Разбудил нас вороний грай посреди ночи и давящее ощущение какой-то неправильности.
Я тихонько вышла наружу — босиком, как была — и сразу почувствовала далёкую-далёкую вибрацию. Через землю, через воздух… Олени беспокойно фыркали и поводили головами, тоже прислушиваясь, тихо подвывали собаки. Волчье зрение засекло активное движение в лесу. Крупный зверь? Ещё один заплутавший монстр? А, нет, это таёжная мелочь суетится…
Птицы заполошно метались в воздухе, я подняла голову к небу — и обомлела. Нет, «белыми» ночами меня не удивить, но сейчас над тайгой вдалеке от нас полыхало северное сияние — невозможное ни для мест этих, ни для этого времени года. И не успокаивающее зелёное, а ярко-красное с багровой каймой: тревожное и злое. Оно переливалось и пульсировало, зияя открытой кровоточащей раной в небе.
Северо-восточная сторона… Самарово.
Промежуть заранее волновалась, готовясь к прорыву. Когда он произойдёт: сегодня, завтра?
Сзади неслышно подошёл Тохта, уже полностью одетый и во всеоружии.
— Собирай людей, — кивнула ему Тарья.
К рассвету отряд был готов. Сотня лучших охотников Конды, заранее ждавших этого часа в Сартынье, десять сильнейших шаманов. Я до сих пор не определилась, считать ли их магами. В привычном для меня понимании — скорее нет. Те маги, что были мне известны — те же Барятинские и Ланские — магические способности получали по наследству. А ещё чётко разделялись на земников, водников, огневиков — по источнику, из которого черпали силы. Слышала, есть и другие «специализации», не стихийные, вроде тех же некромантов, но таких мне видеть пока не доводилось.
Вогульские шаманы, скорее всего, тоже были стихийниками, а именно — воздушниками, звук ведь такая же эфемерная субстанция. Только управляли они ей не по «правилам», а как-то сами дошли до уникального вербального способа. Надо будет выяснить: это любой может научиться так петь или у местных шаманов магические способности тоже наследственные, и важна именно генетическая предрасположенность? С Тарьей-то понятно, ей гены от Барятинских достались.
Решено было идти Промежутью, хотя шаманы сразу предупредили, что Ёлы пала сейчас как больной зверь: может и укусить. Но по земле отсюда до Самарово километров двести, не меньше, и то если по прямой. А по прямой никак не выйдет — через тайгу и болота-то… Известными вогулам тропами, как нас когда-то везли к Барятинским — двое суток, но то зимой было, в оленьей упряжке. А летом только пешим ходом или по воде — так и так неделя.
Как и Чёртова гора близ Касымьи, рядом с Сартыньей тоже было сакральное урочище — Куртова поляна: ещё одно «тонкое место», через которое можно войти в Промежуть.
И, если повезёт, выйти… А этот переход был страшным. Промежуть бесилась, вспухая перед Самаровским прорывом, и боль от того дальнего места разносилась по всему этому непознаваемому пространству. Дрожь пронизывала путаные лабиринты, заставляя стены вибрировать и искажаться: они то истончались до полупрозрачности, то воздух впереди уплотнялся до состояния вязкого киселя — это возникали новые.
Шли в связках по семь-восемь человек, следуя за шаманами. Надеюсь, они знают, что делают и куда идут… Господи, вот бы и мне уверенность Тарьи!.. Это я вцепилась обеими руками в Тохту, тщетно пытаясь не поддаться панике, ведь это место в его нынешнем состоянии до ужаса, до истерики меня пугало! А та просто шла, стиснув зубы.
И я даже не сразу сообразила, что мы снова неосознанно контролируем разные части тела: я — руки, она — ноги. И вот сейчас стоило бы отпустить «руль», полностью довериться ей, но ехать «пассажиром на заднем сиденье» инстинкт самосохранения мне никак не позволял…
Я снова не чувствовала ни времени, ни пространства, и иномирные «корни» над головой ничем не отличались от тех, под которыми мы прошли пять?.. десять минут назад? Или вообще завтра? Боже, да как они ориентируются в этом чистилище⁈
А потом Промежуть наводнили тени. Чужое, совсем не человеческое, присутствие ощутили все. И совсем рядом, но как будто за бумажной перегородкой. Они текли мимо и даже, кажется, сквозь нас. Это ж сколько ещё параллельных слоёв внутри самой Промежути? И пока не прорвался ещё и этот, Тохта крикнул:
— Бежим!
И мы бежали со всех ног, а потом — ослепительная вспышка дневного света, и мы вывалились в привычную реальность, оказавшись в очередном «тонком месте» — Торум-ма, на «небесной земле».
Дошли не все. Может, заплутали в «когда»; может, внутри самой Промежути прорвало призрачные границы иных измерений. Недосчитались двух «связок» с ведущими их шаманами.
О дальнейшем направлении гадать не пришлось: километрах в десяти — пятнадцати на востоке уже вовсю шёл ожесточённый бой. Ревел в воздухе крошечный штурмовик-биплан, стрекоча пулемётными очередями, бухали взрывы, и стонала, содрогаясь, сама земля…
К тому моменту, как наш отряд добрался до разлома, от грохота орудий и рёва прорвавшихся тварей уже закладывало уши, глаза слезились от дыма, а в нос бил едкий запах гари, кислоты и палёного мяса.
В отличие от Уватской «стены», Самаровский разлом был глубокой трещиной в земле, откуда, напирая друг на друга, а то и пожирая своих же на ходу, всё лезли и лезли монстры…
Летающие, ползающие, во плоти и не совсем, инсектоподобные и такие, что ни одна больная фантазия не придумает. Стремительные полупрозрачные «стрекозы» размером с вертолёт, почти незаметные в дрожащем магическом мареве; неповоротливые «черепахи» во всё той же сегментарной серой броне, не уступающие иному танку. Какие-то бесформенные слизни, «прыгуны», с щупальцами, с несколькими головами, плюющиеся кислотой и выстреливающие иглами… Адовы порождения!
Ещё разлом сочился какой-то фиолетово-багровой маслянистой хмарью, отчего издалека был похож на налившийся синяк, и хмарь эта поднималась в воздух, рассеиваясь на едва пробивающемся солнце в то самое «северное сияние». Земля у разлома была выжжена до черноты, испещрена глубокими трещинами и воронками, а вокруг кипела битва…
Я даже не сразу смогла осмыслить происходящее.
Сплошной хаос, беспрерывное движение, среди монстров не успеваешь различать людей!
Вздымающиеся один за другим земляные валы, вихри пыли и осыпающийся каменный град — будто ребёнок разбушевался в песочнице! Разверзающаяся и тут же смыкающаяся над очередной тварью почва! А, нет, так просто эту тварь не «закопать», она и сама землю рыть горазда…
Крики, рёв! Вспышки магии и взрывы гранат, и вот уже новый дождь — теперь из ошмётков дымящейся иномирной плоти…
И твари, твари, твари! Разбегающиеся, как тараканы из дыры в полу, жрущие и подминающие под себя таких маленьких и хрупких человечков…
Преимущество явно было не на стороне Барятинских. Те держали оборону за высоким земляным валом, отстреливаясь из двух пулемётов с его укреплённого гребня, и всего-то того отряда было человек тридцать-сорок… А сколько уже полегло⁈ Чёрт, и даже тел их потом не найдут, чтобы похоронить! Если ещё будет кому…
И это всё вооружение угорских князей⁈ Единственный биплан, пара станковых пулемётов, винтовки да дробовики, одна древняя гаубица… или что это: дивизионная пушка? Да уже неважно: её отбросило одним мощным ударом чьего-то хвоста, другая туша неосторожно вдавила длинный ствол, как свечку в торт, и последний выстрел раздавленного бедолаги-стрелка пришёлся в землю.
Впрочем, это я занималась несвоевременным анализом, а Тарья уже вскинула ружьё и одним метким выстрелом — не зря Рогов ещё тогда восхищался! — прошила единственный глаз у летучей твари, атаковавшей сверху.
Наши охотники моментально разделились, и их действия поначалу показались мне нелогичными — большая часть сразу ринулась в самую гущу сражения, когда они, будучи на относительно безопасном расстоянии, могли пока просто стрелять! Да и шаманы! Стариков-то зачем с собой потащили в самое пекло? А потом увидела: шаманов охотники прикрывали плотным кольцом, а сами методично прорубали для них кратчайший путь к самому разлому.
— Сзади! Чего застыли, дуры! — взвизгнула Аграфена. — Летай тут за вами по всей Югре, гадай, куда и когда вас вынесет!
И сама же выворотила стихией острый камень из земли и размозжила голову мелкой твари, уже нацелившейся на зазевавшуюся добычу.
— Отходите, нечего вам тут делать! Дикари ваши сами справятся, а вы мне живыми нужны, а не пожранными всякой дрянью!
Да будто Тарья когда Аграфену слушала… И поздно уже было — на нас скачками нёсся очередной монстр. Медведь не медведь… Вот если шкуру с медведя содрать да к этой горе оголённых мышц прирастить длинный чешуйчатый хвост — тогда что-то похожее и выйдет, а пока — получай, тварь! Каково тебе со всего разбега грудью на каменный шип напороться да навеки и остаться на нём висеть освежёванной тушкой, а⁈
А, нет, не остался… растёкся бурой жижей, только сияющий белый кристалл и запрыгал звонко по выросшему камню. Я жадно подтянула его стихией — наше! Выкуси, тварь!
Из атакующих заклинаний я пока умела только «Копьё гнева», зато могла повторить его несколько раз подряд. Защиту обеспечила Тарья, «напев» вокруг нас тонкий кокон из уплотнённого воздуха. Да аэроманты всё-таки вогульские шаманы, к гадалке не ходи! Подумав, я ещё окружила нас сырой земной стихией, всё дополнительный щит: удара не выдержит, зато от огненного выхлопа из пасти спасёт, а то есть тут и такие твари…
Откуда у нас вновь появилась эта поразительная слаженность? Выросла из боевого азарта? А мы обе были не из трусливых, и когда остаётся только действовать — действуешь на автомате, не думая. Вот и сейчас: то отстреливалась Тарья, то я расшвыривала стихией монстров помельче, а Тарья помогала мне пением. Аграфена летала над нами, коротко командуя: «Слева вал! Направо световик тому в морду — тварь от света дохнет! Да назад, назад, в кишки не вляпайся!».
Где не успевали мы сами — прикрывал Тохта, постоянно державший нас в поле зрения. Русский отряд тоже не стушевался. Тоже пока не понимая задумку этой нежданной подмоги, они тем не менее поддержали манёвр. Пулемёты застрочили в другую сторону, освобождая путь группе охотников, ведущих шаманов, а усиленный магией знакомый голос откуда-то с высоты уже приказал своим солдатам прикрывать движение на правом фланге.
— Это кто вообще? И куда они, дурни, в самое пекло прутся⁈ Сейчас же вторая волна тварей пойдёт! — доносились до меня удивлённые возгласы, но ослушаться приказа Барятинского-старшего никто не посмел.
Так это была всего первая?.. Будут и другие?
Мне даже зрение напрягать не пришлось: волчье, человеческое и магическое во мне переплелись так тесно, что теперь, наоборот, казалось неестественным смотреть только в одном спектре. На ровной площадке искусственно выращенного широкого столба, ощерившегося снизу острыми железными кольями, стояли кругом пятеро мужчин и плели заклинания. Михаил Всеволодович, Роман — этих я сразу узнала, и трое незнакомых и молодых. Старший Барятинский постарел, но всё равно держался лучше остальных, те едва стояли: бледные, обессилевшие, но упорно тянущие магию из земли.
Вслед за самыми торопливыми и быстрыми из разлома начали выбираться твари покрупнее — массивные и неповоротливые. Я видела, как один офицер метнул гранату под передние конечности монстра, и тот грузно рухнул вперёд, временно перекрыв слоновьей тушей выход из разлома. А вот что-то подобное я уже видела: сцапав длинной вытянутой пастью нечто членистоногое и многолапое, тварь захрустела жертвой, заглотила в три присеста и… отрастила спереди несколько таких же суставчатых ног, какие только что сожрала. Но самостоятельно выбраться не успела — вылетела пробкой: так сильно напирало сзади нечто ещё более крупное. А потом и оно вылезло на свет…
Громко выматерились сразу несколько русских солдат и, кажется, даже кто-то из маньси. И было от чего: размеры монстра поражали. Сначала показалась разверзнутая пасть с зубами-иглами в несколько рядов, и в неё с лёгкостью мог заехать грузовик, да и «иглы» те были толщиной с полено. Монстр взревел, и воздух наполнился смрадом гниющего мяса. Судя по всему, дыхание его тоже было ядовито: несколько охотников захрипели, а потом посинели и упали, согнувшись в душераздирающем кашле.
Твою ж мать!.. Он был действительно огромным, наверное, с трёхэтажный дом… Костяная голова, минуя шею, переходила в мощную фигуру, гротескно человеческую — двуногую и двурукую, разве что конечности заканчивались тремя отростками с бритвенно острыми когтями длиной в мою руку. И взгляд… Это тварь смотрела. У меня вдруг зашумело в голове и резко заломило виски.
Этому «боссу» и пули, и гранаты, и магические взрывные артефакты — всё было нипочём. От стрекочущего низко летящего биплана монстр просто отмахнулся, как от назойливого комара, задев винт, и машина, потеряв управление, ушла в крутое пике. Ну, хоть не зазря погибли лётчик и стрелок, протаранив ещё пару тварей и подорвав вместе с собой того «слона».
Нападать монстр не торопился, неспешно оглядываясь вокруг. Земная стихия его не брала — такого разве что цунами с ног собьёт. Не знаю, что там плели Барятинские, если у них ещё оставался магический резерв, но лучше бы поторопились!.. Потому что… потому что снова было что-то не то, я чувствовала.
На меня вдруг навалилась усталость. Даже не так: лень. Нежелание. А потому что зачем? Вот и Барятинские, смотрю, разорвали круг и тоже бессильно опустили руки. «Надоело», — согласилась со мной Тарья.
— Ментал! — завизжала в ухо Аграфена. — Волю подавляет! А потом тёпленькими и безропотными всех вас сожрёт! А ну поднимайтесь, дуры!
— Не кричи, — поморщилась Тарья.
А мне так даже отвечать не хотелось.
— Нож взяла! Быстро! — всё орала бабка. — По руке полосни, попустит ненадолго! Эй, старшая! У тебя-то мозгов поболе вроде, вот и пошевели извилиной да пойми, что подохнут же сейчас все!
— Не хочу…
Меня обуяла полная апатия. Зачем это всё? Вон и остальные ничего не делают, даже остальные твари замерли.
А потом мне в висок прилетел камень, раскроив кожу до крови. Сука, больно!..
— Вы чего⁈ — заорала я, мгновенно «протрезвев».
— Забирай! — взревела Аграфена. — Быстро, пока заново не накрыло!
— Да что у него забирать⁈ Какие у промежутской твари эмоции могут быть! Вон же, ничего от него не исходит! Ладно бы хоть жрать хотел, как остальные, так и того у него нет…
Меня снова начало укачивать… А Тарья, кажется, и вовсе заснула.
— Кристалл забирай, дура!
Кристалл? Я чуть оживилась. Кристаллы мне нравятся… кристаллы я люблю. Только… как?
— Меня слушай! — рявкнула бабка, подлетев близко-близко, только её обезумевшее лицо я и видела. И собственный глаз. Глазик мой… Красивый, так и сверкает. И чего она так взъелась снова? — Слушай, говорю! Сосредоточься! Тебе ж всё по писаному надо, по-другому не умеешь… Ну так будет тебе и руководство, и инструкция, и наказ! Зри в тварь! Глубоко зри, вот как штуки эти новомодные аж до костей человека лучами просвечивают…
Рентген? Да, это я отлично понимаю…
— Вот и ты в тварь глубинным зрением смотри! Всякая живая тварь свой сущностный узор имеет. Как сеть из переплетённых нитей, понимаешь?
— Э-э… вы про кровеносную систему? Или про нервную? — зевнула я.
— Идиотка! Я тебе про другого рода свойства толкую! Ниточки те — это всё, что человек собой представляет. Одна — гордость его, другая — голод, третья — умение штаны спускать, когда на унитаз садишься, четвёртая — желание сына родить… Идеи! И-де-и! Понимаешь? Вот из таких идей любое существо и складывается, и так на белом свете и живёт! Научишься их различать — любую идею у человека забрать сможешь: хоть память его, хоть до варёного лука пристрастие!
— Ну…
— Баранки гну! Зри в тварь, говорю! В чём суть его? За счёт чего существует? В чём смысл этой твари? Вот когда научишься видеть, к чему смысл существования у каждого человека сводится, тогда и власть над ним получишь! Но человек тварь сложная, а эта простая — как медный пятак!
Превозмогая вновь нахлынувшую лень и сонливость, я посмотрела на монстра по-новому. Воображая, будто действительно «рентгеном»…
И вдруг увидела.
Нет, тварь эта была слеплена не из рук-ног, непробиваемой шкуры и костяных наростов. И даже не из мяса и костей. А соткана из нескольких толстых красных нитей, что сходились в одной точке — пульсирующем кристалле. Вот его средоточие. Не будет в твари кристалла — всё его существование утратит смысл.
— Вижу… — прошептала я. — Только как же его забрать? Сами говорили: телесное — только при физическом контакте.
— Ду-у-у-ура! — вновь взвыла Аграфена. — Я ж тебе не про телесное, я тебе про совсем иной уровень сейчас толкую! Куда ты себе этот кристалл вставишь, если человеку иметь такого в себе природой не задумано? Идею кристалла забери!
— То есть то, чем он для твари является… Смыслом его существования? А со мной-то что тогда будет? — испугалась я. — Сами говорили: за всё платить надо! Кем я стану, если эту идею себе заберу⁈ Такой же тварью, монстром⁈
Бабка замолчала.
— Не знаю, — горько ответила она. — А у тебя выбор есть, внученька? Вот и у меня не было. Либо сдохнешь, либо сама спасёшься и прочих спасёшь.
Выбор…
«Тарья?».
Та не отвечала.
Выбор…
Не мне решать, должна ли Тарья жить. Это её тело, её жизнь… А кто я? Так, подселенка, нежданная соседка. Пусть после решит она сама. А сейчас выбор я сделаю за нас обеих.
Это оказалось довольно просто. Протянуть руку, будто разом удлинившуюся на пару сотен метров. Оборвать по одной красные ниточки-идеи. Их там было-то всего ничего: жрать, бежать, подчинять, жить. И, освободив кристалл от этих примитивных сутей, впитать его смысл в себя.
Тварь рухнула, как подкошенная. Ментальное облако, продуцируемое ею, тоже развеялось в один момент. И всё вновь пришло в движение… Тот же ожесточённый бой, те же рвущиеся из разлома твари… Опомнившись, снова застрекотали пулемёты, будто не было минуты назад здесь сонного царства.
«Ты справилась, йигирись?».
— Почему вслух не говоришь, Тарья́?
«Мне… странно. Лучше ты».
И тут запели шаманы, наконец прорвавшиеся к самому разлому. Из трещины в земле всё продолжали лезть твари, но края её уже начали зарастать той самой радужной плёнкой-преградой…
Через полчаса разлом был запечатан необъяснимой магией вогульских шаманов.
Через два — добиты все оставшиеся твари, не успевшие далеко разбежаться: Барятинские всё это время воздвигали вокруг разлома высоченный земляной барьер.
Потерь хватало. Я шла по выжженной огнём и кислотой земле, обходя трупы людей и тех тварей, что, издохнув, оставались во плоти, а не растекались ядовитой лужей, отравляя и без того мёртвый воздух.
Потом посчитаем и потери, и прибыль. А пока у меня оставалось ещё одно дело.
Я шла, а за моей спиной свитой собирались маньси. У того монстра-ментала я остановилась и, не глядя, протянула руку. В неё тут же лёг топор. Вырубить из этой туши кристалл оказалось той ещё задачкой, но никто и не думал мне помогать. Я всё же достала его — абсолютно пустой в магическом смысле, как я и думала. Но оставить его я не могла. Вряд ли я добуду когда-то ещё более ценный трофей. Тем более что его ценность мне ещё только предстоит понять.
— Дарьюшка… — тихо позвала Аграфена.
— Таша, — усмехнулась я. — Так уж в том моём мире меня звали. Всё хорошо, Аграфена Ларионовна. Мы, кажется, справились. Справимся и с прочим. Поможете?
Я шла, а впереди сам собой опускался оборонный земляной вал — это вдруг оказалось так легко. И высоченный столп с магами я тоже опустила походя, но аккуратно. У тех магов, кажется, вовсе не осталось сил.
Я шла, а впереди собирался русский отряд. Позади меня стеной шли Тарьины маньси.
Я шла — и дошла до тех, к кому направлялась.
Я видела лица русских солдат, искажённые болью и облегчением от того, что всё наконец закончилось. Их прожжённую кислотой и огнём форму, залитую собственной и своих товарищей кровью, выпачканную в слизи иномирных тварей, что снова придут сюда через четыре года. И я видела в их глазах благодарность тем, кто шёл за мной.
Я видела пожранные людские трупы и оторванные конечности. Я шла и дышала тяжёлым воздухом, пропитанным запахом крови, кислоты, горячего металла и пороха.
Старшие Барятинские, возглавив свой сильно поредевший отряд, тоже двинулись мне навстречу. И я видела в их глазах полное непонимание: кто эти люди? Почему? Как? Откуда? И что это впереди за девка с разными глазами, за которой идёт целая толпа вогулов, остановивших прорыв?
Что ж… мы подошли почти вплотную. Я резко остановилась, Барятинские по инерции сделали ещё два шага навстречу.
Я не могла ощутить это физически, но чувствовала, как позади меня встала Аграфена Ларионовна и опустила раздробленные кривые пальцы на мои плечи. Михаил Барятинский споткнулся на ровном месте.
По расширившимся от благоговейного ужаса зрачкам я поняла, что братья тоже сейчас видят свою легендарную прабабку.
— Здравствуйте, Михаил Всеволодович, — чуть кивнула я главе рода Барятинских.
И повернулась к Роману:
— И вам здравствуйте… кхм… отец. Я вернулась. Кажется, нам есть что обсудить.
Конец первой части
Друзья, перезалит откорректированный текст и открыто скачивание.
Спасибо за вашу поддержку — лайки, комментарии и награды делают автору ёмас в самое сердечко!
Дальше «Тарья» берёт небольшую паузу, но второй том уже можно добавить в библиотеку:
https://author.today/work/649519
До скорой встречи!