Вечером, а ехать в темноте по Изнанке никто из баронов ожидаемо не захотел, ещё раз напомнил молодёжи, что в сифоны лезть ни в коем случае нельзя. Почти всё то же, что внизу, но другими словами, в другом порядке и с некоторыми новыми аргументами, которые пришли в голову по пути наверх.

— Во-первых, никто никогда не может заранее сказать с уверенностью — сифон это или затопленный тупиковый коридор. Ну, маг Воды пятого-шестого уровня, или маг Тверди того же порядка силы может попробовать «достучаться» до той стороны, если расстояние не окажется слишком большим. Но и для такого специалиста задача может быть не по силам. А без этого… Например, «водник»-двойка сможет ощущать воду вокруг себя метров на пять-семь. Если коридор тянется метров на сто — это ему никак не поможет.

— Маг воды может дышать под водой!

— Не каждый, не во всякой воде и не бесконечно долго. Всё, что он может — создать вокруг головы купол и понемногу вытеснять в него из воды растворённый в ней воздух. Если в воде будет растворён, кроме воздуха, какой-то ядовитый газ, то выдавит и его, сортировать газы — это к магу Воздуха. Который тоже может создать головной пузырь, но его поддержка будет тянуть минимум в пять раз больше сил, чем у мага Воды. А те же волшебные жабры наш воображаемый «водник» вообще не потянет, это развитый третий уровень.

Подождал, пока осознают и продолжил:

— Затопленная часть пещеры не обязана быть прямым ровным проходом. Там могут быть развилки, и с чувствительностью семь метров редко когда можно сказать, какой проход ведёт к выходу, а какой — в тупик и к смерти. Может статься, что труп такого неудачника вообще не найдут в каком-то отнорке. Будет плавать там, отравляя воду.

— Кстати, об отравленной воде! В пещере зачастую правильнее говорить о водном растворе, а вот растворе чего — опять же, заранее никто не скажет. Причём состав может сильно отличаться у поверхности и на дне, большой пример тому — Чёрное море с его сероводородом. Помните, какого цвета жидкость в бассейне под балконом была? Вот-вот. И неизвестно, что там, внизу: кислота, щёлочь, ядовитый рассол? Каждый вариант вполне возможен, с вероятностью ничуть не меньшей, чем родниковая вода. Хочет кто-нибудь в кислоте поплавать, пусть и «слабенькой» с точки зрения химиков?

— Но как-то же их исследуют⁈

— Да. Специально обученные и подготовленные люди, со специальным снаряжением, позволяющим дышать под водой, специальными защитными костюмами, сканирующей аппаратурой. Или с хорошими, профессиональными амулетами той же направленности. И очень желательно, чтобы исследователь был магом Воды или Тверди, а ещё лучше — универсалом. Или рискуют — но все, подчёркиваю, вообще ВСЕ, кто идёт на такой риск — рано или поздно остаются навсегда под водой. И скорее рано, чем поздно.

Вроде как проняло, задумались и утихли, надеюсь, на самом деле удалось достучаться. Но, может быть, это просто игра в послушание, кенгуранчика седлать им тоже трижды запрещали, как я потом узнал. С другой стороны, добраться сюда очень и очень непросто, даже если пройдут через свой портал, расстояние по Изнанке такое, что пешком идти минимум сутки, а лошадей просто съедят. Тем не менее, поручение Чилибухину перекрыть подводный проход профилированными листами с перфорацией в несколько слоёв, утопив края в камень, я всё же выдам. Без спешки, под другие работы — всё равно его сапёрам предстоит прокладывать более-менее нормальную дорогу к месторождению, вот и сделают крюк.

Вечер прошёл в атмосфере своеобразного пикника, для ночлега заняли два жилых модуля, благо, их сюда завезли с запасом. Расселялись по принципу «девочки направо, мальчики налево», что добавило атмосферы эдакого летнего лагеря для больших мальчиков, что не могло не закончиться употреблением горячительных напитков, пусть я и не любитель такого вот времяпрепровождения. Но — куда деваться от давления среды и общества? Тут ещё и молодёжь ушла ночевать в фургон, чтобы получить ещё больше острых эмоций. У каждого в нашем домике с собой был запас, вполне достаточный, на мой взгляд, на всех, но по итогам посиделок к часу ночи выпито было, к некоторому удивлению, всё. Единственное, что удалось отговорить раздухарившихся баронов от стремления идти искать добавку.

Утром выяснилось, что у наших дам тоже с собой было, и они, пусть и выпили намного меньше, но засиделись за разговорами до начала четвёртого не то ещё ночи, не то уже утра. В результате выехали домой уже около полудня, а на полпути к Самоцветному догнали грузовик с камнем. Нанятые мною артели продолжали ломать его с применением минимальной механизации на краю плато. В основном гребли щебень, в меньшей степени — куски камня, предназначенные для дробления. Их просто откидывали в сторону, чтоб не мешали, пока не накапливалось несколько тонн. Оказалось, что спрос на щебень во много раз превышает спрос на блоки и плиты, так что на многих месторождениях владельцы даже не задумываются о том, чтобы ломать камень аккуратно и ровно, просто дробят всё подряд.

Гружёный грузовик — звучит слишком похоже на тавтологию, но куда деваться? — шёл по колее чуть быстрее двадцати километров в час, но мест для нормального обгона не было, как и для того, чтобы он мог безопасно съехать на обочину, так что тащились за ним до самого форта, вынужденно «любуясь окрестной природой». Воспользовавшись оказией, договорился о праве проезда таких вот автомобилей через баронский портал, благо, причины объяснять не пришлось, разница в длине маршрута и времени поездки получалась до боли очевидной. Оговорили только, что регулярные поездки могут быть начаты только после окончания строительства или так, чтобы не мешать стройке. Пока же известняк повезут к моему порталу, а оттуда по короткой дороге мимо нового входа к Шипуново, а оттуда по новому зимнику — в Плису.

Но сейчас по такому маршруту едет только половина, вторая идёт на накопительные площадки для ожидаемого весной ремонта Червеньского тракта. Сорок грузовиков щебня общим весом сто сорок тонн (загрузка бывает разная, как и автомобили) уже накопилось неподалёку от небольшой деревни Козинцы[1], следующая площадка размещалась пятью километрами дальше, неподалёку от самой большой лужи. Туда предстоит завезти двести восемьдесят тонн щебня и около четырёхсот — песка, который добывать начнём только весной, когда карьер около Дубового Лога оттает и хоть немного просохнет.

Правда, ближайшей весной ничего не изменится: до начала ремонта дорога тоже должна просохнуть. Потом её разроют, выберут весь «неправильный» грунт, уложат трубы для пропуска воды, начнут делать многослойную насыпь… В общем, возни не на один месяц, если брать в расчёт все проблемные места, построить с нуля кусок дороги, равный суммарной длине заплаток, как бы не быстрее получилось. В течение этого времени всем придётся ездить вокруг, по Смиловичскому тракту и через село Верхнее, как при потопах, но на этот раз подобная перспектива вызывает не досаду, а воодушевление, поскольку обещает перемены к лучшему. И граф Соснович уже, по выражению деда, набирает очки популярности и репутации, хоть ещё ни одна лопата грунта не вынута из лужи. В день открытия дороги же станет и вовсе всенародным любимцем! С точки зрения многих — оно стоило того, чтобы пару месяцев побегать по инстанциям, особенно с учётом того, что слово «бегать» здесь в переносном смысле. Ловок, ничего не скажешь!

Около нового портала распрощались с гостями, мы с жёнами перебрались в наш фургон, а автобус ушёл по тому же пути, что и грузовики с камнем: по короткой дороге мимо портала в Шипуново, а оттуда — в имение Клёнова. Для баронских семейств, кстати сказать, использовали «красивый» автобус, а не вахтовый, как знак уважения. Были опасения, что он может засесть в некоторых местах, но обошлось и лебёдка на сопровождавшем нас РДА не пригодилась.

Через сутки приехал Клим Беляков, бывший норвежец со шведской фамилией Викстрём. Привёз отчёт о проводке новогоднего каравана спиртного в Ригу, предназначенного для зимних праздников в Скандинавии. Я на этот раз вообще забыл об отправке груза! Мои управляющие справились со всем сами, полностью, от переговоров о составе груза до формирования колонны и сопровождения, от погрузки до сдачи денег в банк.

Выручка в двести десять тысяч всё ещё вызывала странные ощущения. Такие суммы не привык ещё воспринимать своими, особенно когда они приходят «одним куском». Да, конечно, выручка — это не прибыль, но всё равно, размеры нынешних сделок, совершаемых от моего имени, требуют привыкания. И поступление, как и думал, закрывает расходы на установку куполов, кстати говоря, включая также представительские и боеприпасы.

О боеприпасах. У меня сейчас есть оборудованные мастерские в ангаре на Лице мира, мастерская в Форте на Изнанке и большие мастерские в военном городке — в том, который в Городке. Хм, что-то идея утвердить именно это название для городка… Два раза «хм»… под большим куполом перестаёт казаться хорошей. И вот, этот настоящий ремонтный цех занимается непрерывным изготовлением снарядов для «Кроны», как сборкой, так и литьём свинца, в «автомобильном ателье» маги металла из штатских тянули гильзы и формировали сердечники снарядов, в Форте сидели гранильщики, производившие оружейные макры из растительных заготовок. Ну, и я время от времени закрывал возникающие «узкие места», хоть с макрами, хоть с металлом. Всё же аппетит у новых «Крон» оказался впечатляющим, а большие магазины провоцировали на стрельбу очередями даже там, где раньше как-то обходились одиночными. Нет, дефицита не было, но та памятная Волна заставила не просто услышать от кого-то, а буквально прочувствовать печёнкой, что запас снарядов и патронов всегда меньше, чем кажется. И что такое остаться без боеприпасов перед лицом врага. Прививка получилась на всю жизнь, даже, возможно, с перебором: я даже количество носимых с собой зарядов к револьверу неосознанно увеличил в полтора раза.

Следующие несколько дней прошли в рутине и покое. Я даже, поймав вдохновение и кураж, соорудил навесной траншеекопатель, который можно поставить на грузовик со снятым грузовым модулем. Для того, чтобы проще и быстрее формировать дренажные канавы по бокам от дорог на Изнанке. Во избежание внезапного продвижения технического прогресса я, во-первых, сделал реплику самого старого варианта, какой смог вспомнить дед[2], а во-вторых, запретил вывозить его с Изнанки. Правда, офицеры из моей гвардии этот агрегат буквально слюной залили и потребовали себе такой же, а лучше два: для батареи и для остальной гвардии. А ещё лучше — три или четыре. Пришлось озвучить максиму, что лучшее — враг хорошего, а также напомнить о категорическом запрете на вывоз техники с Изнанки. Офицеры буквально взвыли:

— Юрий Викентьевич! Сто метров окопа за полчаса! Причём без усилий и не занимая бойцов, которые могут в это время хоть блиндажи строить, хоть технику маскировать! Остаётся только бруствер правильно сформировать и на поворотах подправить, подчистить клинья на дне. При подготовке обороны такой машине цены нет!

— Этот образец уйдёт сапёрам господина Чилибухина. Но на этом — пока всё! И с Изнанки без моего прямого и однозначного приказа не вывозить! Это вопрос политический.

— Ну, если политический… А можно всё-таки два, а?

И вот что с ними делать? Поневоле вспоминается шутка деда про отличие солдата и ребёнка, только вот возникает вопрос, а шутка ли это?

Затем приехали вновь установщики куполов, на сей раз с тремя стометровыми, для установки возле известнякового карьера. Правда, в имение ко мне они добрались только в два часа дня.

— Господа, мы же договаривались на утро!

— Увы, ваше сиятельство, так вышло. Но работы нам часа на полтора, так что засветло управимся. У вас же там сейчас середина октября ещё?

— Ну-ну. Да, на изнанке календарь на два месяца отстаёт, но вы не учитываете, что от портала до места установки около восьмидесяти километров по Изнанке.

— Кхм. Сколько⁈

— Примерно на половину пути, даже чуть больше, дорога хорошая, потому кусок просёлка… А вот последние тридцать — по сути, колея наезженная, там работы по дорожному строительству только-только начинаются. Практика показала, что дорога занимает три с половиной часа. Пока вы закончите со своей работой — уже стемнеет. Ехать ночью по изнанке, пусть даже «мирной», без нормальной дороги — не тот риск, на который можно идти без крайней на то необходимости.

— Не стану даже спорить. Так что же делать⁈

— Заночуем там. — Я пожал плечами. — Модульные жилые домики там стоят, купол вы установите. Может быть, не слишком комфортно, всё же это изначально передвижные казармы, но полностью безопасно.

— И когда мы в таком случае обратно вернёмся⁈

— Если выехать на рассвете… Часа в два дня будете на вокзале в Смолевичах. Так что работа, что могла быть сделана одним днём — займёт полные сутки, не считая дорогу от Минска сюда и от Смолевич до Минска. Цена опоздания на четыре часа.

Начальник приезжих специалистов, отвернувшись, в сердцах выругался — тихо, но эмоционально. Тем не менее, делать нечего, пришлось принимать мой план, как единственно реализуемый.

На карьере сборка техники шла полным ходом. Пока приезжие специалисты возились с разметкой на местности, определением реперных точек и прочими своими делами, у меня имелось время ознакомиться с ходом работ. Как меня уверили, осталось от силы пять дней работы на сборку и испытание всей техники, потом десять рабочих уедут, а остальные будут ещё две недели обучать моих рабочих. Точнее, неделя на обучение и ещё неделя — на работу под присмотром наставников.

Среди уже собранного оборудования была такая вещь, как тросовая пила. Дед мысленно ткнул меня локтем в ребро:

«Юра, лови момент! Спрашивай, изучай, осматривай! Запустить попроси!»

«Зачем⁈ Что ты так возбудился?»

«Дурень ты, Юра, порою редкостный. Это же, считай, твой траншеекопатель, только траншея тонкая и в вертикальной стене прорезается!»

«Хмммм…»

«Не „хмы“, а железное алиби: ничего ты нового не изобретаешь, просто чуть-чуть поменял конструкцию и назначение имеющегося серийного оборудования! Но чтобы прокатило — нужно изучить, при свидетелях, напоказ, если угодно. Так что иди — и учи!»

Мысль была здравая, так что пошёл учить, и в процессе так увлёкся, что не заметил окончания работ по установке купола, пока старший среди приезжих не подошёл ко мне для подписания акта приёмки работ. Зато интерес свой к машине обозначил весьма явственно, и изучал тщательно. Так что, глядишь, и смогу порадовать своих военных новой большой игрушкой в полной мере.

Оказавшись под куполом сборщики техники сильно повеселели. Да, домики защищены, есть амулеты, гвардейцы охраняют, опасных хищников вроде как нет — но, как сами потом признались, при работе волей-неволей, а оглядывались каждые несколько минут по сторонам, не крадётся ли кто. И такое напряжение выматывало больше, чем работа. Наутро мастер Шкрабин подошёл ко мне с общей просьбой:

— Ваше сиятельство! Дозвольте просьбу высказать?

— Да, конечно.

— Ваше сиятельство! Если сегодня дать людям отдохнуть, вне плана, просто от постоянного страха отойти? Мы не то, что наверстаем — в спокойной обстановке за три дня сборку и проверку закончим, вместо пяти!

— Ладно, но не за счёт сокращения испытаний! Лучше сделайте за четыре, чем после вашего отъезда что-то где-то отвалится!

На том и сошлись, а я, осмотрев напоследок ещё раз купола и то, как изменился вид плато после их установки, поехал домой — думать над проектом застройки появившегося защищённого участка.

[1] В нашем мире — Заказинец (в документах 1870 года — Закозинец).

[2] Примерно такой, как в доп. Материалах, только не на гусеничном, а на колёсном шасси. Прототип изобретён ещё в 1938, так что не слишком опережает общий уровень технического развития мира, который как раз где-то на уровне начала 1930-х. Правда, в серию аппарат пошёл только в 1948 году, но это уже административные проблемы, к технике отношения не имеющие.