кухни выглянула Стася.

— Саш, ты его вообще не слушай. Он всю ночь вставал проверять, на месте ли коробочка.

— Я не вставал!

— Ты вставал четыре раза. Я считала.

Гриша сел на диван и стал натягивать второй носок с видом оскорблённого достоинства.

* * *

Расписывали нас в одиннадцать. Стандартная роспись в ЗАГСе Аткарска, кольца, гости. На росписи были только самые близкие, остальные сразу отправились на место празднования.

Родители приехали из Саратова накануне вечером. Отец всю дорогу до ЗАГСа поправлял галстук и делал вид, что ему жарко. Мама немного поплакала, но выглядела очень счастливой.

— Ты только посмотри на него, — сказала она отцу шёпотом, который слышал весь коридор. — Взрослый совсем.

— Он уже давно взрослый, — отозвался отец.

— А сейчас совсем взрослый.

Родители Лили приехали из Ртищево. Её отец одобрительно положил руку мне на плечо.

— Я рад, что ты не отступился от моей Лили, — сказал он. — Береги её.

— Всегда, — пообещал я.

— Вот и всё, что мне надо было услышать.

Мама Лили за всю церемонию не сказала ни слова. Просто держала дочь за руку до самой последней минуты, пока не пришлось отпустить. А когда отпустила, то отвернулась к окну и долго смотрела на улицу.

Брат Лили, Тимофей приехал со своей невестой, поздравили нас отдельно.

Дядя Андрей приехал тоже. У них с Горшковым дела шли теперь отлично, и в Саратове их сеть клиник разрослась на весь город.

— Последний раз предлагаю, — сказал он вместо поздравления. — Своё отделение, любой профиль, оборудование — какое скажешь.

— Дядь Андрей.

— Молчу, — он поднял руки. — Но предложение бессрочное.

Саму регистрацию я запомнил плохо. Вопросы, кольца, подписи, чужой торжественный голос.

И помню, что я впервые за две жизни ничего не анализировал. Ни пульс, ни дыхание, ни цвет кожи, ни кто чего не договаривает. Две жизни подряд это работало само, а тут выключилось.

Стояла девушка, которую я люблю. Читали казённый текст. Я слушал.

Двадцать пять лет, сто семнадцать килограммов, долги и отравленное тело в приёмном покое, вот с чего всё началось. Я тогда думал, что мне дали шанс лечить. Оказалось, мне дали гораздо больше, а я это понял только сейчас.

Голос молчал. Он молчал уже год.

А потом мы поехали к больнице.

* * *

Мои планы на скромную свадьбу были разрушены очень быстро. Кречетов заявил, что отдаёт под это дело территорию поликлиники, потому что людей собралось прийти ну очень много. Мы никуда бы не поместились.

Поэтому снова пришёл на работу, да. Шатры, поставленные Чердаком, гирлянды. Очень много еды, шариков, украшений. Все постарались на славу.

Я ходил между столами весь вечер и, кажется, ни с кем не поговорил дольше двух минут — и при этом успел поговорить со всеми.

Первым ко мне подошёл Тоха. Никифоров пришёл с Анжеликой, с которой они и сами уже собирались пожениться.

— Слушай, я тост скажу, — заявил он.

Он встал, постучал вилкой по бокалу и подождал тишины.

— Я про жениха скажу. Когда он пришёл в больницу, я был по отношению к нему полным мудаком. Реально полным. Я его подставлял, я про него гадости говорил, я один раз… ладно, не буду. А он меня потом вытащил. Ни разу не попрекнул. Ни одного раза, представляете? И стал мне отличным другом. Саня, тебе очень повезло с Лилькой. Берегите друг друга. Горько!

Кричали долго. Тоха сел, выдохнул и негромко добавил, уже только мне:

— Я это, знаешь, полгода репетировал. Думал, длиннее выйдет.

— Нормально вышло.

За соседним столом стоял Антон Дегтярёв, терапевт, которого я взял год назад. Поначалу делал много ошибок, но теперь работает хорошо. Подошёл, помялся, протянул руку.

— Александр Александрович, я тут… я хотел сказать. Спасибо за всё.

— Не за что, — кивнул я.

Юля Беляева коротко подняла свой бокал и улыбнулась. Она теперь учится в ординатуре, ей захотелось получить другую специальность. Выбрала пульмонолога, сказала, что в Аткарске его не хватает.

— Через два года вернусь, — пообещала она. — Так что место не занимайте.

— Не займём, — пообещал я.

Павел Викторович Кречетов пришёл с Кариной Вячеславовной. У них двоих всё тоже отлично.

— Я за свою жизнь видел много врачей, Александр Александрович, — сказал мне Кречетов. — Хороших видел. Плохих видел. Но таких, как вы, не встречал. Не бросайте наш город. И спасибо вам за всё.

Он отошёл прежде, чем я успел что-то ответить.

Поздравить пришли многие пациенты. В том числе Цыганков и Ольга Симонова. У Ольги уже год ремиссия, как считают врачи. На самом же деле она просто полностью здорова, я тогда смог убрать всё заболевание с помощью праны.

Цыганков остался жить в Аткарске. Он работает в доме престарелых, и всеми силами пытается загладить свою вину за те события двадцатилетней давности. Его сердечную недостаточность мы стабилизировали, чувствует он себя теперь хорошо.

Он мне за весь вечер так ничего и не сказал. Просто подошёл, постоял рядом с минуту, кивнул и ушёл к дочери.

Галина Фёдоровна, Елена Александровна, Татьяна Тимофеевна стояли отдельной группой. Подарили нам с Лилей сервиз, и отошли обсуждать сложных пациентов.

— … а я говорю, надо было госпитализировать!

— Девочки, вообще-то свадьба, — напомнила Марья Ильинична, проходя мимо с тарелкой.

— А мы что делаем? Мы празднуем.

Марья Ильинична, кстати, весь вечер следила, чтобы у меня в тарелке что-нибудь было.

Виталик пришёл в галстуке, вместе с Алисой, которая теперь решила перекрасить волосы в розовый. Вовчик рассказывал за третьим столом, как однажды был свидетелем на свадьбе олимпийского чемпиона по плаванию, и ему даже почти верили. Вадик, который приехал на мою свадьбу из Москвы, снимал всё подряд на телефон и обещал смонтировать фильм.

Из Саратова приехал Колян, который перешёл уже на второй курс медицинского. Приехал с девушкой, одногруппницей, и был невероятно горд от этого факта.

Чердак пришёл с Савчук и дочкой. Да, у Елизаветы Михайловны всё-таки родилась дочка, и теперь Чердак уверяет всех, что именно так он и хотел. Называет её своей принцессой и готов скупить для неё весь магазин игрушек.

— Саня, братан, ты только глянь, — он развернул ко мне свёрток. — Глаза мои. Все говорят — мои.

— Твои, — согласился я.

— Вот, — кивнул он. — Я ж говорю. Моя дочурка!

Щербаков тоже пришёл, с твёрдым намерением написать потом громкую статью про главную свадьбу Аткарска. Хотя я бы её так не назвал, спорить бесполезно.

Отдельным гостем приехал и мэр. Старовойтов зачитал тост про то, как он с первого дня поддерживал молодого специалиста, и как город гордится тем, что я работаю здесь заместителем главврача. Ага-ага.

* * *

Поздравить пришла даже баба Дуня, нарядившись в красивый платок. Её по-прежнему побаиваются, но всё-таки стереотипы о ведьмах мне удалось разрушить.

Она подарила мне новый мешочек с травами в подарок.

— Пусто? — внимательно посмотрела баба Дуня мне в глаза.

— Пусто, — кивнул я.

Прана исчезла полностью. За этот год она так и не вернулась. Голос я тоже больше не слышал. Постепенно учился жить обычной жизнью, без своей магии.

— Вернётся ещё, — вдруг сказала баба Дуня.

— Не вернётся, баба Дуня. Там не потрачено. Там вырвано.

— Вырвано, — согласилась она неожиданно легко. — А корень остался.

— Нет там никакого корня. Я проверял. Двести раз проверял.

— Вот потому и нету, — она поправила платок. — Ты в поле весной был? Пашут, жгут, трактором ходят. Земля чёрная, голая, мёртвая совсем. А через месяц глянешь — трава.

— Это не одно и то же.

— Это всегда одно и то же, доктор Александр.

Она сунула мешочек мне в карман и похлопала по руке.

— Тебе надо просто жить. Вот сегодня как раз хороший день, чтобы начать. Женился же.

И отошла к другому столу.

Поздравить пришли Варя с Енотом, Катя, Никита и Геннадий. Устроили целое шоу.

Геннадий подготовился основательно. Он привёз с собой чемоданчик и разложил на скамейке инвентарь. Две свечи, пучок какой-то травы, колокольчик и, почему-то, деревянную ложку.

— Так, все встали в круг, — объявил он. — Молодые в центр. Александр Александрович, вы не иронизируйте, вы просто стойте.

— Я стою.

— Вы стоите иронично.

Ритуал «для привлечения счастья в семью» состоял из танца собственного сочинения, который Геннадий исполнял с абсолютно каменным лицом, обходя нас с Лилей по часовой стрелке и звеня колокольчиком на каждом четвёртом шаге. Никита подпевал. Катя снимала.

Потом была «защита от неудач»: Геннадий обошёл шатёр по периметру, помахивая пучком травы и приговаривая что-то, что даже баба Дуня не смогла разобрать.

— Это на каком языке? — спросила она с интересом.

— Это на древнем, — с достоинством ответил Геннадий.

— Ага, — сказала баба Дуня. — Ну ладно. Ты потом, милок, подойди ко мне. Может, в ученики возьму.

Завершилось всё ложкой. Геннадий торжественно вручил её Лиле и объявил, что теперь в этом доме никогда не переведётся еда. Лиля приняла ложку с абсолютно серьёзным лицом и поблагодарила.

Варя обняла нас обоих сразу. Енот молча пожал мне руку.

Патологоанатом Ткачёв тоже не остался в стороне, и в ответ начал петь песню собственного сочинения. То ещё зрелище. В песне было девять куплетов, и в шестом он зарифмовал «Лилия» и «терапия». Хотя я вообще не был уверен, что это возможно.

Вера пришла с Сеней. Кажется, они смогли наладить отношения. И я уважал её выбор.

* * *

А потом стало внезапно плохо жене Савинова, Марине.

Я увидел это боковым зрением, как она поднялась из-за стола, сделала два шага и схватилась за спинку стула. Побледнела, покрылась испариной, её повело в сторону.

Я оказался рядом раньше, чем додумал.

— Марина, садись.

— Мне душно… мне что-то…

Савинов уже был здесь, белый, как скатерть.

— Что с ней? Саш, что с ней⁈

— Отойди на шаг. Воды принеси, — я подхватил её под локоть и усадил, ноги приподнял на соседний стул. — Медленно дыши.

Пульс частый, слабого наполнения. Кожа влажная, холодная. Ничего страшного, духота, весь день на ногах, с утра ничего не ела. Обычный ортостатический обморок, каких я за две жизни насмотрелся тысячи.

И я, не задумываясь, потянулся к пране. Привычка, от которой так и не избавился.

Я это делал раз двести за год, и каждый раз натыкался на пустоту. А тут она откликнулась.

Слабо. Едва-едва. Но откликнулась, и я смог немного влить её в Марину. Та открыла глаза.

— Ой. Ой, простите. Мне уже нормально.

— Посиди пять минут, не вставай.

— Да мне правда…

— Пять минут, Марина.

Савинов притащил воду и сунул ей в руки. Кто-то принёс салфетки.

А я всё ещё не верил тому, что сейчас произошло. Год тишины. Год без праны. И вот она вернулась.

Но вернулась не полностью. А как в самый первый день. Когда я только очнулся в этом теле.

Всё придётся выстраивать заново. Годами. По капле, по упражнению, по каналу. Я улыбнулся.

Поймал глазами бабу Дуню, та мне подмигнула. Почему-то мне казалось, что у неё тоже есть своя тайна. Может быть, когда-нибудь она мне и расскажет её. Но не сегодня.

Марине полегчало, все вернулись к празднику. Ко мне подлетел Гриша.

— Слушай, я тут подумал. Это важно. Вот смотри. Мы сидим на территории поликлиники. Свадьба в поликлинике. Гости это половина больницы. И у нас человеку стало плохо, и его тут же откачали, потому что кругом одни врачи.

— И?

— И я к чему, — сказал Гриша. — Это же идеальная бизнес-модель. Свадьбы при больнице. С медицинским сопровождением. Гарантия — никто не умрёт. Саня, мы озолотимся.

Я посмотрел на него. На Стасю, которая закатила глаза. На Тоху, который танцевал с Анжеликой и делал это ужасно. На Чердака с дочкой на руках. На Кречетова, который нежно обнимал Карину Вячеславовну. На бабу Дуню, которой Геннадий что-то увлечённо объяснял про «древний язык». На Лилю, мою жену, которая смеялась, запрокинув голову.

— Ужасная идея, — сказал я.

— Гениальная.

— Ужасная, Гриш.

Он махнул рукой и полез за телефоном, записывать, пока не забыл.

А я подумал, что вот теперь у меня есть всё. Город, который меня принял. Работа, которую я люблю. Друг, с которым никогда не будет скучно. Женщина, которая понимает меня. И тонкий огонёк праны внутри.

Правда, проблем впереди явно ещё больше. Ну…

Бывает и хуже.

От авторов:

Дорогие читатели! Вот и подошла к концу история Сани Агапова. Надеемся, что его путь Вам понравился, будем рады если поделитесь впечатлениями в комментариях!

Спасибо каждому из Вас за поддержку на протяжении этого долгого и непростого пути. Вы — лучшие!

p.s. Если Вам нравится наше творчество, то предлагаем познакомиться с уже законченной серией:

В прошлой жизни я был великим лекарем. В этой устроился интерном в элитную клинику.

Кандидатов на должность пять, а место получит только один из нас. Каждый день конкуренты вставляют мне палки в колёса.

Но я бы не стал легендой, если бы не умел обводить врагов вокруг пальца. Только с одним оплошал… потому и умер.

А умирая, я забрал с собой великую тайну. Рецепт эликсира бессмертия. Который до сих пор ищут некоторые люди. И кажется, они напали на след моей души…

Читать:

https://author.today/work/476116