17–35

Освободился я в итоге уже только поздним вечером. Аппетита не было, но от стряпни Догады отказываться не стал и поужинал, едва ли не через силу пихая в себя еду.

— Парней сходишь завтра проведать? — спросил у Кабана, поднявшись из-за стола.

— Схожу, — кивнул здоровяк и уточнил: — А сам чего?

Я передёрнул плечами.

— С утра похороны, потом ещё дела. В лучшем случае только во второй половине дня освобожусь.

А мысленно поправился: «если освобожусь». Пусть никакой вины за собой и не чувствовал, но грядущие препирательства с крючкотворами монастыря Пепельных врат нервировали и даже пугали.

Вот какого чёрта епископ Ясный согласие на формальные разбирательства дал? Хочет раз и навсегда оградить меня от посягательств по этому делу или всё обстоит с точностью до наоборот? Стоит полагаться на помощь отца Бедного или следует озаботиться поисками нормального поверенного?

Голова была тяжёлой, мысли ворочались неохотно и будто через силу. Пусть и привык к схваткам и смертельной опасности, но больше всего сейчас хотелось пойти к себе, запереть дверь и завалиться спать. Не вышло.

Нет — пришёл и запер, даже вместилище порчи не возникло нужды стабилизировать, но только сел на кровать, и сразу раздался стук в дверь.

— Кто там ещё? — уточнил я, насторожившись.

— Серый, открывай! — послышался голос Бахаря.

— Чего опять?

— Как чего? Все в сборе уже, только тебя ждём! Уважь почтенную публику — расскажи, что за чертовщина сегодня у главного корпуса творилась!

Я едва лесом докучливого соседа не послал. Но — не послал. Просто вовремя вспомнил, что учится тот на звездочёта, вот и прикусил язык.

— Сейчас! — отозвался, выдохнув беззвучное проклятие. — Сейчас поднимусь!

— Ждём! — обрадовался Бахарь и оставил меня в покое, ушёл.

Я же посидел немного на кровати, затем встал и отправился к своему шапочному знакомому в гости, размышляя о собравшейся у того публике.

«Все в сборе» — это кто?

Ожидал застать на чердаке Гродана, Звонимира и Борича, но вместо тех наткнулся на парочку аспирантов: Хорива и Демира. Помимо них в моём бывшем обиталище обнаружилось ещё с полдюжины молодых людей и троица слишком уж приличных на вид для подобного сборища девиц. Из всех незнакомых мне гостей тайнознатцами оказались только два румяных и дородных молодчика, удивительно похожих друг на друга, но едва ли состоящих в кровном родстве. Просто оба купчишки, у меня на таких глаз намётан.

Стены Бахарь завесил портьерами, ими же разгородил чердак на несколько комнат, а вдобавок к печурке установил пару жаровен — только зашёл, и в лицо повеяло горячим воздухом. Ещё в воздухе витали клубы табачного дыма — табачного и не только. Вот это уже нисколько не понравилось, но лишь покривился и ничего говорить не стал.

Гости сидели за длинным столом, что-то оживлённо обсуждали и пили вино. Белобрысая деваха в длинном цветастом платье тут же подошла и вручила заполненную каким-то пойлом кружку. Я поприветствовал всех разом, плюхнулся в продавленное кресло, притащенное сюда не иначе с ближайшей свалки, и после уже вставать с него оказался наотрез.

— Рассказывай! — потребовал поднявшийся из-за стола Хорив, непривычно растрёпанный и с распущенным шейным платком. — Демона видел?

Все на меня так и уставились.

Я развёл руками.

— Увы, уже только к шапочному разбору подоспел. Только зря под раздачу попал. Одежда на выброс!

Один из купчишек ухмыльнулся.

— Это, конечно, серьёзная утрата, но всё же — что там произошло?

И он, и второй представитель торгового сословия наряжены были ярко и броско, но при этом со вкусом, без столь обожаемой фургонщиками и балаганщиками пестроты — их даже в показной роскоши было не упрекнуть. Точно не из семей скоробогатеев, так что я покуда обострять ситуацию не стал и насмешку проигнорировал, пожал плечами.

— Демон пытался то ли захватить, то ли убить дочь епископа, но охранники его прихлопнули. И ещё какую-то нечисть Чарослав из рода Пурпурного змея спалил, тогда и мне досталось.

— Но кого-то же сожрали, как слышал? — подался вперёд зеленоглазый Демир.

— Компаньонку дочери епископа. Там ещё червоточину в астрал прожгли…

Ну и втянулся в разговор, рассказал о сшибке с демоном, выставив при этом себя сторонним наблюдателем.

— А всё ты! — толкнул Хорив в плечо Бахаря. — Дуэль, дуэль! Всё самое интересное пропустили!

Хозяин чердака нервно передёрнул плечами.

— Оно и к лучшему!

Водных дел мастер отмахнулся от него и спросил:

— Серый, ты-то слышал уже, что Волота на дуэли убили?

Я кивнул.

— Даже о похоронах договорился. Завтра в шесть утра.

Хорив поднялся.

— Он хоть и был заносчивым засранцем, но такого точно не заслужил!

Все выпили, я сделал вид. Терпеть вино не могу!

Молодой человек из простецов — рано начавший лысеть и с нездоровой желтоватой кожей раскурил длинную сигаретку и протянул мундштук с ней мне, я покачал головой.

— Воздержусь.

В воздухе поплыл сладковатый аромат, я поморщился и поднял к носу кружку, но вино пахло ничуть не лучше.

Подошла с бутылкой всё та же белобрысая барышня — симпатичная, но не более того из-за очень уж резких и мелких черт лица, склонилась над креслом и улыбнулась.

— Меня зовут Чернава, — представилась она. — Ещё вина?

— Пока есть.

Молодой человек тут же притянул девицу к себе и то ли поцеловал, то ли просто вдохнул ей в рот дым, та возмущённо оттолкнула кавалера и потребовала:

— Отстань, Гридя!

— Брось набивать себе цену!

Но тут от разговора с аспирантами отвлёкся Бахарь.

— Гридя, угомонись! — строго произнёс он. — Ты в приличном обществе!

— Как же я мог об этом позабыть! — ухмыльнулся Гридя, и все рассмеялись.

Высокий кудрявый молодой человек из простецов забрал у него мундштук и принялся вышагивать с ним по чердаку.

— Сначала в астрал провалилась церковь, теперь демоны атакуют университет, а дальше что? Полноценное вторжение во время небесного прилива?

— Не сгущай краски! — фыркнул один из купчишек.

— Ничего я не сгущаю! Это ты дальше собственного носа не видишь! Не слышали разве, что епископ дочь от бесовского отродья прижил? Говорят, она и сама ведьма!

Хорив недовольно заворчал, но вмешаться не успел, поскольку его опередил всё тот же купчишка:

— Паникёр! — обозвал он кудрявого дылду.

— Тупица!

Как видно, спорщики неплохо знали друг друга, поскольку до рукоприкладства дело не дошло, и вместо этого гости Бахаря принялись сыпать аргументами и пытаться доказать свою правоту, попутно высмеивая друг друга.

Я участия в дискуссии не принимал: и никакой точки зрения на происходящее не имел, и мысли другим заняты были. Мало того, что сегодня чуть в астрале не сгинул, так ещё и завтра на правилово идти!

Распахнулась дверь и, пригнувшись, на чердак шагнул Дарьян.

— Бахарь! — окликнул он хозяина. — Серого не видел?

— Сюда иди! — помахал я рукой товарищу, хоть привлекать к себе внимания и не хотелось.

Ясно же как белый день, что общение с дворяночкой у Дарьяна не задалось: даже на его несчастную физиономию смотреть нужды не возникло — пара бутылок рома в руках свидетельствовала об этом красноречивей некуда.

Книжник поздоровался со всеми и сунул мне полштофа крепкого пойла, но излить душу не сумел, поскольку его тут же утянули за стол, дабы он в деталях рассказал о дуэли Волота и Цареслава.

— Эй, красавица! — окликнул я Чернаву и протянул ей кружку с нетронутым вином. — Мне б пустую! Под ром!

Как уже успел подметить, две другие барышни были при купчишках, а вот эта белобрысая особа то ли пришла в гости к Бахарю, то ли и вовсе тут с ним жила, поскольку хлопотала по хозяйству именно она. Найти гранёную стопку для Чернавы проблемой не стало, и очень скоро я откупорил бутылку зелёного стекла, налил себе рома и безо всякого удовольствия сделал длинный глоток.

Увы, пребывавший в растрёпанных чувствах Дарьян приобрёл в винной лавке самое дешёвое пойло, вкус у того оказался соответствующим. Глотку будто наждаком продрало.

Я вновь наполнил стопку, но решил больше эту отраву не пить. А вот за столом ром пошёл на ура — не иначе по причине того, что вино на вкус было ещё даже кислее и гаже. Дарьян влил в себя одну за другой сразу несколько рюмок, но настроения ему это нисколько не улучшило: перебрался он ко мне четверть часа спустя всё таким же хмурым и мрачным.

Общество к этому времени затеяло спор о том, намеренно Цареслав прикончил соперника или это дело случая, вот книжник и воспользовался возможностью незаметно улизнуть из-за стола.

— Агна съехала и не оставила обратного адреса! — заявил он, усевшись на сомнительного вида пуфик.

Я отставил на пол стопку и обнял товарища, хлопнул его по спине.

— Поздравляю! Ты наконец-то от неё избавился!

— Дурак! — обиделся книжник. — Я её люблю! Я её люблю и всё испортил! Мне надо было вступиться за неё! Надо было…

— Сдохнуть на дуэли с Цареславом! — перебил я приятеля.

— А хоть бы и так! — зло выдал тот в ответ и приложился к горлышку бутылки — меня аж передёрнуло. Шумно выдохнув, книжник утёр губы тыльной стороной ладони, чего обычно себе не позволял, и убитым голосом произнёс: — А я струсил!

— Ты не струсил, а проявил благоразумие.

— Но он оскорбил её! Он оскорбил нас всех! У Волота хватило духу дать наглецу бой, а я… Да какой я после этого мужчина?

— Живой, — наставил я на товарища указательный палец. — Ты — живой! А Волот вызвал Цареслава не из-за нас и не из-за Агны! Просто перед Заряной покрасоваться решил, вот и всё!

— А хоть бы и так! — Дарьян взмахнул рукой с бутылкой, едва не облившись при этом ромом. — Хоть бы и так, Серый! У меня в кои-то веки случились серьёзные отношения, а я всё испортил!

— Всё испортил ты, когда с Марой интрижку закрутил! — отрезал я. — Из-за этого ваш разрыв с Агной был только делом времени. Чего смотришь? Если так припёрло, мог бы просто в бордель сходить. Только — нет, роман закрутил!

Книжник вскинулся было, но сразу потух и взболтал остававшийся в бутылке ром, я сунул ему свою стопку.

— Может, и не в тебе дело, — попытался утешить товарища. — Может, она к братцу в Тенезвёзд сорвалась? Что-то же о письме оттуда говорила, так?

— Если б и сорвалась, то записку бы оставила! Нет, Серый, она меня бросила!

— Ну и радуйся!

— Не могу! — Дарьян сообразил, что сочувствия от меня не дождётся, буркнул: — Всё равно её найду! — И замкнулся, умолк.

Меня после стопки рома разморило, и вести задушевные беседы не хотелось, а жаловаться на судьбу и откровенничать о собственных неприятностях я так уж точно не собирался, поэтому какое-то время мы провели в молчании, не шибко довольные обществом друг друга, но и не готовые разругаться в пух и прах.

— Только глупцы полагают, будто Царь небесный первым взошёл на небо! — выкрикнул вдруг кудрявый молодой человек, вскакивая из-за стола. — Удавалось это тайнознатцам и до него! Да что там — удавалось? Рано или поздно все архонты уходили туда! В исторических хрониках есть не одно и не два свидетельства такого! Но Царь небесный — единственный, кто прислал обратно своего аватара!

Дарьян встрепенулся и поднялся с пуфика, подошёл к столу, припечатал к нему донце прихваченной с собой бутылки.

— Всё так! — веско произнёс он. — Но это поверхностная точка зрения! Главное отличие в том, что Царь небесный пробил дорогу в астрал!

— Уж лучше бы он этого не делал, — хохотнул Бахарь, — а то теперь лезет оттуда всякое!

— Лезло и до того! — отмахнулся Дарьян. — И Царь небесный не просто сломал границу, но и запустил преломление энергии астрала в небесную силу, что предельно упростило его последователям возвышение! Вы посмотрите на потуги антиподов! Они без жертвоприношений — никуда!

— Преломление небесной силы — это важно, — признал кудрявый, — но мы говорим о личности Царя небесного, и с этой точки зрения явление аватара имеет несравненно большее значение!

Хорив и Демир захлопали ладонями по столешнице.

— Диспут! Диспут!

К ним присоединились и купчишки, ну а я потихоньку с чердака улизнул.

Утром разбудил стук в дверь. Обнаружившийся в коридоре Дарьян был помят и ещё самую малость пьян, но уже не столь беспросветно хмур и разобижен на жизнь.

— Ты не ложился, что ли? — удивился я.

Книжник покачал головой и позвал меня:

— Идём, на похороны пора!

Я быстренько оделся и последовал за товарищем, а на улице наткнулся на Хорива и Демира, которые курили, ёжась под порывами студёного ветра.

— Нормально вы гульнули! — рассмеялся я.

Водных дел мастер пожал плечами.

— Так занятия отменили, можем себе позволить.

— Всё равно больше заняться было нечем, — буркнул Дарьян и принялся раскуривать сигару.

— А Бахарь?

— Уснул, слабак! — презрительно фыркнул Демир. — Девчонка его и то крепче!

Мы двинулись к университету по только-только начинавшей пробуждаться Чернильной округе. Несколько раз нас останавливали патрули и пикеты стрельцов, но всё ограничилось парой-тройкой вопросов, после чего неизменно следовало разрешение продолжить путь.

К моему величайшему удивлению, людей на прощание с Волотом собралось не так уж и мало. Я-то думал, придёт лишь Кабан, но на деле помимо учащихся факультета тайных искусств и нескольких лекторов заявились в церковь и какие-то случайные студенты. Правда, едва ли наш погибший на дуэли товарищ успел завести столь обширные знакомства — скорее уж сказались отмена занятий и стремление обменяться последними сплетнями и слухами.

Но больше всего поразило появление Чарослава из рода Пурпурного змея. Не сказать, будто молодой боярин держался запанибрата со студентами, но и ледяным презрением простолюдинов не обливал, а с аспирантами так и вовсе общался на равных. Но в кабак помянуть Волота с другими тайнознатцами не пошёл, ещё и меня придержал.

— На пару слов, трудник Серый.

— Да брат же! — рассмеялся кто-то из шапочно знакомых студентов. — Брат Серый!

Чарослав вопросительно посмотрел на меня, я усмехнулся.

— Шутят они.

— А! — протянул боярин, но как-то не слишком уверенно.

Я увидел, что от меток на духе он до сих пор не избавился, а значит, так и не прорвался в аспиранты, и невесть с чего по спине пробежали мурашки. Но виду не подал, стиснул своей волей дух и погасил создаваемые ядром магические искажения, собрался и подобрался, растянул губы в нейтральной улыбке.

— Так что? — спросил после этого.

Чарослав указал на небольшой сквер с облетевшей на зиму листвой. Там замерла на припорошенной снегом мостовой самоходная коляска, и я покачал головой.

— У меня здесь ещё дела.

— Просто пройдёмся, — предложил боярин, который, как мне показалось, чувствовал себя не в своей тарелке.

А вот его выбравшийся из экипажа папенька был уверен в себе настолько, насколько вообще может быть уверен в собственных силах асессор, когда кругом даже завалящих аспирантов нет. Несмотря на студёный ветер, верхней одеждой боярин пренебрёг и присоединился к нам в строгого покроя сюртуке и высоком цилиндре. Впрочем, холодно ему точно не было: я сразу уловил тепло расплескавшейся кругом магии — только был это не чистый жар оранжа, но липкие касания тьмы.

Ну а как иначе-то? Радужки — чернее чёрного!

— Сударь…

Я наметил вежливый поклон, предпочтя обойтись без рукопожатия — да сегодня меня им удостаивать, такое впечатление, и не собирались.

— Трудник Серый, а мы случайно не родственники? — спросил боярин, и я не уследил за выражением лица, даже фыркнул, до того оказался неожиданным вопросом ошарашен.

Ночесвету такая реакция на его вопрос по душе не пришлась, и он уточнил куда холоднее прежнего:

— Я сказал что-то смешное?

— А разве нет? Сдаётся мне, у бояр это такая дежурная шутка.

Асессор прищурился.

— Хочешь сказать, тебя об этом уже спрашивали?

Холодок в голосе протянул почище стылого ветерка, но плечами я пожал беспечней некуда.

— Было дело. В школе как-то раз Краснозар из рода Багряной росы поинтересовался.

Бояре уставились на меня с нескрываемым интересом.

— И что же ты? — уточнил Чарослав.

Я развёл руками.

— А что я? Не родственник я ни ему, ни вам.

— Уверен? — на полном вроде бы серьёзе уточнил Ночесвет, и меня едва не передёрнуло. Вот же, черти драные, привязался!

— Знаю, — заявил я, лихорадочно просчитывая свои возможные действия.

Бежать? Куда там! И не убегу, и нельзя. Надо отбрехаться, отбояриться. Иначе сожрут.

— Думаю, ты заблуждаешься, — мягко произнёс асессор, но именно что мягкости в его словах не было ни на грош.

Вкрадчиво! Возразил мне он вкрадчиво! Возможно, ещё и на сознание надавил, но я до предела укрепил свои мысленные барьеры — даже кожа под воротником засвербела из-за едва не проявившегося в реальности ошейника.

— Мои родители никакого отношения к роду Пурпурного змея не имели совершенно точно, — продолжил настаивать я на своём. — Равно как не входили они и в род Багряной росы. Попросить их подтвердить мои слова, увы, не могу: они давно мертвы.

Ночесвет кивнул.

— С нашей стороны невежливо не верить тебе на слово, но факт остаётся фактом: ты унаследовал от них кое-что принадлежащее нашему роду.

Сердце стиснули ледяные пальцы, но ответил я решительней некуда.

— Вот уж нет!

— Не горячись, трудник Серый! — скупо улыбнулся боярин. — Ты можешь об этом даже не подозревать, ну а для нас всё очевидней некуда.

— Я ведь не промазал по тебе! — поддержал отца Чарослав. — Я попал по тебе семейным проклятием, а ты этого даже не заметил!

— Ничего удивительного. Мне ещё в школе говорили о забитом красном диапазоне и высокой сопротивляемости чарам пурпурного аспекта.

— Нет, нет, нет! — рассмеялся старший из бояр. — Наше семейное проклятие содрало с тебя броню, слилось с ней и обратилось чем-то иным, а такое возможно лишь при чрезвычайно сильном сродстве! — И он выставил открытую ладонь, призывая меня к молчанию. — Не надо! Ты необычайно искусно гасишь создаваемые духом возмущения, но касание лишает подобные ухищрения большей части их эффективности. Я точно знаю, что в тебе есть частица наследия моего рода. Связь… Такую связь невозможно спутать ни с чем иным.

Вспомнилось рукопожатие во дворе епархии, и я едва не зарычал от досады, но вовремя опомнился и покачал головой.

— Мой атрибут не имеет никакого отношения к роду Пурпурного змея. — Приподнятая кисть окуталась фиолетово-чёрным пламенем, и тут уж мне, как ни старался сохранять вежливость, удержаться от ухмылки не удалось. — Это не проклятие. Это огонь!

Но если Чарослав после этого моего заявления и нахмурился, то его папенька снисходительно улыбнулся.

— Всё дело в апогее твоего атрибута, трудник Серый. Именно в нём заключена частица нашей родословной.

— А как же Краснозар из рода Багряной росы?

Ночесвет пожал плечами.

— Полагаю, дело в пересечении двух линий наследования. Но в любом случае мы должны получить то, что по праву наше.

Улыбка у меня расползлась пошире пасти боевой формы.

— Мне чужого не надо, — выдавил я из себя, не собираясь давать слабину, — но что моё — то моё!

Слова обожгли глотку почище дрянного рома, во рту появился привкус желчи, Чарослав явственно напрягся и даже отступил на шаг назад, а вот его папенька лишь рассмеялся.

— Спокойней, трудник Серый! Мы не собираемся ничего забирать силой!

Но в эту фразу так и просилось слово «пока», поэтому я совету не внял и не успокоился ни на грош.

— Рад это слышать, — произнёс я голосом, почти столь же скрипучим, как и до того.

— Но нам действительно нужен этот аркан, — продолжил боярин. — И мы совершенно точно не можем позволить ему попасть в чужие руки.

— Ну а я не намерен с ним расставаться.

— Ты не понимаешь! — начал было Чарослав и тут же осёкся, умолк.

— Трудник Серый и в самом деле не понимает, — подтвердил его отец. — Можно, конечно, провести полноценное обследование, но лично у меня чрезмерное наполнение его апогея не вызывает ни малейшего сомнения. Такое случается с проклятиями, ведь они прилипчивей некуда. Так, трудник Серый?

— Так, — нехотя подтвердил я.

— Нам не составит труда извлечь его. Тебе же ещё проще будет прорваться в асессоры!

Губы Чарослава изогнулись в скептической улыбке, но я внимания на это не обратил и отрезал решительней некуда:

— Никаких извлечений! Выпотрошить себя я не позволю!

Старший боярин нахмурился.

— Никто не говорит о потрошении!

— Позвольте не согласиться! — перебил я собеседника и, поскольку тот к такому явно оказался непривычен, выдвинул встречное предложение: — Всё, на что я могу пойти, это пообещать не передавать проклятие никому за исключением рода Пурпурного змея!

— Этого недостаточно!

Чарослав откашлялся, отец взглянул на него и уточнил:

— Тебе есть что сказать?

— Есть специальные техники, позволяющие избавиться от излишней насыщенности апогея. Думаю, трудник Серый не откажется добровольно отдать нам то, что ему всё равно придётся отторгнуть, чтобы избежать проблем при восстановлении связи духа и тела!

Ночесвет перевёл взгляд на меня и сказал:

— Ты ведь не откажешься?

Если даже такой поворот и был отрепетирован заранее, запутать себя я не позволил.

— А что взамен?

Вопрос оскорбил представителей рода Пурпурного змея до глубины души.

— Ты просто вернёшь то, что принадлежит нам по праву! — едва ли не прошипел Ночесвет, и на меня повеяло чем-то липким и тёмным, будто я впервые за всё время разговора умудрился вывести собеседника из себя.

— Боюсь, у меня не получится разделить ваше и не ваше. Не забывайте о другой линии!

Боярин поджал губы.

— Слышал, у тебя неприятности с орденом Пепельных врат? У нас есть некоторое влияние на него…

— Это сущее недоразумение, — покачал я головой. — Предлагаю более равноценный обмен: мой апогей против двух ваших аргументов уровня аспиранта.

— О какой равноценности может идти речь, когда мы покупаем кота в мешке⁈

— Тогда один аргумент на выбор из трёх, — пошёл я на уступку.

— Хорошо, но сделку заключим прямо сейчас! — заявил в ответ Ночесвет.

— Между нами или между мной и родом Пурпурного змея?

— Здесь и сейчас я представляю весь род, но вести дела ты будешь только со мной, Чарославом или тем, на кого мы тебе прямо укажем.

Я кивнул.

— Хорошо, только никаких бумаг и никаких стряпчих.

— Именно так! И ты поклянёшься никому не передавать содержимое апогея, даже если оно перестанет нас интересовать. Более того — пообещаешь предпринять все возможные меры, дабы этого не произошло!

— Но я должен полностью контролировать процесс передачи проклятия, поэтому никакого принуждения и никаких жёстких сроков!

— И вместе с тем ты не станешь увиливать от выполнения обязательств и позволишь нашему мастеру должным образом подготовить твой апогей к извлечению его содержимого!

— Если только это не станет мешать обучению, возвышению и работе нашей артели.

И так далее и тому подобное — снова, снова и снова! Общение с банковскими крючкотворами и профессором Чернояром помогло должным образом сформулировать свои пожелания, согласование всех деталей в итоге заняло никак не меньше получаса. И хоть стояли на студёном ветру, я не только не озяб, но и даже наоборот — откровенно упрел. Когда были принесены клятвы, приняты обеты и даны зароки, у меня едва слёзы на глазах не выступили от облегчения, лишь чудом сдержался.

Это ведь не пустые слова и не бесполезная бумага, теперь боярин Ночесвет и весь его род связаны по рукам и ногам ничуть не меньше трудника Серого. Я чувствовал это. Знал наверняка. Тут всё не понарошку, тут последствия куда сильней потери лица будут, если кто-то вдруг надумает юлить.

— Сегодня мы покинем Черноводск, — сказал напоследок вроде бы не шибко-то и довольный заключённой сделкой Ночесвет, — к этому разговору вернёмся в начале следующей седмицы.

И они ушли. Точнее — укатили на своём замечательном самоходном экипаже. А я остался и непременно наведался бы в кабак, где поминали Волота, если б только не грядущее разбирательство во дворце правосудия.

Вот же, черти драные, обложили со всех сторон!