— Менкв, — Тарья и Тохта произнесли это одновременно и в один голос, оценив следы.

О появлении здесь монстра лес не просто говорил — вопил. Следы были повсюду, и даже я понимала, что такого зверя в урмане точно не водится.

Снег был изрезан глубокими бороздами и оплавлен, словно по нему скользил горячий гигантский полоз. Или ящерица — судя по дополнительным ямкам по краям. Кора с деревьев содрана жёсткими — чешуйчатыми? — боками, обнажившаяся под ней светлая древесина обожжена. Похоже, кислотой… А здесь след совсем свежий: едкая жидкость, какая бы тварь её ни выделяла, проела в берёзе на уровне пояса целое дупло и до сих пор с шипением пузырилась на краях.

Монстров из Промежути маньси считали менквами — злыми великанами самого разнообразного вида. А кто я была такая, чтобы с этим спорить? Они же из Ёлы палы приходят — значит, логично, что менквы. Параллельное измерение, иноземные формы жизни? Забудь, Таш. Менкв так менкв.

Мы почуяли его первыми: через землю ли, или благодаря новому зрению, отмечавшему малейшее движение на огромном расстоянии. Скорее второе: вдалеке неслышно дёрнулся один потревоженный куст, второй — это разбегалась лесная дичь.

Тарья настороженно замерла, принюхалась к воздуху и молча дёрнула Тохту за рукав, сказав всё нужное взглядом. Тохта повёл головой, положил руку на ружьё… А потом мы его увидели.

Я даже не сразу поняла, что это такое… Длинное сегментированное тело — не ящерица и не многоножка, а что-то, чему и слова не подобрать. Серая, как и та тварь, от которой мы убегали в Увате. Только у этой не было ни головы, ни хвоста в привычном понимании — только утолщения с обоих концов, и по паре мелко подрагивающих щупалец на каждом. Она резво перебирала тонкими короткими конечностями, а из сочленений на боках твари сочилась прозрачная жидкость, прожигавшая снег насквозь…

Глухо зарычала Медвежуй, припала к земле, и монстр, ползущий в стороне от нас, остановился. И этот вибрации воздуха чует, тварь, за неимением других органов чувств…

Откуда ж они такие берутся и где водятся, что в том месте ни глаз, ни ушей отращивать не надобно?

Монстр на мгновение замер, а после рванул в нашу сторону. И ведь даже не развернулся. Так хоть можно было бы предположить, что один из концов у него «ведущий»: то есть содержит какое-то подобие мозга. Но нет же: тварь сначала бежала в одну сторону, а потом, почуяв нас, просто выгнула конечности в другую сторону и побежала обратно. Будто без разницы ей, где голова, а где, простите, задница… Тяни-Толкай, мать его!

Выстрелы Тохты, хоть и поразительно меткие, ущерба монстру не нанесли: просто увязли то ли в «голове», то ли в «заднице». Он даже не замедлился, а расстояние между нами сокращалось стремительно.

Земляные валы, что один за другим вздымала Тарья, запорошив взметнувшимся снегом воздух, монстр преодолевал без труда. Перезарядив двустволку, в этот раз Тохта попал удачнее — в сочленение сегментов на боку, откуда фонтаном брызнула кислота, а потом и что-то тёмное, заменяющее твари кровь.

Раненый зверь хотя бы воет… Этой твари, похоже, выть было нечем, зато она заметалась, свернулась клубком и «выплюнула» из туловища повреждённый сегмент. Ещё один «трансформер», твою ж! А после снова распрямилась и стремительно побежала к Тохте. А тот, отстреливаясь сначала из ружья, потом из лука, специально отходил в сторону, повалив прежде Тарью в сугроб.

Она и заорала. Сперва возмущённо, разгадав его манёвр: увести монстра подальше от неё. А затем запела: низко, гортанно, заставляя воздух дрожать маревом. Я прямо чувствовала её ярость: как так! Она ведь такая же охотница! Аквьёт! Вместе! Зачем Тохта за слабую её считает⁈ Зачем менква только на себя берёт?

Тварь, почуяв новые вибрации, рванула к нам и напоролась на уплотнённый воздух перед Тарьей. Заметалась, ища обход к лакомой добыче, взметнулась вверх, разверзнув пасть на брюхе… Господи, так у неё всё же есть рот! Просто голова ко рту не прилагается: она, как морская звезда, просто пузом нас сожрёт…

А Тарья, то повышая голос до визга, то понижая его до баса, закручивала воздушные массы вокруг мечущейся твари, пока к её соло не присоединился голос Тохты, замыкая невидимую ловушку с другой стороны.

«Тарья, глиф! „Копьё гнева“ — бабка показывала! Сейчас! — заорала я. — Пока брюхо открыто!».

Но та меня не слышала. Ну, насколько у них ещё лёгких хватит, чтобы удерживать тварь этой невозможной и необъяснимой вербальной магией⁈ Перевести дыхание всё равно придётся, а как умолкнут, так конец обоим!

«Тарья!».

Да чёрт подери, Тохта вон уже посинел от натуги, у самих уже голова кружится! Тарья! Тарья, да услышь ты меня, чёрт возьми! Нельзя сейчас момент упустить, а песенками эту тварь точно не добить!

Да к чёрту!

И я раскинула руки, вбирая в себя всю силу матери-земли, ото всех глубин, куда только смогла дотянуться. Смяла её в плотный ком, как огромную жвачку, и вытянула из него сверкающую нить: толстую, крепкую, упругую. И двумя быстрыми росчерками начертила фигуру, остатками стихии запулив вспыхнувший глиф под брюхо твари — чтобы не под моими ногами это случилось…

Каменный шип, взметнувшийся из-под земли, проткнул монстра насквозь, нанизав его, как колбаску на шампур. Тварь подёргалась ещё пару секунд и сдохла. Совершенно определённо сдохла! Вся как-то осклизла, утратила форму, и даже короткие ножки перестали дёргаться.

…А Тарья всё продолжала петь.

Не я.

Тарья.

Петь.

И пока я тянула стихию, и пока чертила глиф, и после…

«Тарья, ты понимаешь, что сейчас произошло?» — спросила я, когда наступила тишина. Затаив дыхание и боясь спугнуть открывшееся мне откровение. И надеялась, что не ошиблась, что это мне не привиделось.

Та молчала. Но я чувствовала, как понимание неотвратимо настигает и её.

«Ты пела. Ты была главной. Я не понимаю эту твою вербальную магию, хоть убей, но именно ты в этот момент контролировала тело, а не я!».

— Но ты в это же время нарисовала глиф…

«Одновременно с тобой, Тарья!».

— Вместе… — ошеломлённо прошептала она. — И ты, и я.

«Именно».

— Не я, не ты. Мы.

«Мы, милая. Мы…».

И этот новый опыт — совместного, а не поочерёдного владения общим телом, был, как мне кажется, важнее любой магии и даже первого убитого монстра.