Событие шестьдесят шестое

Село Гаврилова Яма за последние полгода не просто выросло, оно стало настоящим городком. От Ростова это селище примерно в двадцати пяти верстах. Однако ехать напрямик не получится даже зимой. Там река Которосль такие изгибы и коленца выдаёт по заболоченным берегам, что на лодье получится пару дней добираться, а на коне или пешком вечность. Нужно сначала двигаться по дороге на Ярославль, а уж потом сворачивать на восток, когда эта заболоченная местность кончится. Получается чуть больше вёрст этих. В районе тридцати пяти. В общем, нормальный такой переход дневной.

Вообще из-за того, что есть вот этот кусок непонятный с мелкой заболоченной и очень и очень извилистой речкой, практически речного сообщения с городом нет. Отрезан Ростов от речных торговых путей. А значит и купцов, что ходят по Волге до Казани тоже. Река Которосль и дальше не прямая уж как стрела. Продолжает извиваться, то на северо-восток течёт, то на северо-запад свернёт, то снова на северо-восток уже при впадении в Волгу у Ярославля, но всё же уже как ни крути — это нормальная и вполне судоходная река. Не хуже Москва реки.

Вот Коська и решил сделать из селища этого логистический комплекс. Там тоже начали рубить крепостцу очередную, при этом одновременно сооружали пирс с лебёдками и складскими помещениями под боком. Рядом таможенный пункт построили и две казармы. Чуть дальше возвели уже дома для корабелов и сами доки. Петровский монастырь начал там возводить филиал. Пока осилили только часовню, но сейчас стройка кипит, за лето обитель должны воздвигнуть нанятые монасями люди и сами монахи с послушниками.

Артель корабелов заложила сразу три пятнадцатиметровые лодьи. Ни одна ещё не готова, но главный из них в Гавриловой Яме мастер Ярослав заверил, что через седмицу закончат первую, и можно для пробы в Ярославль сходить. Именно Петровский монастырь пообещал предоставить парусное снаряжение и пятерых монасей и послушников, что умеют с парусом обращаться. Это и понятно основной доход монастырю приносит рыболовство. Ну, а четырнадцать гребцов можно будет легко набрать среди дружинников, при этом ещё и кастинг на самых здоровых лбов устроить. Нет людей, которые откажутся за пару седмиц плавания заработать себе новенькие с иголочки зубы. Коська аршины в метры для себя перевёл со слов главного корабела, но потом сам прошёл вдоль почти достроенной лодьи и шагами посчитал. Ну, приврал Ярослав. Пятнадцать это со всякими острыми концами, да и то с натяжкой. Но тринадцать метров точно будет и смотрится кораблик вполне себе.

В Казань уже поздно плыть. Да и особо не с чем пока. Эти два товарища, которые предыдущие князья Ростова, ни одной шкурки, даже молью травленной, не оставили в закромах Родины, всё с собой в Москву утащили, как и всё, что было медного, бронзового или железного.

Потихоньку фактории, что стал Коська сооружать по княжеству, где меняют серебро и золото на меха, начинают работать, кроме того кличь брошен по всей округе, что за десять шкурок соболя, норки, куницы или горностая можно получить акромя серебра жетон медный, который при посещении Ростова можно поменять на два дня пребывания в санатории «Здоровые премоляры» и поправить там себе прикус. В смысле, снова появятся все зубы и кусать можно будет хоть гвозди.

Коська с Афанасием Горбатым переговорил, мол, а как с Великим Устюгом дела обстоят, везут ли мягкую рухлядь оттуда. Окольничий подтвердил, что всё нормально, везут и много, но… вот полгода уже прошло и ничего с северов не поступило. Прямо напрашивался туда поход для наведения порядка. Пушнина — это основной товар и в торговле с Казанью и в торговле с Европой через Новгород или Псков. И по словам боярина большую часть мягкой рухляди как раз и поставлял Великий Устюг. Точно там братец Александра Константиновича засел и всё под себя подгрёб. Надеется стать удельным князем? Думает, далеко и его не достанут?

То что туда нужно зимой по льду или весной по реке идти на лодьях это понятно, но тут по дороге из Вологды домой мысль одна посетила Коську. Из Великого Устюга нет другой дороги кроме как по реке Сухона. За одним исключением. И это исключение Коське нравилось. Река Вологда впадает в Сухону верстах в двадцати от Вологды на северо-восток, если по прямой, а если следовать всем изгибам Вологды, то верстах в тридцати. И если не сворачивать в Вологду, а плыть из Устюга дальше по Сухони, то попадаешь в огромное Кубенское озеро, которое потом соединено с Белым, а потом и с Онежским озером реками.

Получается, что Владимир Константинович может наладить торговлю не с Москвой, как было до этого, а с Новгородом и сотни и сотни шкурок пойдут если не к врагам, то к конкурентам, усиливая его.

Так не должно быть. И выход простой. Там, на слиянии Вологды и Сухоны, нужно поставить таможенный пункт. И при нём обязательно должна быть артиллерия и несколько лодей, чтобы заставить купцов или ушкуйников, или княжьих людей пристать к таможне и объяснить, а чего это вы и откуда везёте.

И это опять крепостцу надо строить. Где же на всё это взять людей и денег. А ещё ведь в каждую крепостцу гарнизон нужно садить. И скорее всего вахтовым методом. А ушкуйники ребята серьёзные и малыми силами там не обойтись. Вот и думай, а какой там гарнизон нужен?

Самое же плохое, что сколько бы он этих фортов или малых крепостей не построил, а тут же появляется сразу ещё несколько мест, где обязательно тоже строить нужно.

— Афанасий Никитич, — выслушав очередной доклад окольничего, что в Ростовском княжестве финансы поют романсы, и того нужно, и этого, и другого и всё раньше чем срочно, Коська решил чуть копеечек заработать, — Афанасий Никитич, а сколько ты гривен дашь, если вот эту крепостцу и поселение рядом с ней, которое скоро настоящим городом станет в честь тебя переименовать?

— Как это в честь меня? — сбился с перечисления нужд боярин.

— Афанасьевском или Афанасьевым назовём и сына твоего там поставим наместником. Так сколько за такое гривен дашь? На века в Историю твой род войдёт. В будущем дети в школах на уроках Истории изучать будут в честь кого этот город назван.

— Кхм?

— Не, не. Это мало. Кхм, кхм.

— Сотню выделю. Ежели сына наместником.

— Вот, а говорил «кхм». Другое дело. Присылай сына с грошами.

Событие шестьдесят седьмое

Село Любилки. Или Любимки? Боярин Гордей Гордеевич по прозвищу Гнус говорил в нос. За что и получил прозвище. Но это его проблемы, как бы там это село в его вотчине не называлось, а оно просто подарок любому попаданцу. Там найден известняк. Как-то неправильно звучит. Народ местный давно знает о выходе известняка в лесу рядом с их селищем. Знает и никак не применяет это знание. Каменного строительства в Ростове, в Переславле-Залесском, Ярославле нет. И соответственно известь не нужна, а получить камень, как в Москве, для стен вроде бы пробовал отец Гордея Гордеевича, но не получилось. Щебень выходит вместо блоков каменных. Так что никому тот известняк не нужен, наоборот, местные товарищи на него плюются. Почва у них в полях каменистая. И голубика с брусникой не растут. Ну, то понятно, тем кислую почву подавай, а тут столько известняка.

— А кузнецы у тебя Гордей Гордеевич есть? Подожди не гуди… Никого забирать и отнимать не буду. Говорю же, что наоборот, производство у тебя и для тебя тебе и помогу наладить. Хочешь — только предварительное. Нужна обожженная известь. То есть ты даешь команду кузнецам, они строят домницу и обжигают в ней известь. Вроде бы ещё как-то в ямах обжигают, но тут я не знаю, как там это делается. Вот, обжигаете известь гасите и сушите. Вот такую я у тебя буду покупать. Или второй вариан… или по-другому… Я передаю тебе производство уксуса и отходы этого производства ты раствором извести обрабатываешь. Сливаешь две жидкости. Получится ацетон. Это его так римляне древние или греки называли, тоже древние, сейчас там козопасы одне. Так вот этот ацетон… М… если в него напихать торфа со старых болот, то можно потом выпарить воск. Сколько восковые свечи стоят сам знаешь. А тут прямо из торфа из земли будешь сотнями пудов добывать и никакие бортники тебе не нужны. Так что скажешь, какой вариан… м… что выбираешь, известь или воск.

— Осссх.

— Вот. И замечательно. Так есть у тебя кузнецы, которые наберут учеников, построят с ними несколько домниц, обожгут известняк, а потом своими делами будут заниматься, а ученики эти станут извес… обжигальщиками извести?

— Хоойнем.

И ведь это был далеко не первый боярин, который подошёл к Коське, мол, княже, тудым-сюдым, ексель-моксель, ты проклятие-то сними, а ежели надо поставить лесопилку твою, то поставим, ты только скажи чего делать-то надоть. А мы рукава засучим, мощною — калитою тряхнем, людишек запорем, но заставим. В результате целую неделю Коська ходил к кузнецу Юрию и его двум сыновьям. Осваивали новое производство. Как выглядит продольная пила Константин Иванович примерно представлял. Не, сам никогда не занимался, читал книгу одного довольно известного писателя про попаданца и он там сразу как давай лесопилку на приводе от водяного колеса городить. И весь упор на привод. А вот, где он взял столько дорогущего хорошего металла, и как из него пилу делал, ничего автор не написал. Константин Иванович заинтересовался и в интернет слазил. Посмотрел, как такая пила выглядит. Ну, если тот попаданец не знал, как это делать, то у него ничего хорошего бы в домонгольский период не получилось.

А у него? Ну, во-первых, он помнит, как выглядит зуб у такой пилы, а во-вторых, у него есть оранжевое пламя, которое позволит получить ну очень качественный металл, и у него есть всякие сломанные мечи и погнутые шлемы, которые как у любого порядочного куркуля лежат на всякий случай. В битвах всяких разных кроме хороших трофейных доспехов и такие попадались. Так Демид всё заставлял партизан собирать, а Коська не противился. Меч это ведь не только меч. Это прежде всего более кило железа. Чуть не целая крица. А десяток сломанных мечей, это месяц работы углежогов, рудокопов, возчиков и кузнецов. Пусть лежат. Вот и пригодились.

Юрий с сыновьями, наверное, первую в мире тигельную плавку провели, и никто в ближайшее время не повторит. Нет ни у одного кузнеца сейчас под рукой четверых хельгов, что могут раскочегарить температуру в домнице, переделанной в тигельную печь до температуры плавления стали. Да, ещё и лет триста не будет.

Пилу сделали, заточили и опробовали. Ну подшлифовать бы, а то как ни старались кузнецы, а толщина полосы получилась разная, на глаз и не видно, а при пилке бревна вдоль волокн чувствуется.

— А и ладно, — боярин Акинфий, который не Горбатый, а с той стороны Ростова, посмотрев как упираются два мордоворота на доски бревно распуская, только хмыкнул и ручищами махнул, — в работе само зашлифуется, обтешется. И так сгодится. Великая это мудрость. Ты хоть представляешь княже, сколько така доска стоить будет. В золоте купаться будем.

— Угум. Как Скрудж Макдак.

— Так, то «а́нгляне» придумали? — растрепал себе сивую бороду боярин, — Был у нас купец их, хотел мягкую рухлядь скуплять. Макгаком али Макаком звался.

— Угум. Англяне. Хрена с два! Русские это придумали. Тупые твои англяне. Макаки. Ладно. Афанасий, всё генуг… Дальше сам. Нужно много таких лесопилок строить. Ещё на пару пил я железа найду. Ну, а ты сам попробуй хорошего шведского железа купить. Сколько надо знаешь. Переделать меч или крицу в пилу мы с учениками поможем.

Ну, вот, а жизнь-то налаживается. Где тут бычок?

Не все успехи. Если воевать, то нужно по максимуму использовать артиллерию. Значит, нужен порох. И Дмитрию Донскому порох теперь нужен и Владимиру Серпухавскому, который Храбрый. Если сейчас вопрос с селитрой почти решён, чего сложного, просто дал команду боярам срезать двадцать сантиметров земли в конюшне и привезть в Петровское, где начал работать кусок порохового завода. То вот с канифолью, что серу заменяла, как-то выпустил Коська этот продукт из виду.

И вот сразу четверо бояр нашлось, что возжелали живицу добывать и на канифоль и скипидар её перерабатывать.

— Добро перегонные котлы я вам смастерю. В Москву съездить надо. Если что бронзовое ненужное или медное есть, то несите. Сейчас мастер, что мне котлы и пушки лил, от Дмитрия Ивановича заказами на пушки озадачен. Лишней бронзы нет. Ищите.

Народ чуть посмурнел, но как это ни странно и медь и бронзу стали тащить и на телегу складывать. И видно было, что народ на самом деле озаботился, чего только не было на возу. Даже подсвечник один вполне годный принесли. Но больше всего сломанные котлы и какие-то заготовки. Кто-то из бояр принёс уж совсем неожиданную для Коськи вещь. Это был лист меди и било. То есть, если на русский переводить, то принесли колокол церковный.

Вот теперь можно и в Москву съездить, заказать Игнату перегонные котлы, а заодно полечить зубы в Москве и Переяславле-Залесском, если желающие найдутся, ну и запастись жёлтым пламенем, тут несколько новых идей Коське в голову пришло.